После встречи с сумраком, Тисс наткнулась не на Тая, а на его отца. Вариация на тему — что могло бы быть.

Так было каждый год. Каждый раз в этот летний день, когда весь двор пировал и чествовал принцессу, её сердце наполняла горечь. Она ненавидела эту дату, потому что именно тогда особенно остро ощущала, чего у неё нет. Отец, который бы всем сердцем любил её… мать, которая бы гладила её волосы… всё это было только в мечтах. Но именно этот день она полюбила всей душой. Ведь там, под тенью беседки украшенной алыми розами, хмельная от вина, она впервые ощутила вкус его губ.

Безумие императора — яд, медленно убивающий все вокруг, включая его собственную душу. И, быть может, самое страшное не в том, что император разрушит всё… а в том, что в этом разрушении он наконец обретёт покой.

Когда Император меняет правила игры, даже самая осторожная пешка рискует стать королевой... или потерять всё.

История о верности и служении, где личное переплетается с долгом перед родиной. Расширенная сцена визита Аирдаля в покои Тисс: беседа о погоде и чудовищах постепенно обнажает напряжение, полное благоговейной страсти, которую невозможно заглушить словами.

После ночи, что нельзя было назвать ошибкой, но и назвать правильной — тоже, Тисс просыпается в постели с тем, кого должна была бы ненавидеть. Но ненависть — хрупкое чувство, когда дыхание обжигает кожу.

Императорская помолвка. Праздник, политика и страсть, скрытая за колоннами балкона. То, что должно было скрепить мир, становится началом разлома.

Тисс провела ночь у Императора, ради Эсшая — и разбила сердце принцу. Но, ступив в эти покои снова, она не знала, что на этот раз потеряет часть себя.

— Ты уничтожил всё… — прошептала она. — И всё равно я… Она осеклась. Слово повисло в воздухе, слишком опасное, слишком живое. Тай чуть наклонился ближе. — Скажи. Тишина. Сломанная. Тяжёлая. Почти невыносимая. — …люблю тебя…