Теплым летним вечером, возвращаясь домой после посиделок с другом, решил пройтись по парку и подышать свежим воздухом. В это время, когда небо только-только начинало окрашиваться в розово-золотистый, здесь было по-особенному уютно и спокойно.

— У отца очень много ночных смен в этом месяце, а мне придется завтра уехать в срочную командировку, — ответила она и строго посмотрев на меня, скомандовала: — иди собирай вещи, папа отвезет тебя после обеда.

М-да… Сегодня явно не мой день и я выиграл всего один раз. А все потому, что в голову постоянно лезли мысли об одном чертовом массажисте, его нежных руках на моих ягодицах и дрочке, на него же, в туалете.

— Ж-жарко! — простонал Тим, в который раз вытирая с лица пот рукавом льняной рубашки. — Не ной, детка, — отрезал я, — это ведь ты упрашивал меня посетить Египет. Хоть я и старался держаться бодрячком, не согласиться с Тимуром не мог. В нещадно палящей солнцем пустыне, даже автобус с кондиционером не спасал от духоты. Пот тек ручьями и большинство пассажиров разморило так, что они предпочли всю дорогу провести во сне.

Пройдя еще шагов двадцать, я услышал истошный крик, и поспешив обернуться, увидел, что Тимур попал в паутину. Огромный мохнатый паук, размером с голубя, свисал с ветки у него над головой, ожидая, когда же запутавшаяся жертва затихнет.

Громкое шкрябанье и рыки за дверью потревожили дневной сон, и, резко соскочив с дивана, я схватился за дробовик. Еще раз проверил заряжен ли и пересчитал оставшиеся патроны. Двенадцать! Плюс семь в дробовике. Мало! Сука!

Мучимый обидой и раздражением, вчера я впервые не пожелал спокойной ночи Рою. Оно и понятно, ведь волшебным рождественским утром я абсолютно точно не рассчитывал обнаружить под ёлкой тот подарок, что получил.

Влюбился в Ларса я ещё в девятом классе. И как тут не влюбиться, если по нему половина школы сходила с ума. Конечно, это была женская половина, что вовсе не мешало мне, заурядному парню в больших квадратных очках, издали восхищаться им и тешить себя надеждой, что когда-нибудь он обратит на меня внимание.

Фила я знал с детства. Мы дружили начиная с детского сада и до второго класса. Мы практически не расставались ни днём, ни ночью. Чуть ли не жили друг у друга.

Мы будем выглядеть так, как будто ты за ручку ведёшь пятилетнего ребёнка, которого заманил конфеткой, собираешься увезти в лес и закапать там.

Об этом доме ходили разные слухи — один страшнее другого, поэтому к нему ребята старались ближе, чем на десять метров не подходить. Но Браяна и Нила, как самых старших, эти слухи не останавливали, и они не раз побывали в нем, облазив все вдоль и поперёк.

Очутившись в нужном кинозале, друзья осмотрелись и стали пробираться к своим местам. Хоть этот фильм, который выбрал Тео, и шёл всего пару дней, и было воскресенье, народу здесь практически не было.

На самом деле Майк нравился Лео, впрочем, как и многим омегам из их компании. Он был высоким, красивым, спортивным, и к тому же не тащил каждого встречного к себе в постель, что Лео ценил в альфах в первую очередь.

Если до этого меня трясло от холода, так как климат здесь был более суровым, то теперь я дрожал от страха. Всем было известно, что народ со «Скалистых Гор» не обладал особым дружелюбием к незванным гостям. На чужие земли они совались редко и только для торговли. Но если кто-то попадал на их территорию, с теми расправлялись безжалостно.

Вернувшись в родные края, Альдо узнал, что родителей его уж лет как десять не стало. За эти годы отчий дом обветшал, кое-где прохудилась крыша, стены покрылись плесенью и он стал практически непригодным к проживанию. Во время странствий рыцарь скопил немало золотых и их ему бы вполне хватило на ремонт и безбедную старость. Но на душе было холодно и тоскливо, и не было ни сил, ни желания возвращаться в дом, где он будет совершенно одинок.

Частенько с приятелями мы лазали в заброшенный дом на окраине города. Там давно уже никто не жил, но в саду до сих пор росли плодовые деревья. Вот за фруктами мы и приходили туда.

Поворот… Ещё поворот… Впереди наконец-то мелькает свет, давая слабую надежду, что там, в конце, есть выход из этого проклятого, бесконечного лиминального пространства.