Жэньши назвал бы Маомао цепким чертополохом, если бы только мог. Вот только его чувства к ней — это шелест крыльев тех, кого едва ли интересует репей.

Можно долго сопротивляться: внушать себе, что она — недостойная. Что волей случая получила кордицепс, растущий из головы мохнатой гусеницы, иссушенную медвежью желчь, а теперь и безоар, шероховатый, как обожжённая глина. С кем не бывает?

Мао Мао своим видом и поведением напоминала высокую гору, верхушка которой прорезала облака и скрывалась за ними. Как бы Джинси ни пытался покорить её, на какие бы ухищрения ни шёл, до вершины оставалось всё также далеко. Он будто бы стоял на месте в попытках удержаться против сильного ветра. И любой другой юноша на его месте бросил попытки, нашёл более доступную девицу и построил с той счастливые отношения, только вот принца манила это скрытая от чужих глаз красота.

Собрав все силы что, у неё имеются, она размахнулась и... Раздался звонкий шлепок, она влепила ему пощёчину и оттолкнула так сильно, как могла. - Чёрт! Какой я дурак.. Гаошунь, я обидел её.. Я сделал ей больно... Он сжал кулаки и ударил ими об пол. Было видно, что это не просто слова. Он в самом деле понимал, что натворил. - Он приставал к тебе? - неожиданно и влоб спросила госпожа у служанки. Пожалуй, теперь стоит держаться от него подальше, но получится ли...

Вместе с ней — с Маомао — он наконец осознал, что значит быть по-настоящему собой. И, пожалуй, настолько живым он не чувствовал себя никогда прежде.

Я поднял на Маомао строгий взгляд. Не сказать, что во мне кипела ревность. Нет. (Да.) Но этой кошке уж сильно полюбилось проверять мои собственнические чувства на прочность.