метель убивает цветы

больше не голоден, я теперь по горло сыт раньше было лучше, но где же вы были раньше? я по-прежнему хорош и загадочно мрачен.

серафим одной рукой открывает дверь в спальню, второй прижимая андрея к себе, наблюдая за его игривым взглядом. снова без разговоров к нему, как только пошли первые перекуры от шумной компании. снова вместе. он запускает ладонь в чужие волосы, надавливая тому на затылок, припадая губами к его. а андрей и не думал сопротивляться, цепляясь пальцами в чужие плечи, пытаясь перехватить инициативу в поцелуе. такое положение дел фима никак не устраивало, поэтому он довольно ощутимо прикусил нижнюю губу, победоносно улыбаясь тому, как парень в его объятиях поморщился от такого ощущения. федорович же, как бы в отместку принялся расстёгивать пуговицы на рубашке, припадая губами к оголённой ключице симы, тут же оставляя алеющий засос. пока может - тогда заходит за рамки дозволенного. провоцирует. серафим сам помог тому расправиться с пуговицами на его одежде, немного нервно соприкасаясь с его пальцами, ловя от этого некое удовольствие. предвкушение большего прочно засело в сознании - в прочем, как обычно. покончив с рядом пуговиц на своей рубашке, сим тут же нависает над тем, приобретая более серьёзный вид. — ты слишком много позволял себе сегодня. — а тебе не плевать на остальных, когда есть я? — плевать. но теперь позволю слишком мало я.

с манекенщицей на привязи кокаиновые примеси твои слёзы - антисептик секс tape на кассете.

распустив крепление, сим намотал джут на локоть и окинул взглядом предстоящее рабочее пространство перед ним. а мысли все громче и назойливей при одном только представлении такого андрея. подчини. доведи. изведи. он приближается сзади, обхватывая того руками и последний раз невесомо поцеловав в шею, обведя взглядом полным желания, любуясь на распластанного перед собой федоровича, грудь которого вздымалась при каждом глубоком вздохе. андрей, чувствуя со спины такой внимательный взгляд на себе, довольно улыбнулся, даже не думая сопротивляться. все равно знает, чем такое кончится. отпустил половину мотка, обвязав им ровно посередине длины чужие бедра, и аккуратно от костей таза, он стал обвязывать живот и грудную клетку мягкими прямыми узлами, невольно создавая подобие плетеного корсета. столь невесомые действия со стороны фима лишь ещё больше заводили, заставляя нервно подрагивать при каждом прикосновении к обнаженному телу, в неком нетерпении прижимаясь все ближе. все, что угодно, лишь бы тот касался настойчивее и более ощутимо. симе нравилось доводить его до такого состояния всякий раз, наблюдая за его реакцией, за рваными вздохами и тем, как он мнёт свою губу от напряжения, желая большего. поднявшись к ключицам, накинул широкую петлю на плечи сзади, делая упор на позвоночник, а после заставил его поднять руку, завел ее за спину, и, перекинув веревку сверху, по основе на плечах, проделал то же самое со второй. остаток пустил по рукам вниз, иногда специально перетягивая и выбивая очередной сдавленный выдох. — ты занимался этим и раньше? — нет, полная импровизация. у меня, знаешь, не те развлечения, когда ты рядом. перехватив поудобней обе руки, плотно их перетянув двойной обвязкой по обе стороны, серафим наконец стянул запястья, оставляя от двух узлов петлю, поворачивая андрея к себе и укладывая того на спину. чуть отстранился, придирчиво окидывая взглядом свою работу, и прищурился, желая запомнить эту картину полностью. а в комнате царила напрягающая тишина. фим все еще внимательно смотрел на андрея — связанный, возбужденный, болезненно морщившийся. хрипло дышит и поджимает губы, быстро оглядывается, пытаясь оценить бедственность собственного положения. красиво ли смотрятся эти красные переплетения? сим любуется этим контрастом между бледной кожей и тёмной простыней, скользя ладонями по чужим бокам, ощущая подушечками пальцев проступающие рёбра. а тот всё так же послушно терпел столь томящие ласки, лишь пытаясь выжать из этих моментов больше. в следующую минуту на лице серафима снова расплылась ехидная улыбка. ладонь скользнула по веревкам на бедрах, чуть сжав, и андрей охнул, дернувшись в противоположную сторону от такого яркого ощущения. одно дело, когда ты сам можешь в ответ потянуть чужие волосы и обвести пальцами шею. другое, когда ты полностью скован в своих движениях. и эта власть с другой стороны ему явно нравится. спускаясь поцелуями от шеи ниже, сим обвёл кончиком языка бусинку соска, отчего тот резко вздохнул, постанывая, впиваясь ногтями в собственные ладони. и эта реакция приносила моральное удовлетворение не меньше, чем его ласки. серафим без стыда оттягивает, кусает и тут же зализывает место укуса, смотря за тем, как тот поддается бедрами навстречу. свободной рукой он мягко накрывает рот андрея, вновь вырывая из его груди чувственные стоны из-за такого контроля. и он тут же впился зубами в пальцы сима, лаская их языком и покусывая, вызвав глухой рык с его стороны. хоть что-то, что он может сделать. серафим резко усаживает его на себя, припадая губами к столь манившим ключицам. невероятно. крышесносно.

ванильные сети по периметру салона я долго молчал, теперь не даю им слова.

андрей резко дёрнулся, сильнее сжимая собственные руки в кулаки, как только сим аккуратно, но не медля ввёл первый палец, стараясь не доставлять лишних неприятных ощущений, параллельно нежно целуя. и бледные бедра дрожат, от клокочущего в крови возбуждения, разъезжаются в стороны. растягивая его сильнее, крепко сжимая в собственных руках и ловя каждый оттенок этого момента, фиму наконец удалось найти нужный угол проникновения весьма успешно, позволяя коснуться чувствительной точки, отчего федорович блаженно простонал, двигая бёдрами навстречу и шепча собственное имя на ухо. он ловит самый настоящий кайф от осознания того, насколько это неправильно и порочно выглядит со стороны. но это всё ещё возбуждает, до дрожащих коленей и сыпучего наслаждения под кожей. фим нетерпеливо добавил второй палец, следя за выражением лица парня, а тот лишь жмурился, чуть прикусив губу, ещё крепче прижимаясь к нему. и как же он красив, когда так скован и открыт. и это только для него. только его касания доводят до таких стонов и только его движения вызывают мурашки. сыро. грязно.

не вношу залогов за свободу моих действий кстати, я проклят,

можешь поставить крестик 

андрей немного откинулся назад, когда снова оказался на спине под хищный взгляд сима. он входит сразу, так мягко и плавно проникая внутрь, пока тот сдавленно прохрипел, голос содрогался, смешивая гласные в единый звук, а сам буквально выгибался дугой - и кажется, что узлы сейчас хуже самых грубых толчков. держат и не дают прикоснуться так, как он хочет. жмут и доставляют то же самое удовольствие. серафим успокаивающе поглаживает его рукой по шее и груди, не давая передохнуть от всего контраста эмоций - андрей от этого распалялся, смелея толкаясь бёдрами навстречу, предоставляя тому возможность упираться глубже, задевая за живое с каждым движением. воздух становится ещё горячее, распаляя и без того тлеющие тела, а боль отходила на второй план с каждым движением. фим практически сходил с ума от столь желанного тела и ласкающих слух стонов, от его эротичного выражения лица и покрывшихся румянцем щёк, припухших от прикусов губ и сбивчивого дыхания. чувство того, что этот момент сейчас только для них двоих сносит все рамки, что были установлены раньше. к черту. он вообще не соблюдает ритма, двигаясь рвано и почти до упора, от чего дыхание парня сбивается, но он все еще внимательно ловит каждый стон и выдох в сочетании с собственным именем. ему крышу сносит ото всех проклятых слов, так соблазнительно и красиво звучащих из уст андрея. единственное, что хочется слышать. каково сейчас осознание того, что все это только из-за него? а как принимать то, что от уверенного, и даже дерзкого андрея сейчас ничего не осталось — он весь потонул в сладкой судороге, расходящейся от чувствительной точки внутри по всему его телу. живот вздрогнул, а руки за спиной дергаются снова и снова, с желанием, наконец освободится. но эта скованность точно устраивала двоих. безумно. невероятно. сим дышит глубоко, стараясь выкинуть острые звёзды из сознания как можно скорее, разнося разряды мелкого тока по чужому телу, выстреливая где-то в голове. убирает руку на бедро, сжимая пальцы поверх ещё не сошедших синяков и следов — наверняка если бы кто-то увидел, то это вызвало бы куча вопросов. андрей ещё мелко дрожит, издавая еле слышные поскуливания, и жмется как можно ближе, когда сим заводит руку за его спину, откидывая голову, открывая взгляду свою шею с заметными засосами. серафим делает несколько глубоких толчков, сильнее сжимая в своих руках бледную кожу, которая уже приобрела другой оттенок и кончает с громким выдохом, несколько секунд нависая над парнем, обводя пальцами его лицо. теперь уже уставший, но такой довольный. собой и всей ситуацией.