Дилан - мастак поговорить, Райан - не очень. Но оба своеобразно молчат. А надо "говоря, говорить".

Райан выбирает не "отрезать руку".

— Тогда… может, ещё по одной затяжке? — спросил парень, протягивая тому свежий косяк. Дилан, смущённо зачесав волосы пятернёй назад, с прищуренным взглядом, взял протянутый косяк в свою руку и, поместив его поудобнее между пальцев, подкурил у Райана. — По одной меня не устроит, — выдыхая приятный дым тому в лицо, сказал Дилан, — мне нужно больше.

Больше всего в «Хэкеттс Куори» Дилану нравится его радиорубка, крутить крутые летние миксы, возиться со старым оборудованием, а ещё, кажется, этот парень.

Дилан чувствовал себя нормально. Нормально – не в смысле «всё путём», а в смысле «живой и на том спасибо».

Он знает, что Дилан не сводит с него глаз весь вечер. Пламя костра согревает и опьяняет. Мутнеет рассудок. Раскрывается истина. Последняя ночь, проведенная вместе возрождает притупленные чувства.

Дилан — великолепный ведущий школьного радио, остряк-самоучка и просто любитель квантовой механики и тихих брюнетов. Райан — спокойный парень с задней парты, которому нравятся мистические подкасты и, совсем немного, неловкие шутники. И у этих двоих есть общий враг — совместный проект по физике.

Если горечь утраты ему смердит формалином, то грезы о счастливом будущем определенно отдают ежевикой.

Здесь и сейчас у них были эти несколько минут, когда ветер ласково ерошил и без того лохматые волосы Дилана, а солнце плясало в его тёмных широко раскрытых глазах. Когда чужая рука то и дело будто ненароком касалась кожи Райана, отчего по телу пробегали мурашки, и взгляд ловил другой, смеющийся, ставший неожиданно родным взгляд. Здесь и сейчас Дилан был здесь — и это было для Райана более чем достаточно.

они не думали что застрянут на ночь в радиорубке и всё их сокровенное выйдет наружу...

Об их отношениях знало несколько близких людей, не трубить же на весь лагерь, что Дилан Лениви смог-таки зафлиртить бедного Эрзалера, предложить встречаться, а потом целовать в каждом тёмном углу/

Ночь, полная ужасов, заканчивается. И именно тогда Дилан понимает, что обязан решиться на тот самый настоящий первый шаг, пока Райан не уехал навсегда.

Они говорят, что срок первой любви короткий, как у полевых цветов. Они говорят, что это все лишь порыв ветра. Но они ничего не знают.

— Будет странно, если я тебя поцелую? Только честно, — хмыкнув, спрашивает Дилан. — Что-то до этого ты не интересовался, — фыркает Райан, — мне пофиг.

Когда тебе в спину дышит смерть, говорить всякие сентиментальные глупости хочется особенно сильно.