Девушка от такой наглости просто потеряла дар речи. То есть он зажимает её в непонятном переулке, грубит, даже её же кулон отдавать не хочет, а извиняться должна она! Что не так с головой у этого парня?

Я не верила во всякую магию, пока не стала её частью.

— Чем ты тут занимаешься? — Духа вызывала. Нико задул свечку, подошёл к выключателю и включил свет, отчего Никасия зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что Нико в ступоре, смотрит на неё не моргая. — Кого вызывала? — Д-духа. А когда я закончила, пришёл ты...

Маккензи Крокер абсолютно точно не понимала всей этой чепухи с ярмаркой, с танцами на ней, уж тем более возни с театральными постановками на Рождество. Рождество - семейный праздник и уж точно никакое не сборище соседий в церкви, чтобы посмотреть на детей. Глупость. Конечно, глупость! И ничто не изменит ее мнения. Или никто. Никто и ничто не изменит ее мнение о Рождестве, ярмарках, танцах на них и, конечно же, театральной постановке под руководством миссис Линд. Никогда. Особенно Гилберт Блайт.

В тусклом освещении она не могла разглядеть их цвет… Они были то ли совсем глубокими карими, граничащими с черным, то ли с каким-то отблеском зелёного. Скулы Маркуса были остро очерчены, а все лицо как-то слишком расслаблено. То ли от плохого настроения, то ли от сонливости… А быть может, что таким оно было всегда. Он, погодя, оглядел её, а затем добавил без особого энтузиазма: - Проводить? Не грохнешься по дороге?

Тягучая, медленно затягивающая и обволакивающая все тело и разум, грозящаяся перекрыть кислород и навсегда оставить в своём плену. Пугающая, окутанная облаком звонкого напряжения, страха перед тем, что прячется внутри неё. Всё это темнота. И Майя её боится.