Микки Милкович и не подозревал, что его иммунитет, выработанный за долгие годы обильного поглощения различных антисептиков, будет неустойчив к одному рыжеволосому вирусу. + БОНУС

Как же, сука, холодно. Створки окна плотно закрыты, двери тоже, но продолжает нещадно сифонить. Откуда? Хуй знает.

У Йена давно не было светлой фазы, а для Микки просто не нашлось свободного места в колонии. Бело-рыжий монохром.

Для баланса немного маниакально-депрессивной прозы. Вариант последней и ещё тысячи других серий.

Йену было тринадцать, и душу в нём обнаружили год назад, диагностировав биполярное расстройство. Он пробрался на военную базу и пытался украсть вертолёт, ну потому что он такой красивый и его можно любить. Врач не принял аргументы, он ни черта не разбирался в вертолётах.

Они были вместе почти полтора года, но каждый раз, прикасаясь к Микки, Йен словно рождался заново – более цельной, счастливой и благодарной версией себя. К этому нельзя было привыкнуть, и Йен целовал его сейчас, едва позволяя дышать, а под закрытыми веками мерцали дорогие сердцу кадры: Микки смеётся, Микки рисует, Микки обнимает его, Микки говорит, что любит…

Микки усмехнулся и завёл двигатель. Он не смог бы объяснить, когда успел стать тем типом людей, которые подбирают незнакомцев у обочины. Обычно он как раз тот, кто демонстрирует им средний палец, с шумом проносясь мимо. Йен может сколько угодно думать, что разжалобил его, или же считать, что Микки не способен с лёгкостью с ним справиться (даже без учёта набитого стволами багажника). Правда лишь в том, что в сошедшем с ума мире всё вертится иначе.