Все называют меня Мишей, но почему-то мне кажется, что это не моё имя... Но почему же? Я всегда была этой самой Мишей, душой любой компании...

игуро вытянул из за пазухи свой подарок.небольшую серую коробочку с ленточкой.ради приличия он попытался что-то написать, или нарисовать..но в итоге всё было размазано чёрными чернилами.слабо виднелись только очертания фразы "私は愛しています"

Всегда при его упоминании, я вспоминаю пустой полный безразличия взгляд. Но глаза были красивые... Один, по своему нежно-голубому оттенку напоминал небо, а другой — светло-персиковый был похож на утренние лучи солнца. Парень никогда не гордился своими глазами. Он считал их своим изъяном, ошибкой, впрочем, как и себя целиком. Но меня всегда восхищала его особенность и по-своему привлекала.

он всего лишь хотел, чтобы мицури была счастлива, разве он хотел слишком многого?

Порой столп завидовал путешественнику-ветру. Если бы он мог, то не сидел бы сейчас ночью на крыше, не вспоминал бы нежно-розовые волосы и сводящие с ума уста, подобные холёным лепесткам роз. Да, Обанай часто видел у себя во снах эти умильные губы. Даже, наверное, чаще чем нужно. Предметом трогательной любви Игуро, а вместе с тем и необычайного вожделения была Мицури.

Обанай очнулся в Поместье бабочки после битвы с Музаном.

Обанай вспоминает Мицури. Счастье ютится пушистым котёнком, облизывает сердце шершавым языком, обнимает лёгкие. Когда они встретились, цвела сакура. Лепестки воздушными корабликами вальсировали вокруг. Ирис качал своими кукольными головками. Беспокойный ветер трепал волосы Канроджи, словно цветы, а её смех раздавался апрельской капелью. Спокойно, тепло.