- Я тоже не хочу… - Я мотнула головой. – Я не свожу вас с ума… - Какое к черту «вас»?! – Бьет ладонью по стеклу, я вздрогнула. – Прекрати это, Сохи. Не обращайся ко мне так, я чувствую как ты отталкиваешь меня. - Совсем нет, я проявляю уважение. – Робко сказала я. - Плевать мне на это уважение!

— Была расстроена, мне нужно было забыться, не больше, — держусь молодцом, скрывая волнение. Уверенно идёт на меня и заставляет вжаться в стену, очень расторопно разглядывает мое лицо, тянет время. — Хочешь сказать, что ничего не чувствуешь ко мне? — выглядит немного растеряно, губы изгибаются в понурой ухмылке. — Да, ты мне не нравишься.

Мы изводили друг друга, разрушали, разрывали сердца в клочья, ни один из нас не был готов отступить, ни за что, какой бы режущей невыносимой боли это не стоило. Мазохисты, алчно погружались в агонию и получали от этого дикий кайф. Каждая ночь – пытка, кто кольнёт сильнее, кому удастся уничтожить другого вновь. Наши сердца истерзаны, сплошь и рядом испепелены, но продолжают биться в унисон.

— Взамен? — Сохи понимала, что за «спасибо» этот змей и не моргнёт. — Ты, — Чонгук говорил спокойно, будто попросил в долг жалкие сто вон. — Зачем тебе малолетняя осуждённая? Ты можешь получить что угодно и без согласия, я права? — девушке было не приятно признавать очевидное, но наводящие вопросы должны были излиться. — Так не интересно, если ты сама прийдешь в мои руки — будет вдвойне приятно. — Я должна подумать… — близняшка теряется, опуская голову к тарелке.

— Опусти! — ударяю рукой в стекло и оно все-таки опускается, девушка с ухмылкой смотрит на меня. — Черта з два! — показывает мне средний палец и пролетает на красный, делаю тоже самое, я никогда не был законопослушным. Девушка сбавляет скорость и останавливается у обочины, паркуюсь следом и выхожу из машины, черная машина резко двигается с места, пропадая в клубне дыма. — Стерва, — рычу, ведь не запомнил номера.

У меня повышенная агрессия, мой психолог зовет это болезнью. Как долго я буду таким? Почему прошло так много времени, а меня раздражает собственное дыхание? Список раздражителей пополняется с каждым днем, я должен его закончить.

— Слышишь, тело, дай пройти, — брюнетка взмахнула рукой, хмурясь. Парень, стоящий перед ней, обернулся и одарил ее недовольным взглядом. — Помолчи и разуй глаза, я здесь стою для того, чтобы успешно осуществить регистрацию, — брюнет фыркнул, на что девушка раскрыла рот от удивления. — Захлопни шар и жди своей очереди.

— Ты, блядь, принадлежишь мне, ясно? — Рычит, сжимая ее талию в руках, прожигает взглядом, ни шанса на отказ или противоречие. — Заигрывай с ними, улыбайся, но как только я подойду к тебе, посмей только отвернуться, я порву каждого, кто будет смотреть на тебя в тот момент. Когда я смотрю на тебя, ты должна смотреть на меня, либо на стол, никак ни на какого-то отброса-клиента, ясно? — Дергает ею и становится еще ближе. Нахе отводит взгляд, вздрагивая.

— Почему ты позволила поцеловать себя? — Смотрит на ее губы и сглатывает, сжимая ладонь в кулак. — А что плохо в желании? — Ухмыляется. Чонгук резко хватает ее за челюсть рукой и целует, прижимая к себе второй. — Ничего плохого.

Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Это знает каждый. Чонгук тоже знает, но не хочет верить в эту колкую, болезненную для него теорию. Он делает выбор в сторону трепещущего сердца, в то время как мозг истошно кричит: «Остановись!»

Она наконец-то сдалась.

Не вижу преград, хотя есть одна: почему, когда ты ушла, мне вдруг стало так хорошо?

— Он — гей… — тянешь еле слышно, почти со стоном, отказываясь открывать глаза. — Это он тебе сказал? — пальцы в волосах замирают на пару мгновений и продолжают свою игру. — Что непонятного во фразе: «я по мальчикам»?

— Семь вечера, — тут же в ответ, ты удивленно охаешь, поднимая на мужчину глаза. Он смотрит искоса, не скрывая улыбки. Искренняя, по-мальчишески честная. Медленно облизываешь губы и давишься воздухом, когда он, ухватившись за перекладину, подтягивает себя выше и одним прыжком оказывается на твоём балконе. Довольно жмурится. — Всегда хотел так сделать, — улыбается мартовским котом, а ты смотришь ошарашено, забывая моргать. Зачем он только что это сделал? — Ты ненормальный.

Главное правило, действующее в этой школе это "Исполнять любое желание сына директора". Но что будет, если я захочу ему противостоять?