В конце концов, спустя десяток лет, Дилюк смог принять тот факт, что лучшим другом его почти супруга являлся Одиннадцатый Предвестник Фатуи. К тому, что Первый из них вот-вот должен был стать его тестем, Дилюк оказался не готов совершенно.

Началось всё полтора месяца назад, когда случилось происшествие в Сибуе. Каким образом Сукуна смог подавить Юджи, полностью перехватывая контроль над телом всё ещё оставалось загадкой. Но не было у Мегуми вопроса, как всего за неделю улицы были заполнены проклятиями, а почти все маги мертвы. Пусть он сам этого не видел, не участвовал в сражении, уже на тот момент запертый в обители Сукуны.

Застрять в подземелье, откуда не возможно выбраться, а рядом сходит с ума альфа в гоне, мог только Кэйа.

Рёмен Сукуна не всегда хотел смотреть, как горит мир. Когда-то он был доволен тем, что наблюдал, как он просто вращается вокруг своей оси, а его супруга и ребенок были рядом с ним. Когда они оба становятся мишенью колдунов дзю-дзюцу, его партнёр погибает, защищая их сына. Тогда Сукуна решает, что, возможно, миру нужно напомнить о том, насколько он опасен. Он явно не ожидал, что, воплотившись спустя столетия, он обнаружит, что его пара смотрит на него в ответ и не помнит, кем они когда-то были.

Джотаро воскрешает Какёина при помощи оставшейся крови Дио, но всё не проходит бесследно, и им обоим приходится жить с последствиями этого решения (частично альтернативное развитие событий после победы над Дио, Какёин-вампир).

При свете дня ты со мной сражаешься – а во тьме ночи мне отдаешься. Разве не восхитительно звучит, Фушигуро Мегуми?

Бровь Секо дернулась. «Хотите, чтобы я разбудила Юдзи и Мегуми а? Как бы они отреагировали, если бы узнали, что вы двое спорили о чем-то, о чем я действительно не хочу беспокоить в этот час? » Реакция была немедленной. Сатору и Сукуна заметно успокоились. Идиоты, Секо недоверчиво покачала головой. «Возвращайтесь в свои общежития. К семи у нас школа. И я клянусь, я скажу им, если вы продолжите в том же духе. ~~~ Наступил День святого Валентина, он заставляет Сатору и Сукуна сореваться

Раньше Мегуми никогда не плакал. Сейчас он едва ли сможет сосчитать, сколько раз он лил слёзы за последнее время. Когда кажется, что слез уже не осталось, они появляются снова и снова, каждый раз, когда Мегуми хоть на секунду позволяет себе подумать о нем. И каждый раз они сопровождаются немыслимой тяжёлой болью во всем теле, особенно в грудной клетке, где-то в районе истерзанного сердца. Оно, кажется, едва бьётся, в унисон со своим человеком жалобно скулит.