Он чувствовал его уже много столетий. Непрекращающийся. Беспощадный. Голод.

– Кажется, ты тоже не хочешь быть здесь, – ответ отыскать было не сложно. – Не хочу. Она посмотрела на мокрые, слипшиеся волосы. Они больше не торчали в разные стороны. Под дождём прядки попросту прилипли к мужскому лицу, позволяя каплям стекать с них прямо к подбородку вниз. Это… давило холодом. Почему-то, на какое-то мгновение, Люмин стало некомфортно. Пришлось сделать ответный благодарный жест. Ну почти. Она мазнула кончиком лезвия по изящной шее и закатила глаза.

— Это что сейчас было? — резко бросила Люмин. Сяо небрежно пожал плечами. — Считай это благословением небес. — Ты… — она сжала кулаки, сделав шаг вперёд. Едва она двинулась, молодой человек исчез из её поля зрения. А затем и вовсе оказался прямо за напряжённой спиной. — Ступай, Паймон ждёт, — прошептал прямо в ухо. — И если что-то случится… просто позови меня по имени. В любое время. В любое место. Я приду. Я вижу каждый фонарь и слышу все просьбы о помощи, — не важно, от кого они исходят.

Люмин слепнет. Чжун Ли помогает ей прозреть.

Аромат девичьего тела, опущенного в полымя его страданий, заменился смрадом гниения и зловонным, полным отчаяния, воем Якши.

— Я не доверяю тебе, никогда не поверю, — поджав губы, она резко выдохнула, принимая первое поражение. — Но буду следить за тобой, даже когда ты будешь уверен, что я ничего не узнаю. Поверь, я увижу. Узнаю. Найду. Почувствую. — Можно ли это считать преследованием? — Зуко красноречиво приподнял брови. — Как много ты готова увидеть? Почувствовать?... Взглядами столкнуться было почти неловко — слишком много уж недовольства плескалось у обоих. А ведь на дне было кое-что ещё. Чёртов интерес.