Сборник драбблов по Фенцинам.

Они резко замирают по разные стороны от стола, дергаясь то в одну, то в другую сторону, пытаясь предугадать действия соперника. — Вот опять! — Фэн Синь вскидывает руку, тыча в него пальцем, — Ты хоть минуту можешь не думать о моем члене?

осознание, что он влюблён в одного язвительного, вечно закатывающего глаза человека, накрывает неожиданно и резко. он влюблён в этого человека и ничего не может с собой сделать. ему хочется держать его в своих объятиях и никуда не отпускать. но… хочет ли этого му цин? фэн синь не знает.

Фэн Синь был тем ещё любителем кофе. Настолько он его любил и часто пил, что вся его одежда насквозь пропиталась этим запахом.

Чтож, Му Цин рассматривал такой вариант событий, поэтому оставаясь лежать на кровати, проговорил: - Так ты будешь что-то делать или останешься стоять, как истукан? - поддерживаемый локтями, он язвительно улыбнулся, будто пытаясь вывести из себя Наньяна и у него это получилось.

Постканон, где Фэн Синь подглядывает за Му Цином, а Му Цин искренне этим наслаждается **** Кажется, что это все глупый сон, навеянный сладкими благовониями, а сейчас вот-вот наступит суровая реальность, в которой они сожгут дворцы друг друга и сломают несколько костей. Но Му Цин стоит перед ним, такой теплый и абсолютно живой

-Спорим, что сегодня ты будешь пьян раньше меня? -спросил Фэнь Синь. Сидящий напротив Му Цин чуть не поперхнулся своим напитком.

И, вроде бы, остался единственный способ достучаться до Му Цина — сказать в лицо о своих чувствах, вылить их на чужую голову как ушат воды, чтобы от них некуда было деться. Фэн Синь пробовал, честно. Но каждый раз, когда он собирался с силами, терялся под острым взглядом серо-голубых глаз, и их взаимодействие медленно, но закономерно перетекало в спор или драку. Поэтому Фэн Синь решил — что было ему совсем несвойственно — пойти хитрым изворотливым путём.

— Гэгэ уже догадался? — спрашивает Хуа Чэн. — В Му Цине есть то, что отличает его от нас троих, — объясняет Се Лянь. — Что-то общее с теми молодыми неженатыми жителями деревни, которые пропали без вести и бродячими заклинателями... — Девственность, — догадывается Фэн Синь до того, как он заканчивает говорить.

Му Цин он будто оружие, облаченное сейчас в нарочито мягкие ножны, призванные скрыть опасность, но всей косметики и шелков мира не будет достаточно, чтобы спрятать его сущность.

Обычно, засыпая, Му Цин отворачивается от парня к стене и закутывается в одеяло чуть ли не с головой, максимально защищая себя от возможных прикосновений с ним. Но ночью что-то идет не по его плану - просыпаясь, Фэн Синь всегда находит на себе, если не самого Му Цина, то, как минимум, хотя бы одну его конечность.