Перед глазами стоит Оливия. Такая, какая она и есть. Настоящая. Кудрявая, черноволосая, с тёмными глазами, бледными чёткими губами, носом с горбиной, густыми бровями. Самодовольная, хитрая стоит во взгляде, ухмыляется, словно дразнит, заставляя сердце пропускать очередной щёлкающий выстрел. И Мапс только злится, злится, ненавидит её и злится! Ботан еле держится на ногах, чувствуя, что прямо сейчас от накатившего страха сойдёт с ума.

Волейбол делал только больнее. Больнее, потому что после тренировок у Ботана ныли не только предплечья, спина, бёдра и запястья, у него словно ныло что-то внутри, глубже, сложнее… Не давало нормально жить, если он не увидел на тренировках её.

Прямо сейчас он держит за руку, чёрт его побери, Оливию, легонько стискивает её грубую, сильную ладонь, а глаза наливаются разными оттенками чувств, мягкими, обвалакивающими добром, простодушием, а также резкими, разъедающими… Это его первый школьный вечер, самый шикарный Новый Год, который вбился в память, в который Ботан влюбился с первых минут.

«И ты в очередной раз поссорилась со старостой, да?» — произнёс он, предвидя ответ. Она едко ухмыльнулась, поправляя сползающий рюкзак. «В очередной раз я послала её нахрен». Это отозвалась её бесцеремонность и дерзость.

Ботан потерялся. Ботан забылся. Ботан не понимал самого себя, свои противоречия, чувства и эмоции, не понимал Оливию, так серьезно настроенную. Что же ты желал тогда, Ботан, когда молил, чтобы она снова обратилась к тебе и одарила капелькой внимания и любви? Зачем же ты думал о ней все эти дни, зачем искал её в столовой на большой перемене, зачем проходил мимо её кабинета и тихонько заглядывал туда, выискивая знакомый ссутуленный силуэт?

Она хитро улыбнулась, и это напугало Ботана ещё больше. Они почти не общались, были почти не знакомы, но Оливия неустанно пыталась залезть к нему в душу, поселиться там, засесть, закрепиться. Ботан медленно, робко обернулся в сторону Оливии, в изумлении заметил изгиб её игривой улыбки на губах. «Прогуляем этот урок? Пошли?»

Ботан, если быть честным, представить себе не мог, что уже в первый месяц учебы будет происходить что-то необъяснимое в гимназии. Но он плёлся теперь снова в этом темном коридоре с мигающими, поблескивающими лампочками, с Брайном вместе под локоть держал обмякшую Оливию, искренне надеясь, что ничего серьезного у неё не произошло. Как только она умудрилась залезть в эту передрягу!..