Федор заглядывает на почту, желая отправить письмо родным, и, уже в дверях, его окликает полненькая сотрудница отделения: — Вы же Федор Достоевский? Федор утвердительно кивает. — У меня есть письмо для вас. или драббл-продолжение к работе party&die, в котором письмо наконец попадает в руки получателя.

Разумеется, Захарра считала себя честной и никакой мальчишка не мог так просто изменить ее мнение, даже Маар. Разумеется, она хотела поцеловать его, но это значило признать свое поражение, что не соответствовало ее принципам! Да и вообще, этот Броннер еще и хамить ей вздумал. Не много ли он себе позволяет? А Маар в свою очередь думал ровно противоположное — что ему как раз стоит позволить себе больше. Плевать он уже хотел на этот глупый спор. Плевать он хотел на всех присутствующих.

В свои двадцать девять лет Майкл Дедженерес-Вилсон никак не мог повзрослеть, все так же по-детски разделяя жизнь на черное и белое. Сосед помог починить машину? Значит, он хороший. Начальник уволил с работы просто так? Значит, он плохой. И в философии Майкла никогда не было места идее, что хороший человек может стать плохим и наоборот. Но один неверный опрометчивый шаг изменил его жизнь до неузнаваемости. Его жизнь, его философию и его разум.

— Сяоши, не пойми неправильно.. Я хочу быть близок с тобой настолько, насколько это возможно, но.. Сяоши больше не надо слов. Румянец Гуана слишком красноречив. Лу Гуан не хотел секса с ним. Но в какой мере? Сяоши понимает лишь то, что это означает поцелуи ради поцелуев и объятия ради объятий. Никакого подтекста. Сяоши через силу улыбается и произносит: — Я понимаю. Обещаю, что ничего подобного делать не буду. И кто мог знать, что эти слова и станут причиной всех проблем?

Шунджи смутно чувствует, как его пальцы смыкаются на граненом стакане, вливая его содержимое в глотку. Смутно воспринимает новый терпкий, глубокий вкус на языке. Смутно помнит, как просит еще. И как Юко говорит: — Чувак, ну ты даешь! Да ты же пить не умеешь! "Да ты же пить не умеешь! Да ты же пить не умеешь!" Эти слова отдаются в его голове зловещим эхо. И Шунджи даже не расстраивается, что все-таки прокололся.