– Ты меня так бесишь. Сука. Как ты меня бесишь, Чишия. Чишия молчит, не выразив ни одной эмоции, лишь приподнимая одну бровь и изгибая губы в очередной усмешке. – Может мне убить тебя, а? Стереть эту самодовольную рожу с лица земли? – Пограничье для этого и создано. Лениво протягивает тот. – Тогда может мне трахнуть тебя? – Что? – Что?

И Ледяной принц тает в чужой постели по вечерам

Непросто жить в Пораничье. Сложнее только быть омегой в Пограничье...хотя...

У Нираги странный способ говорить о своих чувствах. Чишия не возражает, он и сам иногда бывает странным.

и вот сейчас нираги поворачивается к нему полубоком, в первую очередь, смотря не ему в глаза, а именно на его расстегнутую кофту, где можно было увидеть ласкающие очертания тонкой кожи, сладостно обтягивающей ключицы, можно было проследить за линиями грудной клетки, где еще немного и оголилась бы уже запретная часть – соски. интересно, чувствительные ли они у чишии?

— К сожалению, нет. Он правда хочет посмотреть, как мы трахаемся. Флегматичный и скучающий голос Шунтаро раздаётся в продолжительной, абсолютно никому не нужной тишине, как раскат грома средь солнечного и спокойного дня. У Нираги вновь спирает дыхание, и он старается не смотреть на блондина, удобно развалившегося под боком. Лишь привычно закатывает глаза, несильно щипая того за бледное бедро, тихо наслаждаясь сдавленным, недовольным звуком, отдалённо напоминающим шипение.

Сегодня Нираги мог умереть дважды: когда мальчишки перестарались с зажигалкой и огонь цапнул ему лоб, и когда Чишия заправил рубашку за локти.

— У меня нет проблем с сокурсниками, мне не нужен авторитет, — говорит он уверенно, хотя смотрит куда-то в сторону, избегая зрительного контакта — Кажется ты нас не понял, Чишия, — Банда протягивает свою руку к чужим волосам, но одёргивает руку практически сразу, — у тебя они появятся, если ты не согласишься сейчас.

сборник, в который я буду публиковать работы по Алисе в пограничье по мере их написания, потому что я просто вот так захотела дисклеймер! некоторые драбблы могут быть очень оос, потому что ну не только же им страдать правильно? я хочу показать и мягкую сторону их любви, поэтому пожалуйста, примите их и такими

Чишия продолжает улыбаться и делает круг вокруг себя, поднимая свои руки, смотря прямо в глаза Нираги, который в свою очередь замечает этот взгляд через прицел винтовки.

Они были худшими проявлениями друг друга, но ни один из них в этом ни за что не признается. Сходство от которого тошнит, сходство, которое притягивает. Когда Нираги окончательно срывает крышу, убийство злого гения кажется уже не такой невозможной вещью. Но почему-то уже не хочется. По-крайней мере, не сейчас.

— Ты же ёбанный умник, так сделай хоть что-нибудь. Спаси собственную задницу, да и мою бонусом, — досада и обречённость режут слух, нервируют похуже визгливых воплей, уже давно привычных. — Такие, как ты, не умирают подобным образом. Это слишком жалко, слишком по-дебильному. Так должен умереть этот хлюпик, запоровший тебе игру. Арису со своей подружкой. Я. Но только не ты. — Я простой человек, Нираги. — Нет, ты — блядский злой гений. У злых гениев должно быть с десяток запасных планов.

Один, упивался в бесчисленных пьянках и гуляний до утра, вместе с очередной девицей лёгкого поведения, другой, предпочитал оставаться наедине с собой и копаться до потери сознания в своих мыслях. Но это было до.

Попадая на игру туза червей, подвоха ждать стоит с любой стороны: будь это напарник, или же кто-то другой. Они вынуждены находиться здесь до скончания дней, пока не найду [ответ], однако [разгадка] их совершенно не радует, заставляя смутиться. Чишия осознает смысл собственных действий; Нираги осознает смысл сказанных слов. А что ныне имеет смысл? Они знают лишь одно: за это время они и стали друг для друга тем самым смыслом.

Очередная игра, на кону которой стоит жизнь. И, увидев у регистрации Нираги, Чишия ухмыльнулся. То ли потому, что давно не видел этого наглухо отбитого психопата, то ли потому, что победителем может выйти только один из них. Ошейник с шеи, к сожалению или счастью, уже не снять.