Сaptivity

      Долго тянущиеся тоскливые знойные дни протекали за чтением книг, прогулки у пруда под надзором Пожирателей и редкие диалоги с Волдемортом, которые напоминали Гермионе неловкие разговоры с профессором Снейпом: «Да», «Нет», «Ешь».       Весьма… информативно.       В один из особо жарких дней, что было несвойственно для Британии, Гермиона, решив наведаться в безжизненный сад, спустилась на первый этаж.       Эльфы, как сообщил Лаки, по приказу Волдеморта отправились в Министерство. Гермиона не возражала против их отсутствия. Даже наоборот была рада побыть одной, но, признаться, неумение готовить стало неудобством. Благо, она делала отличные сэндвичи.       Долгожданная вечерняя прохлада наконец-то сменила знойный день. Оказавшись на улице, Гермиона глубоко вдохнула свежий воздух, наслаждаясь ощущением мнимой свободы. Ветер нежно играл с её волосами, освежая разгоряченную кожу.       Она присела на скамейку, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом. В воздухе витал аромат цветов и травы, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения.       Гермиона закрыла глаза, погружаясь в тишину природы. Она чувствовала, как напряжение покидает её тело, а мысли становятся яснее.       Но миг единения с природой был прерван громким треском аппарации, сопровождающийся взрывом, грозным шипением, звоном бьющегося стекла и звуком, который напоминал падение чего-то большого и грузного на пол.       Гермиона, подскочив, резко обернулась на шум и увидела разбитые кухонные окна, откуда валил черный дым.       — О, Мерлин! — воскликнула она.       На них напали? Орден? Или другие враги Волдеморта?       — У меня даже палочки нет, — раздосадованно протянула Грейнджер.       Внезапно раздался чей-то протяжный стон.       Гермиона, невзирая на опасность, двинулась к дому. Насколько ей было известно, Лорд окружил поместье весьма мощными защитными чарами, и сюда никто не мог пробраться, кроме доверенных лиц. Только некто очень сильный прорвался бы сквозь защиту, что вряд ли представлялось возможным в нынешнее время — Дамблдор мертв.       Приблизившись, она услышала хрип. Тяжелый. Надсадный. Гермиона предположила, что волшебнику, кому сей хрип принадлежал, было неимоверно больно.        Звук повторился, и Гермиона узнала в нем знакомые скрипучие нотки.       — Неужели это…       Донесшееся до нее сдавленное шипение прервало ее речь, но разбило сомнения, что в поместье пробрался кто-то чужой. Не медля, Гермиона бросилась в дом, игнорируя мелькнувшую мысль дать ему погибнуть.       Как только она переступила порог столовой, её взору предстала ужасающая картина. Сквозь рассеивающуюся черную дымовую завесу, тускло освещенную канделябрами, висевшими на стенах, она увидела разгромленную кухню, окровавленные осколки разбитых окон и Волдеморта, лежащего посреди этого хаоса в изодранной мантии, из прорех которой сочилась алая кровь.       Тисовая палочка валялась в метре от Волдеморта. Гермиона видела, как он старательно пытался добраться до древка, но каждое движение, судя по глухим стонам и последующему злобному шипению, давались ему с огромным трудом.       Мысль, пригвоздившая ошеломленную Гермиону к месту, билась в голове, желая быть услышанной: Волдеморт ранен. Сильно ранен.       Она может сбежать.       Она может схватить палочку и сбежать.       Она сможет?..       — Не… думай… что… у тебя получится, — выдавил Волдеморт, похоже, узревший в ее взгляде готовность совершить побег.       Их глаза встретились, и его предупреждение, приправленное твердой угрозой, повисло в воздухе. Гермиона промолчала, но ногти непроизвольно впились в ладонь.       Нечто странное нарастало внутри, и то не было желанием проверять выносливость Волдеморта и его намерение любой ценой оставить Гермиону у себя.       То было… порывом помочь Чудовищу.       Неожиданное решение пришло само.

***

      Гермиона преодолела расстояние, их разделявшее, и, по пути демонстративно подняв его палочку, остановилась в полуметре от Волдеморта. Его дыхание звучало прерывисто, а кровь окрасила пространство, растекаясь вокруг густой алой лужей.       Он рьяно пытался встать, желая забрать свое древко, но силы стремительно покидали его, а каждое движение отдавалось болью. Проклятье, его поразившее, оказалось слишком мощным.       Грейнджер считала, что Волдеморт непобедим. Вероятно, время, с ним проведенное, заставило поверить в его непоколебимое могущество и абсолютную власть над любой ситуацией.       Медленно подавшись вперед, Гермиона спросила:       — Вы можете говорить? Или кивать?       Лорд не шелохнулся. Лишь, сузив глаза, прожигал ее взглядом.       — Ваша палочка, — она вскинула холодное древко, которое едва ли откликалось на ее магию, — не будет меня слушаться в полной мере. Я не смогу убить вас, даже если очень захочу. Максимум, на что я, наверное, способна, — это манящие чары и Агуаменти.       Внимательно слушая свою пленницу, которая резко переквалифицировалась в целительницу, Лорд не переставал гневно смотреть, сохраняя молчание.       — Хорошо, — Гермиона нарочно игнорировала острый взгляд, — я призову бадьян, костерост, кроветворное и… возьму нож. Нужно разрезать мантию.       — Эльфы… — сбивчиво отозвался Лорд.       — Их нет в поместье. Вы их послали в Министерство.       Лорд оторвал глаза от Гермионы и уставился в раскуроченный потолок. Гладкая кожа змеиного лица была исполосована глубокими, словно опаленными ссадинами.       Грейнджер направилась к кухонным принадлежностям и, пошарив по шкафам, нашла старый зубчатый нож для стейка. Дракклов Лорд позаботился, чтобы ничего острее столовых приборов в доме не хранилось.       Недовольно выдохнув, она вернулась к Лорду, чей безучастный взгляд до сих пор был устремлен в сторону. Неужели стыдился своей уязвимости? Хмыкнув приятным мыслям, Гермиона, невзирая на растекшуюся кровь, уселась на пол ближе к Волдеморту, совершенно не переживая о белом платье, в которое была облачена.       Ее коленки уперлись ему в бок.       — Вы так и не ответили на вопрос, есть ли зелья? — робко обратилась она.       — Есть, — выплюнул Волдеморт, явно нехотя.       Кивнув, Гермиона крепче обхватила холодное, словно обычная ветка, древко и, призвав всю свою магию, уверенно произнесла:       — Акцио, костерост и кроветворное!       И…       Ничего не случилось. Скупой сноп искр сорвался с тисовой палочки, и на этом волшебство закончилось.       Послышался самодовольный смешок. Гермиона нахмурилась: значит, силы потешаться над ней у Темного Лорда имеются, а колдовать нет?       Насупившись, Гермиона с нажимом повторила:       — Акцио, костерост и кроветворное!       И вновь палочка не подчинилась, но, благо, потеплела — появился шанс.       — Попробуй… по одному, — сбивчиво просипел Волдеморт, повернув голову к ней. — И… не нужно говорить… так возмущенно.       — Хорошо. Акцио, бадьян!       Поразмыслив, Гермиона в первую очередь призвала именно эту настойку. Наконец-то палочка откликнулась на ее магию, и послышался шум, доносящийся с самых верхних полок кухонного гарнитура.       Мгновение спустя флакон прилетел в руки Гермионы. И почему Волдеморт просто не указал на полки? Не пришлось бы возиться с палочкой.       — Ты… небезнадежна, — едва заметно ухмыльнулся он.       Вскинув бровь, Гермиона не могла отказать себе в удовольствии съязвить в ответ:       — Вы весьма болтливы для раненного.       Лорд промолчал, но ухмылка продолжала кривить его губы.       Откупорив бутылек, Гермиона поставила его рядом и, взяв не предназначенный для одежды нож, постаралась разрезать окровавленную мантию. Глупые попытки справиться с материей едва ли увенчались успехом. Гермиона решила действовать иначе — разорвать ткань руками.       Волдеморт следил за каждым ее движением не без любопытства. Нечто непонятное для Гермионы плескалось в его холодном взгляде. Неужели заинтересовался ее умением выходить из столь трудных ситуаций?       — Я сейчас разорву мантию, — предупредила Гермиона. — Будет, наверное, больно.       — Вряд ли… больнее, чем сейчас, — вполголоса ответил Волдеморт.       Внезапная откровенность огорошила Грейнджер. Та невольно застыла, склонившись над Волдемортом. Карие глаза встретились с кроваво-красными, и что-то необъяснимое встрепенулось у нее в груди.              Ей захотелось поцеловать Волдеморта. Прикоснуться к нему губами. Прижать его к себе…       Гермиона резко отпрянула. Что за странные помыслы? Откуда они?       — Что-то не так? — равнодушно уточнил он.       О, он наверняка прочел ее мысли. Как всегда. Тряхнув головой, Гермиона сглотнула.       — Всё хорошо, — буркнула она. — Позвольте мне продолжить.       Гермиона скрепя сердце вновь приблизилась к Лорду. Плотно обхватив мантию двумя руками, она со всей силы дернула материал в разные стороны и разорвала его. Ткань, искореженная заклинаниями, поддалась ей, оголив мужской стан по пояс.       Ее глазам предстала страшная картина: иссиня-черное пятно в районе солнечного сплетения, словно паутина, окутывало его торс. Щупальца проклятия тянулись от косых мышц и до самой шеи. Кожа на первый взгляд выглядела обожженной, местами обугленной. Гермиона лишь однажды видела нечто настолько темное и жуткое — у себя после битвы в Отделе Тайн.       — Ладно… Так, — пыталась она собраться с мыслями, а саму терзал вопрос: кто же сотворил подобное с Волдемортом? Кто осмелился? У кого хватило сил?       Не теряя времени, Гермиона призвала оставшиеся два ингредиента для оказания первой помощи.       Бадьян на раны, костерост и кроветворное в рот. Каждое движение отточено благодаря длительной войне, что случилась по вине лежащего перед ней волшебника.       — Антонин… Его нужно призвать, — потребовал Волдеморт. Голос его звучал уже лучше.       — Но как? — нахмурилась Грейнджер. — У вас получится?       — Дай мне палочку. И схвати меня за руку.       Гермиона немедля выполнила просьбу-приказ.       — Моя магия истощена. Она борется с проклятьем. Расслабься и дай мне… — Лорд замолк, впившись глазами в ее, — воспользоваться твоей.       Что?       — Что? — обомлела Гермиона.       Разве такое возможно? Да и, признаться, требование звучало очень интимно!       — Нет! — возмутилась Гермиона, чуть отстранившись. — Как вы себе это представляете? Вдруг вы все силы из меня высосете подобно вампиру.       — Глупая девка! — прошипел Волдеморт. — Жаждешь убить меня?! Знаешь, что я сделаю с тобой, когда воскресну…       — Мерлин, вы невыносимы, — выплюнула Гермиона.       Угрозы, к сожалению, подействовали на нее. Грейнджер робко протянула ладонь мужчине, и тот мгновенно схватил ее. Непроизвольно зажмурившись, Гермиона застонала от боли — хватка Волдеморта была сильной.       — Расслабься. Ты должна… впустить меня.       Обескураженная услышанным Гермиона уставилась на него во все глаза.       — Прошу прощения?..       — Прощаю. А теперь расслабься и впусти меня. Я научился этой практике в Тибете, когда путешествовал. Только с твоего искреннего согласия я смогу воспользоваться твоей магией.       — Но…       — Грейнджер, не зли меня.       Тон его обрел весьма опасные нотки. Гермиона отчаянно старалась отыскать в себе силы позволить Волдеморту умереть, но нечто внутри, несвязанное с угрозами, скреблось как кошка, и она не могла.       Не могла убить его своим бездействием.       — Сконцентрируйся, — приказал Волдеморт.       Прикрыв глаза, Гермиона замерла, дабы сосредоточиться.       — Почувствуй свою магию, — тихо продолжил Волдеморт. — Ты сильна, Гермиона. Твое волшебство удивительно.       Как сладко звучали его речи. Ее щеки тотчас запылали, а на губах заиграла улыбка. Ладонь его потеплела, а Гермиона, прислушавшись к словам Волдеморта, старалась ощутить бурлящую в венах силу.       Время шло, а волшебство не откликалось на внутренний зов. Признаться, Гермиону охватило смятение, и чем глубже она погружалась в себя, тем сильнее становилось желание угодить Темному Лорду.       И вдруг она почувствовала ее — магию. Ее магию. Неистовое течение силы.       Она змеилась под кожей и, подобно пламени, поглощала Гермиону.       По телу побежали мурашки. Грейнджер выдохнула, подавив рвущийся наружу стон.       — Ты молодец, — похвалил ее Волдеморт и сродни змею-искусителю прошептал: — Приблизься ко мне.       Грейнджер без колебаний подчинилась. Открыв глаза, она заметила, что расстояние между ними сократилось до неприличия.       — Ляг мне на плечо, — твердо произнес он, глядя ей в лицо. — Не размыкая рук.       Приказы Волдеморта набирали обороты, а после их той самой близости Гермиона каждое его слово воспринимала как… намек.       — Гермиона.       — Хорошо, — гулко сглотнула она.       — Будь аккуратна. У меня каждая клетка тела болит.       — Ладно.       Собрав остатки самообладания, Гермиона, не расцепляя пальцы, несмело склонилась к нему и застыла, ибо его прерывистое дыхание опалило ей щеку. А пристальный взгляд багряных глаз пронизывал ее, казалось, до самой души. Он был в считанных миллиметрах от ее лица.       Гермиона по-глупому уставилась в ответ, боясь шелохнуться. Нечто странное творилось здесь и сейчас. Магия трещала внутри, готовая заискриться от нахлынувших эмоций.       — Позволь мне слиться с тобой, mea res, — ласково, с толикой несвойственного ему благоговения произнес Волдеморт, неотрывно смотря в карие глаза.       Гермиона, одурманенная моментом, кивнула. Волдеморт резко дернул ее на себя, сократив те крохи расстояния, что были между их лицами.       Он с жадностью прильнул к губам Гермионы с присущей ему жестокостью. Лорд словно мстил или стремился поглотить её. Его язык проник в её рот, а свободная рука обхватила волосы на затылке. Волдеморт притянул Гермиону ближе, и она застонала от его пылкого напора.       И внезапно время остановилось, а мир вокруг перестал существовать. Гермионе подумалось, что это не просто поцелуй, а момент единения. Нечто необъяснимое, доселе неведанное ей, всколыхнуло все чувства разом.       Неимоверно страстное прикосновение мужских губ, властная рука, зарывшаяся ей в локоны, и крепкий торс, на котором она почти лежала, лишали ее возможности вдохнуть.       И сейчас, когда Гермиона не могла контролировать себя, отдаваясь Волдеморту без остатка, ощутила, как его истощенная почерневшая магия медленно просачивается в нее и сливается с ее светлым, почти нетронутым тьмой, волшебством.       Гермиона вновь застонала, не разрывая поцелуя, ибо всецело прочувствовала момент, когда они становились одним целым.       Ей стало… так хорошо. Так правильно. Кожа покрывалась испариной, жар растекался по телу, собираясь внизу живота. Гермиона очаровывалась происходящим, проникалась магией Волдеморта, тонула в ней.       Грейнджер не хотелось прекращать. Она наслаждалась.       Но момент их близости резко закончился: Волдеморт, оторвавшись от девичьих губ, протяжно выдохнул и посмотрел в затуманенные глаза Гермионы.       — Спасибо, — лукавая усмешка тронула его губы.       Она нахмурилась. За что он ее благодарил?       За дверью раздались громкие шаги. В следующую секунду на кухню кто-то вошел. Обернувшись, Гермиона увидела запыхавшегося Долохова. И здесь её настигло озарение: Волдеморт провернул момент с единением магии и поцелуем, потому что нуждался в ее силе, чтобы позвать Долохова.       А Гермиона, как полная дура, совсем позабыла об истинной цели их вынужденного контакта.       — Я вам помешал? — вскинул бровь Антонин.       Поняв, в какой провокационной позе они находятся, Гермиона, мгновенно отпрянула и вскочила на ноги. Волдеморт насмешливо наблюдал за ее смущением и нервозностью.       — Вы пришли? — бросила она не без раздражения. — Прекрасно. Я чем могла, помогла. До свидания.       И пулей вылетела из кухни, усиленно игнорируя неконтролируемое желание повторить поцелуй с Волдемортом.       — Да что со мной? — задалась она вопросом, внезапно замерев на месте.       Не найдя нужного ответа, Гермиона продолжила путь до своей комнаты, намереваясь вернуться к чтению книг, которые ей любезно поставляли эльфы.

***

      — Зелье, как я вижу, подействовало на вашу пленницу, милорд? — с улыбкой поинтересовался Антонин, приблизившись к пораженному проклятьем Лорду.       — Увеличь дозу, — прозвучал ответ. — Также пропитывай страницы маггловских книг, но большим количеством, и отправляй моим эльфам. Гермиона любит читать.       Долохов озадачился.       — Но зелье и так сработало на отлично.       — Я не спрашивал твоего мнения, — ледяным тоном произнес Лорд. — Я велю — ты делаешь. Скоро бал, где будут важные люди. Мне нужна покладистая, хорошая Грейнджер, которая будет от меня без ума. Чтобы все поверили в ее любовь.       — Но если переборщить…       — То мы исправим это с помощью противоядия, которое ты любезно мне дашь, Антонин, — перебил Лорд.       Спорить с Волдемортом Антонин не стал, просто кивнул. Если того требовал Повелитель, он выполнит приказ.       — Лучше вам отправиться ко мне в поместье. Там есть все нужные средства для снятия проклятья.       Лорд сухо кивнул.       — Не смей никому сообщать о моем ранении. Скажи, что Кингсли лишь слегка задел меня, и я отбыл в Европу по делам.       Антонин внимательно осмотрел черное пятно, напоминающее паутину, и поведал весьма неприятную новость:       — До бала точно вылечим вас, но что делать с грязнокровкой? Оставить здесь? Скорее всего, снятие проклятья займет около трех-четырех дней.       Стиснув челюсти, Волдеморт шумно и очень недовольно выдохнул.       — Пусть Август за ней следит.       — Как прикажете, — сказал Антонин и призвал домовика: — Федор.       Лохматый эльф в старой красной рубахе явился и низко поклонился. Не зря он попросил Волдеморта дать его домовикам доступ к поместью.       — Звали, хозяин?       — Да. Аппарируй нас в спальню для гостей, что находится на третьем этаже.       — Как скажете, хозяин.       Долохов и Волдеморт покинули мрачное поместье, оставив Гермиону совсем одну.