Какое бы количество любви он не пережил после, ему стоило лишь потерпеть неудачу, как он вспоминал о нëм. Увидеть цветок гиацинта, созданный из слëз, крови и их общих разбитых куском бронзы мечт. Позже - картины, изображающие его смерть, услышать песни, в которых произносили его имя. Он был всюду.

В каждой черте лица Кира угадывался Гиацинт. Он не взял от своей матери ничего кроме глаз - тëмных, как крепкий чай из трав с Офрийской горы. Так, возможно, выглядела бы Полибея, если бы как Тиресий наступила на змея. Гиацинт выглядел бы именно так, если бы божественное происхождение не размешивало его смертную кровь.

Гиацинт выглядел ужасно растерянным какое то время просто поддерживая этот зрительный контакт. Это было явлением более интимным, чем их соприкасающиеся гениталии. — Ты можешь. Ласково улыбаясь, Аполлон сначала примкнул к его губам, а потом вернулся в положение, из которого его так нагло вывели несколько минут назад.

Он уже подарил ему нечто гораздо большее, чем красивый кусок картона - любовь, вечность, мечты и яркие звëзды, видные с вершины Олимпа.

Получив наказ от матери, богини любви и красоты Афродиты, проучить слишком красивого смертного, Эрот, неожиданно для самого себя, влюбляется в него. Перепев известного мифа.

Сказка, которая страшнее любого трипа. Любовь, которая не помещается в реальность. И лепесток на полу — чтобы ты тоже поверил.

Выходец из забытой деревни Фаенон отправляется в священный город, чтобы поступить на службу в городскую охрану, набраться опыта, а потом посетить главный храм божества, которому он поклоняется с раннего детства. Но юноша с меткой в виде солнца на шее еще не знает, что великий Мидеймос, бог войны и раздора, тоже наблюдает за ним.

— Возляг со мной, Фаенон из Элизии Эйдеса! — Слова Мидеймоса раздались в раскаленном донельзя воздухе Колизея, как гром среди ясного неба, вызывав недоумение у Императора и его верных подданных. Теперь Бессмертный гладиатор был самой интересной фигурой на песчаном поле, усеянном трупами. — Наглец! — приходя в себя, расхохотался Фаенон, его смех был полон показного безразличия, как будто он слышал шутку, недостойную внимания. Но Мидей уже знал, что Император не посмеет отказать любимцу толпы.

Почему-то подумал вдруг: Суворова тоже что-то съедало. Мучало, скалилось бездной за ребрами, мешая нормально жить. Что-то, от чего не отмыться никак, не удалить из себя. И оно росло, уничтожало, извращало все хорошее, что в нем было. Андрей здесь, в сущности, вообще не причем. Это даже к нему не относится, не связано, не имеет никакого значения. Это все равно больно.

Это, немыслимое и постыдное, следовало отогнать, притвориться для самого себя, что не было никогда и забыть. Вот только жажда все не уходила, засела под ребрами, расползлась по сосудам - прямо в сердце. Как бы не разорвало изнутри. Как бы не вылезло наружу уродливо. Было страшно и от мыслей своих, и от всего, что происходило.

Школьное AU! Эндрю — хоккеист, и он терпеть не может громких звуков, в том числе и музыку. Нил — пианист с ужасно привлекательным британским акцентом и великолепными манерами, который заставляет Эндрю почувствовать приятный трепет в груди.

Том Реддл построил свою жизнь вокруг игры. Контроль — это все. (Пока Гарри Поттер не начинает рушить его мир.) По мере того как их карьеры сталкиваются, одержимость и соперничество начинают сливаться воедино. Чем ближе они становятся друг к другу — сквозь турниры, города и годы, — тем сложнее понять, где заканчиваются шахматы и начинается нечто другое. Потому что настоящая игра — это не короли и королевы. Это то, что ты делаешь, когда твой противник знает тебя лучше, чем ты сам.

Сумасшедший мальчик даёт Тому то единственное, чего он всю жизнь желал, так какая разница, если они видят друг друга впервые, а мальчишка принимает ложные воспоминания за истинные?

Том Реддл работает продавцом в "Горбин и Бэркес" и готовится реализовать свои планы по созданию новых крестражей и воцарению власти Лорда Волдеморта. Единственный минус — его парень об этом не знает.

Найти путь в жизни и так непросто; но Гарри вляпался в две войны, покровительство Гриндевальда, странную дружбу Тома Риддла и выбор между моралью и выживанием.