Когда иду домой из универа, меня всегда обгоняет один и тот же парень, и узнать его довольно нетрудно, потому что он всегда в одной и той же черной куртке. А еще у него какая-то невероятно охренительная стрижка и очень солидный вид, он все время ходит один и очень быстро. И курит. И вот уже полгода я каждый день пялюсь на его фотки и хожу за ним... Мы вообще не знакомы, да я еще и парень. Ничего не понимаю.

Элька - стройная русоволосая стерва с огромными серыми глазами. Губы - свои, пухленькие, красивые, глазищи как у лани, жопа - своя, подкачанная, подтянутая, руки так и чешутся. Элькой его зовет весь наш фитнес-центр, и только начальник - Рафаэль Эдуардович. Эльку я на дух не переношу - более заносчивых трапов я в жизни не видел, а мне есть с кем сравнить, я и сам трап.

Захлебываюсь слюной и приветствием, разглядывая рыжие волосы ниже плеч, зеленые раскосые глаза и красное прямое платье до колен, которое не скрывает охрененных ног в туфлях с красной подошвой. Красное платье, красная подошва на туфлях, красная помада, красный лак на длинных ногтях - огонь-баба. Такую сучку я бы...

- Кирилл? - негромко спрашиваю я. - Почему Кирилл? Боже, если смотреть такими глазами во время минета - я сразу кончу. - Потому что меня так зовут, - пожимает плечами она, и, для пущей убедительности, раздвигает ноги и кладет мою ладонь между ними. Однозначно - Кирилл, думаю я, ощущая твердую выпуклость на шортах и охуевая повторно.

А я стою еще пару минут втыкаю, как его задница в обтягивающих белых шортиках удаляется из виду, и не допираю, кого это он тут котиком назвал? Меня типа?

Арсений — тоже ворона. Но белая, холеная, с приглаженными перьями — перышко к перышку, любящая все блестящее и яркое. И я, наверное, никогда бы не подумал, что с ним что-то не так, что он другой, если б Вася, наш барабанщик, не взял у бати его бэху — покататься.

Застрять полуголым на балконе? Надеть женскую сорочку? Соблазнить соседа? Могу. Умею. Практикую.

Все женщины для Егорова делились на два вида: красивые и остальные. Красивые ещё имели два подвида: суки и лапоньки. Какие подвиды имели остальные — ему было насрать

Помада цвета фуксии на пухленьких соблазнительных губах, блестки на скулах и еще больше — на веках, нереального цвета голубые линзы и длинные рыжие волосы. Когда этот секасный единорог схватился за пилон и раздвинул ноги, Миша всерьез задумался о зоофилии.

Тут понимаете такое дело. Даже не знаю, с чего началось. С Вовки, наверное, — мы с ним учимся на одном курсе и вместе снимаем двушку. — Прикинь, Лёх, — произнес он сегодня, вваливаясь в мою комнату в одних полосатых труханах. — У нас соседи новые. Точнее соседочка. — И чо? — произнес я, еще не подозревая, что влипну, как муха в варенье. Или не муха. Пришибленная отчаянная капустница. — Иди глянь, помрешь же девственником! Тебя такая одним взглядом поимеет, иди!

Полицейские - это сексуально. А если твой напарник под прикрытием носит чулки и туфли - это сексуально вдвойне.

Вообще Мишка был не по мальчикам. В смысле, он был как раз по мальчикам, но по мальчикам одного с собой животного вида: медведь бурый обыкновенный, млекопитающее семейства медвежьих, один из самых крупных наземных хищников. А Дженни… Дженни, как бы это сказать… был фенеком. Крошечной пустынной лисичкой с большими ушками, пышным хвостом и няшной мордой. Ну, про морду — это Мишка предполагал: лица Дженни, кроме глаз, он никогда не видел. * Захотелось написать о любви в реалиях чатурбейта.