Хазин красивый. Красивый как пиздец в этих своих водолазках с пальто, или в обычной футболке, или в полицейской форме — Гром один раз случайно видел фотку — или… Или такой. Жаром обдаёт щёки, и если бы Игорь умел краснеть — не обобрался бы потом издевательств. Петя на нём совсем небольшой, худой, бледный, с тонкими запястьями и выпирающими тазовыми косточками. Игорь вдруг ощущает потребность поцеловать их или, еще лучше, оставить засос, как какой-нибудь ревнивый подросток.

История о том, как Петя обзавёлся пирсингом, а Игорь обзавёлся отличным рычагом давления.

Игорь выпадает из собственной галлюцинации, и, не успев обернуться, пораженно чувствует, как горячий язык скользит по лодыжке, губы припадают к ребру ступни. — Пытаюсь понять, — выдыхает тяжело Петя, от возбуждения чуть кружит голову, — в чем прикол. — ...и….в чем? — Да хуй знает, — Хазин проводит ладонью по перенапряженным твердым мышцам икры, у Грома словно судороги, — наверно, в тебе.

Для Инхо жизнь давно потеряла интерес и краски. Он волочил бессмысленное существование, пока один инцидент не свел его с Ги-Хуном — человеком, что ворвался в его мир, ломая устоявшийся порядок и возвращая вкус жизни.

Ки Хуну удаётся сорвать корейские игры, и Ин Хо попадает в тюрьму. А поскольку наркоман никогда не меняет своих привычек, Ки Хун навещает его. Снова, и снова, и снова.