Три раза, когда Каз и Инеж застревали в маленьких пространствах. И один раз, когда Каз и Инеж прижались друг к другу без какой-либо на то причины.

А потом она попала в Кеттердам, и эти две буквы были единственными в пучине ужаса, что держало ее в целости. Она не сдавалась, потому что знала, что где-то в этом мире — ее родственная душа. Тот, кто однажды придет и спасет ее. Ее рыцарь на белом коне. Вместо воина в сияющих доспехах она получила калеку-вора, главного ублюдка этого прогнившего города, Грязные руки, Каза Бреккера, чьи инициалы не подходили к ее.

Каз оглянулся: совсем рядом с ним росли невзрачные желтые цветы. Дикая герань. Сердце неожиданно отозвалось чередой небольших громких ударов. Почему ему вдруг важны эти цветы?

Все в ней, Зое, было прекрасно, и в одночасье стал Николай самым счастливым мужчиной, которому дозволено было засыпать и просыпаться с любимой женщиной, и делить с ней слова любви, и называть своей.

После того, как Николай умер в возрасте восьмидесяти двух лет, Зоя находит письма, оставленные им для неё.

«Зое бы тоже не следовало, особенно после бессонной ночи среди нарисованных волн и тёмных тропинок, по которым она провожала Николая в Большой Дворец, а он смеялся в ответ и говорил, что раз она считает его маленьким мальчиком, он будет цепляться за подол её простого синего платья, чтобы плохо завязанный корсаж разошёлся, открывая бледную кожу плеч, которую мужчина еще долго будет целовать до тёмных отметин, пока волосы не начнут сыреть из-за утренней росы.»

Он не боялся света, потому что был им, как был солдатом и королем, а еще мальчиком из моря, у которого по губам читалось «поднять паруса», а в глазах – не синь глубин, а капли рома в тростниковом сахаре – оживали морские легенды, рассказанные исключительно шепотом.

Альтернативная концовка цикла о Николае. Николай — беглый король, Зоя — больше не генерал.

«– Что бы это ни значило, я не намерена идти с тобой под руку неодетой, – фыркнула Зоя. – По нашей славной легенде, я заплатил, чтобы увидеть тебя неодетой».

Мое тело - клетка, но в разуме моем - ключ.

Упаси милостивый Гезен того, кто осмелился обидеть королеву.