Если бы Олежу спросили, он бы, наверное, согласился. Если бы Олежа согласился, Антон бы, наверное, спросил.

Даже Антон не знал, где наш герой.

Погода навевает атмосферой зимних и осенних глав из Горького «В людях». Посреди всего этого, Олеже нестерпимо хочется рискнуть. Вот вход в общежитие. Скажи три заветных слова и убеги не оглядываясь. Было такое уже раньше. Не в первый раз Олежа ошибается, а потом вновь находит опору для нового «стабильно». Плевать. Но страх сковывает тело. Язык забывает элементарные слова, а мозг давно перестал функционировать и действовать отказывался. Возможно, нейроны о чем-то сговорились с журавлями.

«Ты где?» тревожно горело непрочитанным на экране. Зубы сомкнулись, на лбу залегла тяжёлая складка. Антон запихнул телефон поглубже в карман и захлопнул открытую дверь авто. Взбежал по ступенькам в два шага, размашисто прошёлся по коридору, сверился с расписанием: пары кончились семь минут назад.

Он научился жить с тем, что его личка завалена фотографиями груди в сексуальных бюстгальтерах, ягодиц и иногда даже стояков. Антон каждое утро вздыхает и удаляет все эти сообщения, попутно блокируя их отправителей.

«Не спасен», - кричат заголовки газетных статей, и Антон бережно вырезает по контуру.

Олежа часто спотыкается. Ноги ступают на ноги, и он летит в бездну позора, которая, кажется, никогда не кончится, потому что он всё не перестанет падать. Но однажды его ловят чужие руки.