Сaptivity

      Гермиона сладко спала, когда нечто схватило ее за ногу и потянуло. Она, вскрикнув от неожиданности, свалилась на пол. Сон как рукой сняло.       В кресле напротив в отблесках пламени свечей восседал Волдеморт и целился в нее тисовой палочкой. Он повел древком, и Грейнджер резво прокатилась по паркету на спине со вздернутой вверх ногой. Остановилась аккурат у подола его мантии.       Волдеморт смерил ошеломленную столь резким порывом Гермиону презрительным взглядом и освободил лодыжку от невидимых пут. Нога стукнулась об пол, издав характерный звук. Грейнджер невольно зашипела от боли.       Гнев плескался в алых глазах. Волдеморт, лицезрея распластавшуюся на паркете полураздетую Гермиону в одной прозрачной белой сорочке, щелкнул пальцами, и пред девушкой появился уже знакомый пирог, стакан воды и два пузырька зелья.       — Ешь. И пей зелья.       Гермиона, прищурившись, посмотрела на поздний ужин и, вскинув бровь, перевела взгляд на безэмоционального с виду Волдеморта, но волны исходящей от него магии явно не сулили ничего хорошего.       — Я не голодна, — хриплым ото сна голосом ответила она, чуть сглотнув.       Молчание. Долгое, тягучее, неприятное.       — Империо.       Поволока расслабленности окутала девичий разум. Гермиона, чувствуя разливающее по телу тепло, услышала приятный отдаленный голос, который велел ей опустошить два флакона с зельем. Грейнджер, счастливо улыбаясь, с легкостью выполнила просьбу, выпивая всё до единой капли.       Внезапно морок спал. Реальность тотчас обрушилась на нее, и Грейнджер ошалело пробежалась глазами по полу, лицезрея перед собой пустые склянки.       — Чем вы меня опоили?! — отчаянно воскликнула она, хлестко, до красноты, вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Зельями, которые назначил Сметвик, — ледяным тоном оповестил ее Волдеморт. — С твоим количеством болезней в виду беготни по лесам и дальнейшего заключения в мэноре ты вряд ли проживешь нужный мне срок.       «Нужный срок — два дня? Все так плохо?»       Скажи ей кто неделю назад, что Волдеморт будет заниматься ее лечением, — отправила бы в Мунго. Но его слова оказались правдивы. Силы возвращались к девушке, несмотря на отсутствие пищи в течение целого дня. Щеки налились румянцем, привычная боль в мышцах угасала. Гермиона села по-турецки и, чуть задрав нос, выпрямилась.       — Ешь, — снова приказал Волдеморт. Гермиона, злобно всматриваясь в змеиное лицо, даже не шелохнулась. Прозвучал нарочито скучающий вздох и ленивое: — Ладно. Импе…       — Я сама! — громче нужного возразила Гермиона, схватившись за вилку.       Едва заметная ехидная ухмылка скривила его рот.       Спустя пару минут под внимательным взором Волдеморта, Гермиона съела пирог и запила все стаканом воды.       — Теперь побеседуем, грязнокровка, — лаконично начал волшебник, ласково поглаживая белую палочку. Гермиона же резко напряглась. — Я нянчусь здесь с тобой по одной причине — мне нужен мой крестраж. Носитель моего крестража тесно связан с тобой, поэтому я вынужден терпеть твои капризы и скверный характер. Но всему приходит конец, и моему терпению тоже, — Волдеморт странно усмехнулся и елейно продолжил: — У тебя была одна задача — спать, есть и размышлять о местонахождении Поттера. Ты же решила поиграть в пленницу и устроила голодовку. Поэтому с завтрашнего дня у тебя начинается новый распорядок: зелья, еда и немного пыток. Мне нужен мой крестраж. Да поскорее. Морковь закончилась, приступаем к палке.       Доселе лишь мнимая смерть больше не маячила где-то там, на горизонте. Она вплотную подобралась к Гермионе, намереваясь забрать ее в свое царство. Паника нарастала, в горле появился огромный ком, сердце нещадно заколотило по ребрам.       — Смотрите-ка, и былая надменность с лица пропала. Что-то не так, мисс Грейнджер? Чем-то недовольны? Может, внести изменения в ваш плотный график?       Волдеморт шутил. Кто бы мог подумать, что он вообще знает тонкости сарказма.       — Я… Я поняла, — все, что смогла выдавить из себя Гермиона.       — Прекрасно, — иронично ответил он. — Иди спать.       Гермиона не сдвинулась с места, стараясь переваривать информацию. Круциатус страшен, но его можно потерпеть. Главное — не сойти с ума. Она прикрыла глаза, выдохнула, не став спорить, и на ватных ногах направилась к кровати, но Волдеморт снова ее окликнул.       — Стой.       Гермиона напряглась.       — Что у тебя на спине?       — Что? — вопрос не был ей понятен.       — Подойди.       Пара робких шагов назад, и в лопатки уперлось острие палочки. Ровно в то место, куда давеча попало Жалящее заклинание. Грейнджер вздрогнула, почувствовав боль.       — Раздевайся.       Ее лицо резко вытянулось.       — Раздеваться?       — Я не по-английски говорю?       — Я не буду раздеваться! — негодовала Гермиона, оборачиваясь. — Я думала, что буду спать одна, поэтому… ничего не надела под низ!       Щеки нестерпимо запылали. Стоять перед Волдемортом обнаженной, в одних трусах? Немыслимо.       Гермиона желала воспротивиться его воле, но брошенное невербальное Диффиндо разрезало ночнушку на несколько частей. Лоскуты ткани заскользили по девичьему телу и упали на пол. Грейнджер тотчас постаралась прикрыть свое тело, ощутив неимоверный стыд вкупе с нарастающей тревогой.       Волдеморт с ног до головы окинул взглядом гриффиндорку. В багряных глазах мелькнуло нечто странное, сложно объяснимое и совершенно ему несвойственное. Или же Грейнджер показалось. Понурив голову, она, прикрывая грудь, как могла, обхватила себя за плечи.       — Повернись, — бросил он.       С зубовным скрежетом Гермиона встала к нему спиной и зажмурилась, не ведая, чего ждать, но внезапный приятный холодок коснулся ее лопаток, и ноющая рана, которую Блейз залечил из рук вон плохо, стала значительно меньше болеть. Неприятное покалывание почти улетучилось.       «Что, ради Мерлина, происходит?» — осведомилась она про себя. Гермиона, чуть обернувшись, сощурилась, глядя на беспристрастного Волдеморта.       — Мой приказ был — показать тебя целителю, чтобы ты не сдохла раньше положенного времени. Мертвая ты для меня бесполезна, — скрипуче произнес Лорд и, гневно сжав рукоять палочки, процедил. — Драко снова ослушался меня.       — С чего вы взяли, что это сделал Малфой?       Гермиона прикусила щеку, мысленно ругая себя за чрезмерную болтливость.       — У Блейза кишка тонка делать что-то вне моих инструкций, — ответил Волдеморт так, словно это было чем-то самим собой разумеющимся.       Грейнджер сухо ему кивнула и несмело направилась к постели. По обнаженному телу побежали мурашки не то от страха близости к темному волшебнику, не то от легкого ветерка, что просачивался сквозь деревянные ставни.       — Стой.       «Опять?!»       Послышались скрип кресла и размеренные шаги. Его тихой поступи вторило гулкое стучание сердца. Что на этот раз?       Ей было неимоверно страшно и мерзко одновременно стоять рядом с ним, терпеть эту вынужденную близость, находиться здесь, в этом доме, как какая-то…       Вещь.       — Ответь мне, грязнокровка, — шипящим голосом начал он, надавив острым ногтем на след от проклятья, — с чего ты решила, что будешь спать в моей спальне одна?       По шкале от одного до пяти ее самообладание стремилось к нулю. Собрав крупицы храбрости, Гермиона откинула голову назад, дабы взглянуть в алое марево его глаз.       — Это не ваша спальня, — с притворной уверенностью заявила она.       Волдеморт расплылся в лукавой улыбке.       — Неужели? Что же меня выдало? — он явно тешился моментом.       — Книги. Вы такое не читаете. Да и стоят они вразброс. На вас не похоже.       Его пальцы неторопливо переместились на шею и, перекинув локоны на левую сторону, погладили место за ухом.       Гермиона еле подавила всхлип. Его действия были неправильными. Так быть не должно.       — Успела изучить меня? — низким тягучим голосом спросил Волдеморт.       Взгляд глаза в глаза казался Гермионе чересчур пронизывающим, а вкупе с его блуждающими по ее шее и плечам пальцами, когда она, будучи почти прижатой к его стану, стояла полуголая, становился чрезвычайно интимным.       — Следи за своими врагами, ибо они первыми замечают твои ошибки, — ответила она протяжным шепотом, не разрывая зрительного контакта.       Узкий зрачок заскользил по девичьему лицу, всматриваясь в каждый сантиметр, словно пытался уличить в чем-то.       — Антисфен. Сердобольный глупец, как и ты. Неудивительно, что тебе пришлись по вкусу его изречения, — скривился Волдеморт и, словно осознав в каком неоднозначном положении находится, резко отпрянул.       Грейнджер чуть не упала от неожиданности, но Лорд успел схватить ее за плечо, но тотчас отступил назад.       — Бестолочь, — проворчал он сквозь зубы и стремительно покинул спальню.        Гермиона же еще с минуту пялилась на дверь, пытаясь понять, что только что, черт возьми, произошло.

***

      — Я обязана надеть… это? — изумилась Грейнджер, лицезрея перед собой изумрудное корсетное платье с глубоким декольте, тонкими бретельками и открытыми плечами. — Оно же… вульгарное!       — Такова воля хозяина, мисс. Он приказал, чтобы вы были готовы к полудню, — чуть надменно проговорил эльф. — Вы съели завтрак?       — Да, — нехотя бросила Гермиона и, чуть нахмурившись, добавила. — Он что, собрался меня пытать в платье?       — Планы хозяев эльфам знать не дано, мисс.       — В шкафу более чем достаточно скромной одежды, которую вы мне вчера дали!       Грейнджер всячески пыталась избежать незавидной участи — надеть столь откровенный наряд. Домовик же презрительно посмотрел на Гермиону, но не удостоил ответом.       — К полудню, мисс, — вкрадчиво напомнил эльф и исчез с громким треском.       — Драконье дерьмо!       Гермиона со всей силы пнула диван, но он, конечно же, не пострадал, в отличие от ее ноги. Она ахнула от резкой боли и села на софу, поморщившись.       — Что я такого натворила в прошлой жизни, что так страдаю в этой?       Делать было нечего. Проявлять свою строптивость больше нужного сегодня нежелательно. Обещанные пытки могли ненароком растянуться на подольше.       Со скрежетом зубов Гермиона еле напялила на себя «любезно» предоставленный Волдемортом наряд.       Зеленый оттенок ярче подчеркивал ее болезненную худобу и бледное скуластое лицо с темными кругами.       — Красотища какая, — деланно обрадовалась она, всплеснув руками. — Можно прямо сразу в гроб.       До полудня оставалось еще минут пятнадцать. Спускаться вниз, дабы встретиться с виновником ее стенаний раньше времени, не прельщало.       Взяв какой-то малоизвестный маггловский роман с книжной полки, Грейнджер уселась в кресло и погрузилась в чтение.       Она опомнилась, что полдень уже наступил, когда дрожащий как осиновый лист домовик велел ей: «Сейчас же спускайтесь вниз, мисс! Вы опаздываете на полторы минуты!»       — Мерлин, — вздохнула Гермиона и нарочито медленно двинулась в обеденный зал.       Ее ненароком изумило, что кроме Волдеморта там же присутствовали Антонин Долохов и Август Руквуд.       Оба Пожирателя с толикой удивления осмотрели Гермиону, когда как Лорд даже не взглянул в ее сторону, продолжая невозмутимо читать новостное издание.       — Ей бы личико подправить. Выглядит, как будто только что воскресла, — усмехнулся Долохов.       Волдеморт мельком пробежался глазами по Грейнджер. Сощурился.       — Август, займись.       — Хорошо, милорд.       Они беседовали так, словно ее здесь нет. Будто она всего лишь…       Вещь.       — Подождите! — возмутилась она, нахмурившись, когда Руквуд шагнул к ней. — Зачем это всё?!       Лорд соизволил-таки отложить «Пророк» в сторону. Ленивый поворот головы в ее сторону и вкрадчивое:       — Силенцио, — без палочки. — Август, и сделай что-нибудь с этим гнездом у нее на голове. Она должна выглядеть изящной и… — Волдеморт смерил ее презрительным взглядом и, вернувшись к чтению, лаконично добавил: — счастливой.       «Какой, прошу прощения?!»       — Как прикажете, милорд.       Неведомая сила усадила Грейнджер на стул и сковала в движениях. Антонин, стоя поодаль, открыто смеялся, лицезрея девичий шок.       — Не зря Поттер уже пару-тройку недель в конвульсиях бьется без нее и вступает в беспорядочные схватки с нашими, — хмыкнул он. — Вы посмотрите, чудо какое. Говорят, она в Ордене самая умная была. Как же Снейп ее называл?       Гермиона тотчас встрепенулась, услышав родное имя. Даже маленькая весточка о друзьях несла в себе надежду. Маленькую, но все же.       — Сидите смирно, мисс Грейнджер, если не хотите остаться без глаза, — сродни профессору проговорил Руквуд, легонько поддев ее за подбородок.       — Невыносимая всезнайка, — подсказал Волдеморт Антонину, бегло взглянув на брыкающуюся Гермиону. — Поттер, будь он неладен, без нее полный ноль. Но вы все равно не смогли его поймать, Антонин.       — Обещаю лично схватить и привести к вам мальчишку, — горделиво произнес Долохов.       — Думаю, нам больше не понадобится тратить на это время, — самодовольно улыбнулся Волдеморт.       Гермиона ловила каждое слово, каждую крупицу информации. Гарри ищет ее? Схватки с Пожирателями? Есть ли пострадавшие среди Орденцев?       Руквуд продолжал колдовать над ее внешностью с абсолютным безразличием в глазах.       — Готово, — сказал он, обращаясь к Лорду. — Применил самые сильные маскирующие чары, мой лорд.       Волдеморт внимательно посмотрел на Грейнджер и, приложив палец к подбородку, приказал:       — Улыбнись.       «Что за херня?!» — проговорила она беззвучно. Она ожидала чего угодно: пыток, легилименции, может, противного проклятья, но данная просьба — это сущее издевательство.       — Выполняй приказ, грязнокровка. Улыбайся, — оскалился Долохов.       Грейнджер, абсолютно не понимая, зачем они просят такую глупость, растянула губы в вымученной улыбке.       — У нее как будто судороги, — заключил Август, поморщившись.       Волдеморт устало вздохнул.       — Антонин, те эликсиры, которыми вы опаиваете грязнокровок в борделях перед соитием, — принеси их. Сейчас.       — Сию секунду, мой Лорд.       Долохов поклонился и мгновенно аппарировал.       Сердце Гермионы сжалось. Она, прикрыв глаза, гулко сглотнула. Грейнджер была наслышана о подобных зельях, которые лишают воли, делая из человека безвольную вожделеющую куклу. Липкий страх сродни веревкам тотчас окутал ее. Терять контроль над своим телом — что может быть хуже?       — Пару капель заставят тебя улыбаться как минимум шесть часов, mea res, — почти любовно протянул Волдеморт. Руквуд рядом негромко усмехнулся.       Гермиона, собрав последние силы, глубоко вздохнула и…       Улыбнулась, смотря в кроваво-красные глаза сидящего напротив монстра.       Улыбнулась, представив его скорую смерть.       Улыбнулась, размышляя о том счастливом моменте, когда он падет.       Улыбнулась, думая, что когда-нибудь ее мучения закончатся либо победой Гарри, либо ее гибелью.       Гермиона Грейнджер улыбнулась, вспоминая каждое уничтожение крестража в мельчайших подробностях. Представляла тот счастливый миг в деталях.       Чем громче она думала и чем шире растягивались ее губы, тем мрачнее становился взгляд ее личного кошмара.       Секунда, и Волдеморт, резво приблизившись, уже был рядом, грубо обхватив ее челюсть когтистой рукой.       — Сегодня, Гермиона, тебя ждет нечто особенное, — прошипел он ей в лицо, наклонившись. Грейнджер дернулась назад, но его пальцы сильнее сдавили щеки. — Сегодня ты получишь то, что заслуживаешь, сполна.       Их разделяла пара сантиметров.       — Я уже выдержала однажды Круциатус. И еще смогу, — храбрилась она, почувствовав, что заклятье немоты более не сковывает ее речь.       Лорд неприязненно, словно испачкавшись о нечто мерзкое, убрал руку от девичьего лица.       — Круциатус покажется тебе блажью, — холодно усмехнулся он и, схватив правое запястье Гермионы, аппарировал, унося ее с собой.

***

      Приземлившись, Лорд хлестко оттолкнул ее, и Грейнджер приложилась скулой о ржавые железные прутья. Щеку пронзила острая боль. Спустя время точно проявится синяк.       — Как тебе обстановка, Гермиона? Нравится? — язвительно осведомился Волдеморт.       Судя по невыносимому запаху трупного разложения и сырости, он привел ее отнюдь не в кофейню. Грейнджер продолжала опираться на прутья, плотно зажмурившись.       — Г-г-гермиона? — услышала она родной голос. — Эт-т-то ты?..       Рон?       Грейнджер тотчас открыла глаза и стала озираться по сторонам, чтобы убедиться, что ей не показалось.       Они прибыли в подземелья, но не Малфой-мэнора, а какие-то более ужасные. Измазанные в крови стены, снующие тут и там крысы, камеры, в которых к железным кроватям были прикованы обезображенные тяжелыми пытками мертвые тела, еще долго будут приходить ей в кошмарах.       Это выглядело как сущий ад. Отвратительное место, пропитанное болью и страданиями.       — О, Мерлин, — всхлипнула Гермиона, прикрыв рот ладонью.       — Г-г-гермиона? — снова окликнули ее.       — Рон? — почти крикнула она в ответ.       — Гермиона, это правда ты, — отчаянно проговорил друг.       Он был где-то рядом, но Грейнджер не видела его из-за тусклого освещения.       — Где он?! — яростно обратилась она к насмехающемуся над всей ситуацией Лорду. Тот широко улыбнулся, созерцая метания двух друзей.       — Прошу, — жестом пригласил он в отдаленный угол пыточной. Там, в самом конце туннеля, обмотанный колючей проволокой по рукам и ногам сидел Рональд Уизли.       Его некогда рыжие волосы превратились в один большой бурый колтун. Синяки, ссадины и разбитая губа служили ярким показателем, что Рона здесь держали явно не первый день.       — Рон!       Слезы брызнули из ее глаз. Гермиона со всех ног рванула к дальней камере.       — О, Годрик, Рон, — жалобно простонала она, пытаясь протянуть к нему руку сквозь решетку, но тщетно. Между ними было около полутора метра.       — Какая трогательная картина — встреча двух влюбленных, — скрипуче ухмыльнулся Лорд, — давеча ты утверждала, что выдержишь Круциатус, так давай поглядим, насколько хорошо ты держишь слово, mea res. Круцио.       Гермиона невольно съежилась, ожидая нестерпимую агонию, но та не наступила, зато раздался громкий вопль Рона. Грейнджер понадобилось пару мгновений, дабы осознать происходящее.       Уизли истошно орал. До хрипоты. До кровавых слюней. Его тело забилось в судорогах, глаза закатывались, а колючая проволока ввиду частых содроганий резала плоть.       Лицезреть воочию экзекуцию родных и близких — невыносимая мука.       — Прекратите! Пожалуйста, хватит! — умоляла Гермиона, переводя взор на беспристрастного Волдеморта. — Вы же обещали пытки мне! Зачем вы истязаете Рона? Я вас оскорбила, — ее голос сорвался на крик, — пытайте меня!       Лорд нехотя остановил действие проклятья и равнодушно взглянул на Грейнджер. Рональд тут же стих.       — Пытать тебя? — глумливая ухмылка. — Я никогда не утверждал, что буду проклинать тебя Круциатусом. Гораздо эффективнее на вас, благородных гриффиндорцах, действуют истязания иного рода. Смотри, как быстро ты вспомнила о слове «пожалуйста». Стоило лишь десять секунд подержать предателя крови под Круцио, и ты уже такая послушная.       Острые костяшки мужской руки невесомо прошлись по раненой скуле. Грейнджер не успела увернуться от ненавистный прикосновений.       — Правда, нужно будет исцелить твое лицо. Ты должна блистать сегодня на колдографиях.       «О чем он, ради Мерлина?»       — Колдографиях? — непонимающе спросила она.       — Золотая девочка, — сардонический тоном продолжил Волдеморт, — завтра украсит первую полосу — «Гермиона Грейнджер всегда на стороне победителя». Жаль, я не смогу созерцать реакцию Поттера и всего Ордена воочию, когда они увидят тебя счастливую, здоровую и улыбающуюся. И подле меня, конечно же.       Понимание происходящего стало зарождаться на задворках сознания.       — Что?.. Подождите, вы… Вы хотите использовать меня, как приманку?       Прозвучали деланные аплодисменты.       — Браво, мисс Грейнджер. Ты, правда, думала, что я бы ждал, пока ты соизволишь вспомнить, где может прятаться Поттер? Мило, конечно, что ты такого обо мнения, но, увы, я не располагаю таким количеством времени. Упомянутых мною трех дней не хватит расколоть тебя без пыток, а под пытками ты думать не сможешь.       Ублюдок. Монстр. Чудовище!       — Вы не собирались убивать меня, ведь так? Вы изначально планировали этот спектакль с колдографиями, чтобы дестабилизировать Орден и Гарри, выставив меня предательницей?!       — Именно, mea res. Видишь ли, Круциатус, — он указал рукой на бессознательное тело Уизли, — крайне плохо сказывается на внешнем виде. А будь ты такой в новостном издании, то тебя бы сочли скорее мученицей, нежели перебежчицей.       Волдеморт приблизился и, невзирая на ее брыкание, взял Гермиону за подбородок.       — Поттер, увидев тебя в «Пророке», сам придет ко мне. Подумает, что тебя опоили чем-то или держат под Империусом, тогда как остальные члены Ордена нарекут тебя шлюхой и изменщицей. В ваших кругах начнется разлад. Поттер будет метаться из стороны в сторону, не зная, куда себя деть и за кем следовать. Тем более три дня назад мы поймали еще и Уизли. Как удачно все складывается.       Гермиона все же смогла вырваться из хватки его пальцев и отпрянула назад, посмотрев на израненное тело друга.       — Гарри он не… Он не станет рисковать собой ради нас, — откровенно лгала Грейнджер.       Волдеморт холодно рассмеялся.       — Кого ты пытаешься обмануть, Гермиона? Поттер — сентиментальный болван. Готов поспорить, что в течение суток после выхода «Пророка» он явится сам и сдастся, лишь бы я освободил его бедных друзей.       — Я не буду! Не буду участвовать в вашей гнусной авантюре! — твердо заявила она, но, ведомая клокочущей в груди яростью, не смогла сдержать себя. — Да я лучше умру, чем позволю вам так измываться над чувствами Гарри! Вы чудовище! Мерзкий, отвратительный! Да вы же сам полукровка!       Нечто стремительно переменилось в Волдеморте. Гримаса беспросветной злости исказила змеиное лицо, всполох темной магии обжег ее кожу, норовя забраться внутрь.       Лорд протянул свои длинные пальцы к девичьей шее и, крепко зажав ту в тиски, аппарировал.       Не успела Грейнджер оклематься после резкого перемещения, как Волдеморт опрокинул ее животом на близстоящий стол. Да так сильно, что ножки заскрипели по паркету. Одной рукой он зафиксировал ее запястья на пояснице.       Страх сковал каждую клеточку ее тела, ибо она не ведала, что он собрался делать.       — Грязнокровка, возомнившая себя кем-то большим, чем просто моей пленницей, — его ладонь огладила ее спину и двинулась вниз, к ягодицам. — Грязнокровка, думающая, будто смеет противиться воле Лорда Волдеморта.       С девичьих уст сорвался сдавленный всхлип. Что он задумал? Неужели он собрался…       — Изнасиловать тебя? — озвучил ее мысли. — Почему бы нет? Ты не дурна собой, mea res.       Волдеморт грубо задрал подол платья, оголив ее попу. Грейнджер широко распахнула глаза, ощущая подступающую к горлу панику.       — Или, может, дождемся Долохова и опоим тебя зельем похоти? — шептал он на ухо, склонившись к ней. — Или отдадим стае Фенрира. Он частенько спрашивает о тебе. Как тебе предложения, Гермиона?       Она не могла произнести ни звука, ибо слова просто не формулировались под гнетом нарастающей тревоги. Его рука по-хозяйски расположилась на ее правой ягодице и сильно сжала.       — Вариантов утихомирить твою чрезмерную строптивость много.       Грейнджер более не пыталась подавить всхлипы. Слезы градом текли по девичьим щекам, пока она дрожала под нависающим над ней Волдемортом.       Запястья ныли под натиском мощного захвата. Безысходностью для Гермионы пропитался воздух, и лучше бы смерть, чем подобная унизительная экзекуция.       Мысли о том, что сейчас Волдеморт надругается над ней, возьмет силой, толкнется в ее нутро и лишит остатка былой гордости, отдавались ядовитым всепоглощающим ужасом, что оседал горечью на лёгких и сродни тупому ножу протыкал внутренности.       — Пожалуйста, не нужно, — обреченно произнесла она,       — Почему же? — сардонически поинтересовался Лорд. — Ты же готова умереть. Неужели не сможешь вытерпеть несколько насильственных соитий?       Волдеморт скользнул ладонью к ее промежности, поддел ногтем кромку трусов и, сорвав их, случайно или же намерено поранил кожу на внутренней стороне бедра.       — Слово нужно держать, Гермиона.       Грейнджер взвизгнула и снова сделала безуспешную попытку вырваться.       — Умоляю, хватит, — просила она, будучи уже на грани истерики.       Мужские пальцы прошлись вдоль ее половых губ и чуть надавили на клитор.       — Если я отпущу тебя, обещаешь ли ты выполнить мои требования, mea res? — томно спрашивал Волдеморт. — Сделаешь так, как я прикажу, будешь следовать каждому моему слову?       — Д-д-да… — прохрипела она в ответ, ощущая неистовую дрожь и полную безнадежность.       — Если посмеешь нарушить свое обещание, я доведу эту маленькую шалость до конца.       Волдеморт отпустил ее, и Гермиона, будучи полностью разбитой, соскользнула со стола на пол.       — Сейчас я позову Нарциссу, чтобы она привела тебя в порядок. У тебя будет пять минут, — бросил он, направляясь к двери, и, чуть обернувшись, притворно-ласково добавил: — Улыбайся, Гермиона.