Чонгук только что завершил отношения, длиной в несколько лет, и вдохнул полной грудью. И, нет, спасибо, ему не хочется новых знакомств, нет желания смотреть на чьи-то дикпики и отвечать на вопросы в духе «ты сверху? сколько у тебя сантиметров?». Всё, что ему нужно сейчас — это сопливый сериал, банка мороженого и зефирки. Хренова гора блядских зефирок, от которых его задница должна будет обязательно слипнуться, потому что при таком раскладе никто не сможет на неё посягнуть.

Немыслимо – позволять рабу верховенствовать над императором, но Тэхён плевать хотел на все эти запреты, потому что сейчас, ощущая как его шею атакуют жёсткими поцелуями, а ягодицы мнут с диким остервенением, Ким понимает, что не променяет это чувство ни на что.

— Считаешь, что ты актив? — задаёт вопрос Чонгук, у которого по венам течёт рок-н-ролл, алкоголь, бесконечные сейшены, а ещё Ким Тэхён — альфа, что кроет матом и зовёт чокнутым. — Лучше посчитай сколько раз ты сегодня будешь стонать подо мной.

— То есть Вы шли на кухню, чтобы выключить чайник, споткнулись, и, пока падали, полотенце спало, из-за чего лежащая на полу морковь оказалась в Вашем анусе?

Они стоят перед ним — такие одинаковые, но до ужаса разные — и широко улыбаются, предлагая себя. Большие и сильные, оба покрыты вязью тату и самодовольны до неприличия. А Тэхён... что Тэхён? У него под стёклами очков сейчас большие глаза, в которых застыл огромный вопрос, а под растянутым свитером и мешковатыми джинсами притаилось женское кружевное бельё.

У них с Тэхеном не какие-то романтично-сопливые отношения, но раз от раза Чонгуку все тяжелее говорить ему «нет».

Меньше всего застенчивый Пак Чимин, переводясь в другой универ, ожидал столкнуться с двумя одногруппниками-извращенцами, которые предложат ему... групповушку.