Если спросить у Юнги, что является самым важным в его жизни, то он исправит «что» на «кто» и с полной уверенностью назовёт имя своей младшей сестры. Позволить жить у себя? Конечно. Отдать на учёбу последние сбережения? Без проблем. Надеть юбку? Хоро... Постойте, чего?!

Этот мужчина болен хроническим символизмом и считает себя драконом, сжигающим собственное нутро. На безлюдном шоссе вдали от города он встречает человека, любовь к которому живет в нем со студенческих лет, и впоследствии узнаёт, что тот тоже болен. Болезнью несколько страшнее, но тоже похожей на самосожжение. [Случайная встреча спустя сорок месяцев разлуки, чтобы двое увидели, во что разрыв превратил каждого из них.]

У Тэхёна проблемы с законом, и, кажется, с кармой, иначе он не может взять в толк, за что ему это всё.

У большинства людей небо ассоциируется со свободой: это возможность хлопать крыльями, будучи маленькой частичкой вселенной, песчинкой на пляже, пылинкой в часах вечности. Для людей небо может означать многое, но для Чимина небо – это человек, мальчишка, который и собрал его мир по кусочкам, и разорвал на части.

Мин Юнги живет в маленьком городишке, где нет ничего, кроме кучки друзей и баскетбола по четвергам, но однажды в его жизнь врывается нечто по имени Пак Чимин. Сначала тот кажется лишь застенчивым робким пареньком, но Юнги постепенно понимает, что эти руки, охватывающие его каждый раз по дороге домой на велосипеде, значат куда больше для них обоих.

В миновых контактах он записан как «Мой кофе». Юнги был кофеманом. Но не был зависим от Чимина. А ещё они были слишком натуралы, чтоб поверить в то, что происходит между ними.

Чонгук закрывает уши, чтобы не слышать этот истошный крик. Свой собственный крик — они не вернулись в пятницу домой.

Дети-омеги всегда жили счастливо. Им было предоставлено много возможностей, их любили, боготворили, обожали, и они понимали свою значимость, думая, что омеги - занимают высшее место в обществе. Но как же они ошибались... Никто не подозревал, что творится за стенами дома, откуда уходят шестнадцатилетние дети, пока назад не вернули омегу.

Он невообразимо ярким пятном выделялся среди серых красок этого вечера. Своей вычурностью, своим поведением, своей улыбкой он влёк и отталкивал, и даже простые прохожие чувствовали это, не смея вставать на пути. Безумие Чона не так морозило кровь соперникам, как его плавная походка, которой он тебя запутывал, манил, виртуозно играясь с тобой. Грация. Изящество. Смех и улыбка. Вежливость. Но обман. А, как говорит бабушка Чимина, все слова, сказанные до «но», не имеют никакого значения.

«Страсть к саморазрушению — именно она нетвёрдой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплёванном подъезде, когда вдыхаешь „правильно”, так, чтобы получилось». Всё, что когда-то завяло, всегда вновь зацветает — считает Чонгук. Чимин же выдыхает дым в сырой воздух, думая: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».

У него самого же в глазах только шестнадцатилетний мальчишка, комплексующий из-за своего большого носа и шрама на скуле; у которого под косухой старшего брата чёрно-красный в полоску свитер с растянутыми рукавами и дурацкий кулон-замок на шее, где спрятаны самые убогие их с Чимином фотографии. Они кусаются, потому что так легче держать своё: вгрызться, и хоть умри ты, но не уйдёшь.

Это история о верности, нескрываемой любви и доли страха вперемешку со жгучей болью. История о Тэхёне, который подобен прекрасному цветку, и Чонгуке, что заставит этот цветок опасть.

– Ты любишь умирать понарошку? – Быстро проговаривает Пак, пытаясь остановить своего собеседника. – Нет. – Сухо отвечает ему Мин. – Тогда почему ты это делаешь? Я не могу смотреть на твои порезы, тем более чувствовать их тоже. Мне больно, Юнги... – Нет, ты не понял... Я не буду переставать это делать. Я хочу умереть по-настоящему.

Юнги устал. Чимин устал. Юнги больше не любит Чимина, а младший лишь плачет в подушку по ночам.

Чимин всегда верил Чону. Никогда не сомневался и отдовал себя всего. И возможно он когда-то пожалеет об этом.

...люди содрогались в страхе, ведь не было в мире ничего страшнее природной стихии.

Хищник и жертва, запертые в одном доме. Один жаждет убивать, другой же мечтает умереть.

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

«Если бы мне предложили прожить жизнь заново, я бы не согласился. Если бы меня заставили прожить жизнь заново, я бы все равно упрямо шел по тому же пути». Все что происходит, все к лучшему, они верят, что их встреча не была случайной. И пусть они совершенно разные: один преступник, а второй полицейский. Любовь слепа. Не имеет значения кто ты. Любовь покоряет всех. «Если бы в тот же миг, жизнь мою можно было б заменить другой... я бы все равно пошел за тобой».