Сaptivity

      Ее разбудили пробивающиеся сквозь окно солнечные лучи. Гермиона почувствовала неприятную тянущую боль во всем теле. Заснуть на маленьком диванчике было не самой лучшей идеей.       Она вяло потянулась, и проблески воспоминаний начали просачиваться в полусонное сознание. Плен. Волдеморт. Три дня. Доселе худо-бедно существовавшее настроение мгновенно улетучилось.       — Пресвятой Годрик, — прошептала она в пустоту.       Благо, эту ночь она провела, судя по нетронутой постели, одна. Противно делить спальню с грязнокровкой?       — О чем я думаю? Какая, к черту, разница? Надо подумать, как выбраться отсюда.       Комната, в которой ее заперли, представляла собой, по ее меркам, рай для психопата: серая постель, серая мебель, серые окна. Абсолютный минимализм без толики изысканности.       Где-то в глубине души Гермионе хотелось лечь на пол и рыдать что есть мочи, ибо три недели в подземельях ее эмоционально вымотали, а перед этим была кровавая бойня, а до этого поиски крестражей. Но слез не было. Казалось, будто все эмоции разом выкачали. Осталась лишь пустота с отголосками боли. Но и та гасла. Гермиона словно смирилась с участью, приняв неизбежную новую реальность.       Леденящий душу холод пронзил девушку, и та, только поднявшись на ноги, вновь невольно осела на диван. Страх сковал ее в тиски, и Гермиона гулко сглотнула, ощутив, как ее пробирает дрожь.       Дверь распахнулась, и в комнату вошел Волдеморт. Он окинул Гермиону прищуренным взглядом и сухо кивнул.       — Получше, — бросил он, видимо, оценивая ее внешний вид.       «Ничего себе. Как великодушно!» — хотела бы сказать она, да промолчала, сложив губы в тонкую линию.       — Следуй за мной.       Не дожидаясь ее согласия, он, взмахнув черной как смоль мантией, вышел. Гермиона хотела было сопротивляться, задать интересующие ее вопросы, но прерогатива получить пыточное в голову ранним утром за неуместную строптивость ее не прельщала.       Она боязно шагала следом, почти не дыша. «Интересно, где сейчас Гарри? Жив? Все ли с ним хорошо?» — пробегали мысли в голове.       Минуя два лестничных пролета серой лестницы, они оказались в серой столовой.       — Садись, — очередной приказ.       — Я не голодна, — зачем-то сказала Гермиона. Находиться вблизи этого монстра ей неимоверно претило. Быть может она просто в стороне постоит? К чему совместный прием пищи?       Волдеморт нарочито громко ухмыльнулся.       — Я похож на человека, который бы пригласил тебя позавтракать? Пожалуй, не стоило позволять тебе спать в спальне. Гораздо эффективнее было приковать тебя наручниками к воротам. На всю ночь. Может, тогда ты бы не воспринимала меня как своего друга.       Гермиона считала его кем угодно, но другом — никогда.       Волдеморт сел во главе стола, жестом приглашая сесть ее по левую руку от него. На столе появились одна скудная порция классического английского завтрака и чайник дымящегося чая с одной чашкой. Странно, здесь явно орудовали эльфы, но те не появились воочию.       Грейнджер пуще прежнего задумалась над мотивами темного волшебника. Где ярость? Где пытки? Где издевательства? Что за совместные завтрак, душ и платья?       — Над кем издеваться? Над беззащитной грязнокровкой? — он издал что-то вроде хмыканья. — Мало удовольствия. Будь ты Дамблдором или Поттером, я бы еще подумал, чтобы потешить свое самолюбие. Истязание слабых — прерогатива четы Лестрейндж и им подобных. Я же не приверженец пустой траты своих магических сил. Для демонстрации своего превосходства еще может быть.       Волдеморт сродни аристократу не спеша налил себе чай и, взяв в руки приборы, принялся за завтрак.       — Если вы без труда читаете мои мысли, то почему не примените легилименцию, чтобы узнать, где Гарри? — нахмурилась Гермиона, вскинув бровь.       — Хороший вопрос. Десять баллов Гриффиндору за сообразительность, мисс Грейнджер. Твоя вчерашняя напускная смелость натолкнула меня на занимательную мысль. Всё просто, — Волдеморт вальяжно откинулся на стуле и усмехнулся, — ты не знаешь, где Поттер, я прав? Прав. Мальчик-который-мне-надоел сбежал по твоей инициативе, пока Руквуд ловил тебя в том лесу. Предположу, что ты ему сказала бежать без оглядки и в будущем не сообщать о своем местонахождении. Но Поттер не такой умный, как мы с тобой, грязнокровка, — внезапный комплимент от него вызвал у Гермионы невольный румянец. — Он точно прячется в знакомом тебе месте, у него просто мозгов не хватит придумать новое укрытие. Твоя задача подумать своей лохматой головой, куда он мог деться. Смысл травить тебя зельями или применять легилименцию? — он перевел свой пристальный кровавый взор на Гермиону и усмехнулся краешком рта. — Попробуем сначала морковь.              Закончив монолог, он снова принялся за еду, пока Грейнджер ошеломленно моргала, ибо Волдеморт с точностью угадал всё. Разговорчивый, однако, Темный Лорд. И попал в самую точку. Да, именно она отправила Гарри и остальных выживших укрыться, пока отвлекала внимание рыскающих по лесу Пожирателей. Принесла себя в жертву, дабы спасти Поттера и Орден.       Давеча сложившееся мнение о том, что Волдеморт просто ненормальный псих, стремительно менялось. Казалось, что все его действия и поступки имели четкую логику.       — Ты слишком громко думаешь, — бросил он, делая глоток чая. — Как, по-твоему, я достиг величия? Пытки — это прекрасный инструмент держать в узде слуг. Но истинная власть достается благодаря блестящему уму, коим я в полной мере обладаю.       Как скромно.       — У нас утро откровений? — вновь сорвалось с ее языка.       Волдеморт даже не взглянул на нее.       — Язвишь? Это хорошо. Значит, мозг работает исправно, — спокойно ответил он, продолжая завтрак.       Вдруг Гермиона почувствовала, как нечто ползет вверх по ноге и оборачивается вокруг икры. Она опустила глаза и заметила, как из пола вылезает множество веревок. Грейнджер дернулась, дабы избежать связывания, но тщетно, путы плотно обвили ноги и двигались к рукам, которые она тотчас подняла вверх, дабы те не попали под тянущиеся к ней веревки. Но шею резко сковало, и Гермиона осознала, что ей становится трудно дышать.       Она посмотрела на невозмутимого Волдеморта, который мирно поглощал глазунью сродни обычному человеку. Но обычные люди не связывают девушек по утрам, чтобы те задохнулись.       Катастрофически не хватало воздуха. Гермиона жадно пыталась вдохнуть, но безуспешно — веревка лишь сильнее утягивала ее шею, раня до крови нежную девичью кожу. Прошли часы или же секунды, но пытка, казалась, была бесконечной.       — Пожалуйста… — прохрипела она, синея на глазах. Еще мгновение, и она отключится.       Мертвенно-бледное змеиное лицо расплылось в жутком оскале.       — Как вежливо ты заговорила, — елейно протянул он, обратив свой взор на хрипящую Гермиону.       Он поднялся из-за стола и встал позади нее. Когтистые пальцы опустились на девичьи плечи и сильно их сдавили. Гермиона не чувствовала боли, ибо почти потеряла сознание.       Но спустя секунду, и всё резко закончилось — веревки пропали. Грейнджер громко закашляла, опуская голову на колени.       — Я чуть не умерла, — всхлипнула она едва слышно. То было правдой. Быть может, ей лишь показалось, но старуха с косой почти схватила ее за руку.       — Так бывает, когда я чем-то недоволен.       Волдеморт погладил ее по волосам, как домашнего питомца. Гермиона тотчас увернулась от его касаний.       — В следующий раз думай, когда говоришь. Ты вроде умеешь это делать.       Его снисходительный тон, власть над ней, притворное спокойствие и пытки, которые он таковыми не считал, довели Гермиону до крайней точки кипения. Объятая яростью, она вскочила и, сжав кулаки до побелевших костяшек, вперила свой гневный взгляд в насмехающегося над ней волшебника.       — Вы просто…       Далее она беззвучно открывала рот, проклиная Волдеморта на чем свет стоит. Невербальное заклятье немоты, наложенное Волдемортом, возможно, спасло ее от удручающих последствий.       — Пожалуй, я поспешил, нарекая тебя умной ведьмой, — деланно вздохнул он, жестом руки снимая Силенцио.       — Я лучше умру, чем дам вам убить Гарри! — в сердцах крикнула она.       — Убить? — Волдеморт холодно рассмеялся. — О, Гермиона, я не собираюсь уничтожать свой последний крестраж.       Краска тотчас отхлынула от девичьего лица. Откуда? Как?       — Вы знаете? Но откуда? — изумилась Грейнджер, впиваясь ногтями в ладонь.       Волдеморт посмотрел на нее, как на умалишенную.       — Это был лишь вопрос времени. Никто не может обманывать Лорда Волдеморта вечно. Совсем недавно, сопоставив факты, я пришел к выводу, что Гарри Поттер — не избранный. Он крестраж. Твоя красноречивая реакция это подтвердила.       Гермиона дернулась вперед.       — Но… Зачем… Что вы собираетесь с ним делать? — вопрос как назло не формулировался ввиду обескураженности.       — Не твоего ума дело, грязнокровка, — холодно ответил он. — Поттер в отличие от тебя точно будет жить. Твоя задача — подумать, где скрывается этот пустоголовый недогерой с моей частью души. Мне нужно его отыскать раньше, чем Кингсли или еще кто не надоумил Поттера самоубиться во благо волшебного мира.       — Кингсли бы никогда! Никто из них не заставил бы Гарри убить себя!       Волдеморт резко шагнул к Гермионе и, шумно вбирая воздух, почти прорычал ей в лицо:       — Наивная глупая девка. Ты еще не поняла, что ваш непревзойденный Поттер — лишь оружие? — Он был так близко, что Гермиона чувствовала его дыхание. — Да он со своей гриффиндурью завтра же пустит себе Аваду в висок по просьбе любого из Ордена.       Предательские слезы все же брызнули из ее глаз, ибо Волдеморт был прав. Гермиона точно знала, что ее друг с легкостью мог сгинуть на тот свет «во благо волшебной Британии».       В лицо грубо прилетел белый платок.       — Вытрись. Смотреть на тебя противно, — скривился Волдеморт. Он развернулся на каблуках и направился к выходу. — Ступишь за порог дома — сгоришь заживо. Я предупредил.       Оставаясь наедине с собой, Гермиона, еще утром державшая себя в узде, отдалась во власть истлевшим эмоциям. Второй раз за прошедшие сутки.

***

      Проверять предупреждение Волдеморта она не решалась. Гермиона довольствовалась прогулкой по серому дому. Как и ожидалось, все помещения, кроме обеденного зала и их спальни, были заперты.       Ее обрадовал большой книжный шкаф, что находился в комнате. Он был забит разной литературой, включая маггловскую, что ненароком удивило Грейнджер. Искра надежды, что ей удастся найти нужную информацию и покинуть дракклово поместье, загорелась внутри. Вдруг все же получится сбежать, найти Гарри или на крайний случай освоить азы беспалочковой магии.       Гермиону смутило, что английская классика стояла вперемешку с волшебными фолиантами. «Такая тяга к порядку во всех деталях поместья, но абсолютная неорганизованность в книгах», — она, нахмурившись, невольно поджала губы, качая головой.       Пробегаясь глазами по магическим фолиантам, она не узрела ни одного полезного. Казалось, будто книги здесь находились для отвода глаз. Джейн Остин, Шекспир, Оскар Уайлд, Миранда Гуссокл, Батильда Бэгшот…       — Ни за что не поверю, что Волдеморт читает подобное.       Время двигалось к обеду, "ужас во плоти" все еще не вернулся в поместье, и ее заточение больше напоминало некий отпуск, ибо впервые перед ней появился эльф и спросил, что мисс желает на обед и ужин, не приготовить ли ей ванную или, может, чистую одежду.       Гермиона, пораженная столь «приятным гостеприимством», от всего отказалась, усевшись на окно. Три недели в сыром подземелье Малфой-мэнора, а потом вдруг теплая еда и ванны?       Странно. Неправдоподобно. Сомнительно.       — Что он задумал? — прошептала она, созерцая мрачный вид из окна. В голове мелькнула весьма логичная мысль. — Может, хочет усыпить мою бдительность? Или подсыпает что-нибудь в еду, чтобы я стала послушной? Точно! Нельзя здесь есть.       Но, как назло, в ту же секунду пред ней на подоконнике возникла тарелка с пирогом и вилкой. Вкусный аромат съестного защекотал нос.       — Нет, ты меня этим не возьмешь, — твердо решила Гермиона и, взяв блюдо, направилась в уборную смывать содержимое.       Где-то отдаленно прозвучало два хлопка аппарации. Гермиона, не ожидавшая столь скорого прибытия Волдеморта, резко вздрогнула и выронила тарелку из рук. Та моментально разбилась вдребезги. Протяжно вздохнув, она села на пол, судорожно собирая осколки.       — Черт, — прошипела она, когда случайно порезалась об острый угол осколка.       Голоса доносились из коридора. Несмотря на кровоточащую рану, Гермиона продолжала избавляться от улик.       Раздался скрип двери, кто-то вошел в комнату.       — Грязнокровки тут нет, — сказал знакомый голос, который точно не принадлежал Волдеморту.       «Блейз? Блейз Забини?»       Гермиона затаилась, не желая встречаться с бывшим однокурсником, а ныне — пожирателем.       — Ванну проверь, — растягивая гласные, произнес второй прибывший. И этот голос Гермиона узнала бы из тысячи.       «Хорек тоже здесь».       Забини, внявший просьбе Малфоя, открыл дверь и, заметив сидящую на корточках Гермиону с окровавленной рукой, косо усмехнулся.       — Эльфом подрабатываешь?       — Порчу на импотенцию для тебя колдую, — невозмутимо сказала она, выпрямившись.       Блейз, услышав ответ, напрягся и, сведя брови к переносице, коротко бросил:       — Выходи. Сейчас придет целитель, чтобы тебя осмотреть.       — Зачем?       — Я откуда знаю? Приказ Лорда.       Раз приказ Волдеморта, спорить было бессмысленно, посему Гермиона вышла из ванны и встретилась с парой наглых серых глаз.       — Обслужила этой ночью Лорда по полной? — ухмыльнулся Драко, оперевшись о дверной косяк.       — Завидуешь моему положению? Могу уступить, — съязвила она в ответ.       — Ты когда такой дерзкой стала, Грейнджер?       Гермиона картинно пожала плечами.       — Когда Руквуд с твоим отцом бросили меня в вашем подвале на три недели. Было над чем подумать, после того как я оплакала всех наших погибших однокурсников, — она прищурилась и стрельнула в него глазами, — как совесть, Малфой, не мучает?       Драко гневно раздул ноздри, но не удостоил ее ответа, отвернувшись.       В малфоевских подземельях в Гермионе точно что-то умерло. Нечто светлое. Вера в добро, например.       — А мне она такой даже больше нравится. Такая… горячая, — облизнулся Блейз, и Грейнджер чуть не стошнило.       — Где целитель? — напомнила она, дабы сместить фокус внимания с себя.       — Сейчас будет, — оповестил Драко, грубо хватая Гермиону за локоть. — В столовую.

***

      Целитель Сметвик, залечив порез, продолжил колдовать палочкой над Грейнджер, периодически хмурясь.       — Вам нужен отдых и еда, милочка. У вас истощение, — вынес он очевидный диагноз.       — Удивительно, — картинно удивилась она. — И как я могла заполучить истощение?       Сметвик не понял ее сарказма.       — Наверное, у вас было весьма непростое время, — вздохнул он, понурив голову.       — Странно. И с чего это оно было непростым? — вновь дерзила Гермиона.       — Заткнись, Грейнджер, — встрял Драко, покрываясь пунцовыми пятнами от гнева. — Спасибо, целитель Сметвик, я передам милорду всё, что вы сказали.       Гиппократ наконец-то узрел царившее в столовой напряжение и, скомкано попрощавшись, пропал в зеленом пламени камина. Малфой тотчас закрыл портал.       — Я могу идти?       Гермиона поднялась с кресла и, не дожидаясь ответа, направилась к двери, но внезапно прилетевшее в спину жалящее заставило ее упасть на колени. Боль мгновенно пронзило всё тело.       Чертов Малфой, подойдя ближе, взял ее за волосы затылке и, запрокинув ее голову, гневно прошипел:       — Ты, блять, очень смелая, я вижу? Думаешь, раз трахаешься с Волдемортом, имеешь право дерзить чистокровному волшебнику? — наклонился ниже. — Ты просто поганая грязнокровка, — Драко больше плевался, нежели говорил, — когда Лорд с тобой наиграется, я буду в первых рядах тех, кто бросит в тебя Круциатус. Падаль.       Малфой отшвырнул от себя Гермиону и молча аппарировал.       Обидно? Едва ли. Что еще ожидать от напыщенного слизеринца? Больно? Да. Но после пережитых ужасов, пыток и утреннего спектакля от Волдеморта истерика Драко казалась детским лепетом.       Она, превозмогая боль от заклинания, оперлась о стену и встала на ноги. Поднявшись, Гермиона заметила Блейза, который пристально наблюдал за каждым ее движением.       — Что? Есть желание добавить? — холодно поинтересовалась Гермиона.       — Ты ощутимо похрабрела, — заметил Забини, складывая руки на груди.       — Мне осталось жить три дня. И эти три дня я проведу бок о бок с твоим хозяином. Вряд ли есть что-то страшнее этого.       Казалось, в карих глазах Забини мелькнула жалость или же сострадание. Гермиона отбросила в сторону ненужные предположения.       — Давай залечу, — приглушенно предложил бывший однокурсник.       — Залечи.       Гермиона расстегнула застежку на платье и обнажила спину. Она краем глаза заметила, как Блейз спешно, словно страшась чего-то, наложил исцеляющие чары и, зажмурившись, отвел взгляд.       — Я так не думаю, — резко произнес Забини.       — Что? — непонимающе уточнила Гермиона.       — Не считаю тебя грязью и падалью, — тихо проговорил он, все же посмотрев ей в глаза.       Повисло неловкое молчание, ибо Грейнджер не ведала, что ему ответить на это. Поблагодарить? Похвалить? Пасть в ноги?       — Ладно, — девичий голос был пропитан равнодушием. — Мы закончили? Я могу быть свободна?       Блейз еще долго всматривался в лицо Гермионы, будто размышляя над чем-то, а потом просто растворился в воздухе с тихим хлопком.       Гермиона еще пару секунд сканировала взглядом место, где он давеча стоял.       — Вот что бывает из-за частого кровосмешения, — вздохнула она.

***

      Приготовления к обещанной Волдемортом грядущей «смерти» проходили… нормально. Гермиона все же приняла одежду, принюхиваясь, дабы не обнаружить там разного вида дурманящих порошков или зелий. Эльф изумленно, но молча наблюдал за ее действиями.       Хотелось есть, но она держалась. Впалые щеки, острые коленки, выпирающие ребра и торчащие ключицы Гермиону не смущали. Еще утром она боялась умереть от лап Волдеморта, а сейчас, глядя на свое исхудавшее тело, словно смирилась. Или же срок в три дня ее успокаивал?       — Доброй ночи, мама, папа, Гарри, Рон, Джинни, Джордж, Симус… — шептала Грейнджер про себя, забравшись в постель под одеяло, будучи абсолютно уверенной, что никто этой ночью ее не побеспокоит.       Как же она ошибалась.