Тайна павильона была раскрыта! Лань Сичэню предстоит сделать выбор: Цзинь Гуанъяо или клан.

Лань Сичэню непросто разобраться в собственных чувствах к Цзинь Гуанъяо, ведь это первая в его жизни сердечная приязнь…

Отношения их полны противоречий: Лань Сичэню трудно себя контролировать, и иногда он с трудом понимает не только Цзинь Гуанъяо, но и себя самого. А тут ещё и официальная помолвка на носу…

СиЯо-лисяо, Гуан Яо aka лис-оборотень, а Си Чэнь в полном восторге от хвоста и вообще извращенец.

— Фальшивишь, А-Яо. — Я не настолько хорош в игре на флейте как брат. — Это всегда можно исправить, А-Яо.

Больше никаких убийств. Никаких смертей и никакой боли в глазах Сичэня.

«Цзинь Гуанъяо проводит кончиками пальцев по безупречной линии шеи Лань Сичэня и видит, как сокращаются его зрачки от этого медленного, скользящего прикосновения. — Если это и вправду так, дай мне свою налобную ленту, — приказывает Цзинь Гуанъяо, и у него кружится голова от настолько дерзкой просьбы — но Лань Сичэнь исполняет ее. Он развязывает ленту и кладет ее в протянутую ладонь. Цзинь Гуанъяо сжимает пальцы: это — будто обещание».

В Благоуханном дворце они с А-Яо сейчас совершенно одни — отпускать всех слуг, когда глава Лань приезжает в Ланьлин, стало привычкой, поэтому Сичэнь не беспокоится, что их могут прервать.

Когда-то небольшое проявление сострадания со стороны Цзинь Гуаньяо позволило Сюэ Яну выжить. Пять лет спустя Сюэ Ян помогает Цзинь Гуаньяо вернуться, потому что ему нужен помощник для воплощения плана. К этому времени глава ордена Лань, кажется, уже смирился с трагедией, происшедшей в храме Гуаньинь...

Тело — первый и последний инструмент, оружие последнего шанса… или всё-таки уже не время для сражений?

В грозовые ночи нередко снятся кошмары. Цзинь Гуанъяо бродит в лабиринте снов.