А Феликс смеется слишком громко и взглядом мимолетным выжигает в душе лидера: «посмотри на то, что никогда не достанется тебе».

Джисон прокашлялся, почувствовав себя смущённым. И, что-то говоря себе под нос, уставился на бумажный стаканчик в своих руках. - Так, ты правда хороший и все такое, и твое какао потрясное, но вся эта история с губами... Я вижу, что ты пялишься, когда я говорю, и я просто хотел сказать что это типа некомф... - Э, прости, странный вопрос, но не мог бы ты взглянуть на меня? - вдруг спросил Минхо. - Мне нужно читать по твоим губам, иначе я не смогу понять, что ты говоришь.

Да, Минхо сожалел, злился на самого себя, но целовать Джисона не прекратил. Это были совсем лёгкие, почти незрелые поцелуи, которые для одного значили все, а для другого ничего. Джисон все прекрасно осознавал, глотал осколки разбитого сердца, но остановиться не мог, не хотел. Он целовал Минхо, как верующие целуют иконы и думал, что его любви хватит на них двоих.

Минхо привык играться. Хенджин привык эти глупые игры поддерживать, несмотря на то, что внутри бабочки уже разрывают живот. Это так парадоксально: Хенджин знает, что ему нужно бежать от Минхо, но без него он совершенно точно не выживет. Хочется плакать от бессилия, от того, что он ни черта не может поделать с тем, как колотится его сердце, когда Минхо криво улыбнётся или еле заметно коснётся руки в моменты нахлынувшей нежности.

Интересно, как она выглядит? Та девушка, которая стала для Джисона всем. Она тоже смеется над каждой его шуткой, даже самой глупой? Она тоже смотрит на него как на самую большую драгоценность в мире? Она тоже ловит каждую его эмоцию и знает, как ему помочь? Она тоже видит в его глазах целый мир? Она тоже любит его, как никто не умеет любить? Минхо хочет узнать кто она, посмотреть, как она выглядит, чем она смогла его зацепить. Что есть в ней, чего нет в нем? Он хочет знать все, чтобы добить себя