Гоголь любит лапшу быстрого приготовления, Достоевский - играть в шахматы.

– Хочешь отложить занятие? – с теплой, или же насмешливой улыбкой произнес Федор – Да.

Красные от ударов бедра, следы ногтей на изголовье кровати от затекших рук и разгоряченный Федор — это симфония их отношений, которую оба были готовы слушать бесконечно.

– Ты бы хотел летать? – Нет. Я жалею, что не отказался от них, когда ещё была такая возможность, – отозвался Дазай спокойно. Они снова встретились взглядами. Пол-стука сердца, мимолётный выдох. – А ты? – И я, – едва заметная пауза. – Лжец. – Ты такой же.

Случайные встречи, случайная тяга, нахлынувшие эмоции, все это - абсурд. Почему же мы этому поддались?

Дазай снова пришёл к нему. Снова руки старшего блуждают по его телу. Снова ему дают доспать до утра и выгоняют , говоря , что всё что между ними было это ошибка. Дазай привык , он отшучивается , идет с улыбкой к себе домой что бы привести себя порядок и пойти в агенство. Опять Доппо кричит на него за не сделанные отчёты. Дазай всю ночь развлекался с Фёдором , ему было не до этого . Ночь, к Достоевскому никто не пришел . Утром старший решил навестить младшего . Он застал его за купанием в крови

Вместе с вьюгой в его сердце поселился пришедший из страны метелей и вечного холода. Его холод заразителен. Впервые встретив его взгляд, Дазай почувствовал, будто его надменные, бесчувственные глаза выстрелили в душу аметистовыми льдышками, разорвали на куски, лишили покоя, полностью обнажили всю его сущность. Они заставляли Осаму тонуть в собственных мыслях. Они похоронили его заживо. Они перевернули его мир...

Отстранившись Фёдор взглянул на Дазая, спрашивая разрешения. Получив кивок, парень все также нежно взял запястье и медленно стал посасывать пальцы. — Федь, ну ты и развратник.. – простанывал шатен. Его лицо было в пунцовой краске. — Все ради тебя. – вынув пальцы изо рта промолвил Достоевский.