Сaptivity

Месяц спустя

      Капли стекали по ее коже, сохраняющей тепло от горячей воды. Глаза были прикрыты, а легкая улыбка играла на губах. Гермиона чувствовала невероятную близость, ощущая, как их тела сливаются в единое целое.       — Да… — выдохнула она, скребя ногтями запотевшую плитку душевой кабины.       Держа ее ногу приподнятой, Том продолжал движение, и тихий стон сорвался с девичьих губ, возвещающий о высшем наслаждении.       — Я опять опаздываю, потому что кто-то чертовски сильно полюбил секс, — усмехнулся Том, нежно целуя Гермиону в шею.       — Не останавливайся… — прошептала она почти умоляюще.       — Даже не думал.       Стоя позади нее, он прижался грудью к ее спине, вдыхая аромат влажных волос.       Резкий толчок. Затем еще один — более сильный, наполненный энергией. Мерлин, как же ей было хорошо… Его рука бережно, но уверенно придерживала ее бедро.       — Я близко… — прошептала Гермиона. В голосе прозвучала едва уловимая требовательность.       Как и всегда, Том мгновенно понял ее желание и ласково коснулся клитора кончиками пальцев.       — О, Мерлин… — выдохнула она. Тело охватила приятная дрожь.       Его прикосновения в сочетании с нарастающим напряжением почти довели Гермиону до предела. Казалось, что все чувства слились воедино и вот-вот вырвутся наружу.       Том ускорил ритм. Толчок. Его дыхание стало прерывистым. Толчок. Горячий воздух касался ее затылка.       — Ты лучшее, что случилось со мной в этой жизни… — прошептала она хрипло, ощущая, как волна оргазма захлестывает все тело.       Гермиона напряглась, а затем расслабилась, словно отпустив все заботы и тревоги. Том последовал за ней почти сразу. Гермиона ощущала, как горячая сперма наполняет ее изнутри.       Том медленно отодвинулся и нежно заключил Гермиону в объятия. Она прислонилась затылком к его плечу.       Признаться, обожала эти моменты близости: каждое тихое утро рядом с ним, совместный душ, чтение газеты, обсуждение новостей и вкусный завтрак. Жаль, что у Тома практически не было выходных. Все свое время он полностью посвящал себя делам Министерства.       — Завтра суббота, — с улыбкой произнесла Гермиона.       В душе теплилась надежда, что у него найдется время на нее.       — Я постараюсь вернуться пораньше, — вяло ответил Том, проводя пальцем за ее ухом. — Пора выбираться из ванны, мисс Грейнджер. Увы. Сегодня ты завтракаешь без меня.       Гермиона демонстративно фыркнула и, отстранившись, вылезла из душевой кабины, призвав к себе полотенце с помощью беспалочковой магии. Уроки с Руквудом шли ей на пользу.       — Твои обиды на меня не действуют, — хмыкнул позади нее Том.       — Действуют. Но не так, как нужно мне, — надменно отозвалась Гермиона, укутываясь в махровую ткань. — Подарки, украшения, книги… Я получаю все, кроме твоего времени.       — Кто-то явно почувствовал свою власть.       — Не льсти мне. Ты мне даешь мнимую власть. Чтобы я не зачахла тут, как принцесса в башне с драконом, — не переставала ворчать Гермиона.       Настроение испортилось окончательно. Скоро день рождения, и Том наверняка о нем забудет.       — А как же моя человечность? Разве это не подарок? Вспомни, каким я был в нашу первую встречу, и каким стал сейчас, — он развернул ее к себе.       Гермиона отчетливо понимала, что он был прав. Том подавил в себе излишнюю агрессию ради нее. Часто повторял, что изменился благодаря ее любви. И Грейнджер в такие секунды чувствовала себя неимоверно важной для него.       Увы, заветные три слова он так и не произнес.       — Все, что я делаю для тебя… Разве этого недостаточно? — вновь прозвучал ранящий ее сердце вопрос.       Она ни на что не годится. Том ведь старается, а она… Понурив голову, Гермиона кивнула.       — Ты прав.       Поднеся руку к ее лицу, Том ласково провел пальцем вдоль щеки и приподнял лицо за подбородок. Их взгляды встретились, и Гермиона ощутила сильную потребность прижаться к нему. Вновь обнять.       — Я кое-что приготовил тебе на день рождения, — улыбнулся Том. — Никогда никому не дарил подарки. Ты будешь первой.       — Правда? — удивилась она, широко распахнув глаза.       — Да, — кивнул Том.       Радостно рассмеявшись, Гермиона заключила его в крепкие объятия, прислонившись щекой к обнаженному торсу. Том же немедля ответил ей взаимностью.       — Видишь? Я не забыл.       — Я так тебя люблю, — искренне прошептала Гермиона.

***

      — Почему ты выбрала именно это заклинание? — порой удивлялся Август, помогая ей выстроить вокруг себя столб голубого огня.       Знаменитое колдовство Геллерта Гриндевальда, «Протего Диаболика», всегда манило Гермиону. Она мечтала изучить эти чары еще в школьные годы, но ни времени, ни опытного наставника по столь сложной магии не нашлось.       Узнав о ее стремлении освоить это заклинание, Август согласился помочь. Если Лорд позволит.       Лорд позволил.       — Меня привлекает его мощь и сила, — заявила Гермиона. — Ни один враг с дурными намерениями не сможет преодолеть голубое пламя. Это поистине впечатляет.       Кивнув, Август приблизился и встал за спиной Гермионы. Легонько подхватил ее за локти и медленно поднял правую руку вверх.       — Держись уверенно. Эта магия требует полной концентрации, — говорил он. — Почувствуй, как волшебство собирается в одной точке — в палочке. Она твой проводник.       — Руна, которую ты мне показал, верная? — не отрывая сосредоточенного взгляда от древка, спросила Гермиона.       — Верная. Очерти круг вокруг себя и произнеси заклинание. Только… дай мне отойти.       Гермиона обернулась к нему.       — Ты желаешь мне зла?       Руквуд едва заметно усмехнулся, лукаво сузив глаза, и сделал большой шаг в сторону.       — Скорее, не хочу рисковать. Давай. Пробуй.       Гермиона кивнула и на мгновение прикрыла глаза. Нужно собраться с мыслями. Темные искусства не терпят ошибок. Если она дрогнет, магия может поглотить ее, превратив в пепел.       — У тебя получится, — неожиданно подбодрил ее Август.       Вдох. Выдох.       Один взмах палочкой.       Два слова.       «Ты сможешь!»       — Протего Диаболика! — воскликнула Гермиона, и вокруг нее вспыхнуло голубое свечение.       Мерцание резко стало ярко-синим, а затем… погасло, так и не превратившись в пламя. Третий провал за три дня.       — Я — неудачница? — раздосадовано вздохнула Гермиона.       — Почему? — рассмеялся Руквуд. — Это сложные щитовые чары. Возможно, только милорд сможет создать их с первого раза.       Мысли о Томе всегда согревали сердце. И ей пришла в голову замечательная идея.       — Я бы хотела отправиться в Хогсмид. Это возможно?       Как и ожидалось, Руквуд воспринял вопрос Гермионы с недоверием. Его скептический взгляд скользнул по ее лицу. Ей разрешалось выходить, но только в некоторые уголки Косого Переулка. В Хогсмиде она еще не бывала.       — Хочу приготовить для Тома ужин. И… лучшие ингредиенты только там, — уверяла Августа Гермиона. Признаться, даже не врала.       Насколько ей помнилось, Джинни всегда хвалила лавки Хогсмида за качественные продукты.       Джинни. Как давно она ее не видела… Том был категорически против их общения. И объяснял все тем, что взбалмошная рыжая ведьма — плохая компания для Грейнджер.       Воцарилось недолгое молчание. Руквуд явно взвешивал все за и против. Рисковать ради подружки Лорда его наверняка не прельщало.       — Один час, — решился он. И Грейнджер чуть ли не взвизгнула от радости.       — О, тогда отправимся прямо сейчас! Только захвачу теплую мантию…

***

      Первая опавшая листва шуршала под ногами, когда Гермиона шла по пустынной мостовой Хогсмида. Странное неестественное спокойствие царило в деревушке — обычно в послеобеденное время здесь было не протолкнуться. Сейчас же почти никого не было, за исключением мрачной процессии Пожирателей, грозно вышагивающих по периметру.       Сердце болезненно кольнуло, и Грейнджер невольно поморщилась. Снова это гнетущее чувство, будто она что-то упускает из виду, ускользающее от ее понимания. Сколько бы она ни пыталась разгадать загадку, озарение все не приходило.       Сильный ветер заставил Гермиону собрать волосы в высокий пучок, и она поспешила к нужной лавке с ярко-морковной вывеской над входом.        Редкие прохожие бросали на Грейнджер взгляды, полные нескрываемого презрения. Ожидаемо. Пожиратели же откровенно пялились, несмотря на то, что Руквуд шел рядом, охраняя ее.       — Почему они все так смотрят? Будто я — сама Лорд Волдеморт, — не выдержала она, сжав руки в кулаки.       Август хмыкнул, едва заметно приподняв уголки потрескавшихся губ.       — Ты — важная персона в магической Британии. Внимание к тебе неизбежно. — Он сделал паузу и с легкой иронией продолжил: — Почти первая леди…       Гермиона перевела на него ошеломленный взгляд.       — Звучит просто… ужасно. Леди Волдеморт, — ее передернуло от самой мысли. — Фу, мерзость.       Любовь к Тому была огромной и всепоглощающей, но любовь к его взглядам, к той тьме, что в них отражалась, оставалась прежней. Грейнджер не разделяла его идеологию и, Мерлин свидетель, даже не собиралась этого делать.       Никогда.       Наконец-то они дошли до нужной лавки.       — Нам сюда, — махнула Гермиона и, торопясь, юркнула внутрь магазина.       За прилавком стоял сухопарый мужчина преклонного возраста с проплешинами на макушке, но густыми усами под носом. Он держал кипу бумаг в руках. Увидев посетителей, недоверчиво сощурился, отложив пергаменты на деревянную столешницу. Мужчина, как и проходящие мимо волшебники сегодня, даже не пытался скрыть своей неприязни к ее персоне. Хотя, возможно, острый взгляд продавца предназначался не ей, а Пожирателю.       Август же в ответ самодовольно оскалился. По-видимому, он привык к людской ненависти.       — Доброго полудня, миледи, — скрипуче поприветствовал ее стоящий у кассы волшебник, — что желаете?       — Добрый день, — радостно ответила Гермиона. — Я бы хотела испечь… шоколадный торт. С орехами. Есть ли у вас необходимые ингредиенты?       Волшебник кивнул и скрылся за прилавком.       Полки небольшого, но очень уютного магазина были заставлены разного вида продуктами, хранящимися в стазисе. Особенно Гермиону привлек один незнакомый фрукт — или овощ? Ярко-розовый. С изящными лепестками. Внутри мякоть была усыпана загадочными черными вкраплениями.       Она сделала невольный шаг к полке, где находилось это необычное творение природы, и дотронулась до стазиса.       — Что это? — спросила она у старика, который сосредоточенно колдовал палочкой в подсобке, видимо, собирая ее заказ.       — Драконий фрукт, или пи-та-хайя, как его правильно называют, — продавец лучезарно улыбнулся. — Очень вкусно! Хотите попробовать?       — Конечно!       — Гермиона, — Руквуд осадил её с нотками предостережения в голосе, — не стоит есть незнакомую еду. Вдруг она отравлена.       — Ну знаете ли, сэр, не стоит клеветать на мою честность. Я не трачу время на отравление своих покупателей… даже если они… — старик поджал губы, а затем неохотно закончил: — Не отличаются изысканностью нравов.       Август словно был взрывопотамом в магазине ценных артефактов. Он, конечно, не разрушал хрупкую утварь, но каждое его слово вырывалось наружу с непродуманной резкостью, разрушая и без того хрупкую репутацию Гермионы.       Она приблизилась к Пожирателю и, приподнявшись на цыпочках, прошипела ему прямо в лицо:       — Прекрати позорить меня!       Ее неожиданный порыв застал Августа врасплох, и он отшатнулся. Гермиона же, высокомерно вздернув нос, направилась к прилавку, ломящемуся от лакомств.       — Прошу прощения за моего спутника. Он немного… не в себе. Я с удовольствием попробую драконий фрукт.       Мужчина кивнул и достал спелый плод с полки. Через мгновение Гермиона, закрыв глаза от восторга, наслаждалась сочной мякотью, игнорируя сердитый взгляд Августа, неотрывно следящего за ней. Пусть злится и завидует.       — Я возьму три таких. И еще… — Гермиона окинула взглядом полки, — давайте яблоки, немного винограда и итальянский сыр. Есть у вас?       — Конечно, миледи! Вино к сыру не желаете ли?       — Да. Давайте и вино, — согласилась Гермиона. — Руквуд, оплати.       Тяжко вздыхая, Август вынул из кармана несколько галеонов и грубо бросил их на прилавок. Неужели этому мужчине неведомы элементарные манеры?       Спустя пару минут Гермиона покинула лавку с несколькими пакетами, глубоко в душе надеясь, что Том оценит её старания.       — Гермиона? — до боли знакомый тихий голос обратился к ней.       Медленный поворот головы вправо — и взгляд наткнулся на Полумну Лавгуд, стоящую под руку с Теодором Ноттом.       — Луна, — ахнула Гермиона, не веря своим глазам. — Мерлин… Как ты? Как я рада тебя видеть!       Девушка сильно изменилась: впалые щеки, потухший взгляд, и на лице застыло выражение глубокой печали, почти обиды.       Грейнджер неимоверно хотела обнять её, прикоснуться к кому-то из прошлого. Она сделала шаг к Лавгуд, но та резко спряталась за спину Нотта.       Что происходит?       — Луна?..       — Прошу простить нас, миледи, — с явно выраженным пренебрежением в голосе произнес Теодор. — Нам уже пора.       Здесь что-то было не так.       — Что происходит? — спросила она у ребят, но те стремительно покинули место случайной встречи. — Август, что…       — Блейз Забини, — прервал он её. — Дальше объяснять, думаю, необязательно.       — Обязательно! — Гермиона ткнула пальцем в его грудь. — Не я его убила!       — Но по твоей вине он погиб, — подчеркнуто заявил Август, смотря на неё сверху вниз. — Как мне известно, Нотт, Забини и Лавгуд после Битвы за Хогвартс часто проводили время вместе в поместье Ноттов. Эти двое под пытками подтвердили, что не знали о намерениях их друга…       Но Гермиона дальше не слушала. В груди снова сильно закололо. Опять что-то отчаянно рвалось наружу. Зажмурившись, Гермиона попыталась найти нить воспоминаний, понять причину этой боли, возникающей каждый раз, стоило ей подумать о прошлом.       Тщетно.       Пустота.       Да, Блейз погиб, но разве она приложила к этому руку? Отнюдь! Она предупреждала его. Тогда почему эфемерные когти терзали душу? Что скрывалось там, в глубине?       — Я не виновата, — все же возразила она. И повторила свои мысли: — Я его предупреждала.       — Тогда вообще нет повода для беспокойств, — хмыкнул Август. — Пойдем, уже смеркается.

***

      — И что? Очередной провал? — с ядовитой усмешкой произнес Том, раскинувшись в кресле министра. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся.       Кучка бесполезных слуг сидела за столом, опустив головы в виноватом молчании. Безрассудная жажда власти ослепила их, не позволив понять элементарных вещей, необходимых для ее сохранения.       — Люциус, объясни мне, как так получилось, что ученики Хогвартса голодают? Куда делся бюджет одной из лучших школ в мире? — Том подался вперед, его взгляд прожигал Малфоя. — Мне безразличны эти жалкие выродки, но репутация… Репутация новой власти, Люциус, имеет огромное значение. Не хватало нам еще восстаний.       Малфой, как всегда, пробормотал о скорых исправлениях и улучшениях. Лжец и льстец. Если бы на его месте был Абраксас, он бы поверил каждому слову.       После войны страна лежала в руинах, и лишь Том прилагал усилия, чтобы возродить волшебную Британию.       Увы, зажиточная магическая аристократия не обладала достаточным умом, чтобы понять столь простые истины. Они совершали ошибку за ошибкой. И если раньше Том усмирял непокорных пытками, то здесь даже Круциатус был бессилен. Экзекуция не добавляла ни разума, ни логики.       — Всем выйти, — резко прервал он Макнейра, когда тот начал читать очередной бессмысленный отчет о проделанной работе. — Антонин, останься.       Пожиратели поспешно покинули кабинет министра. Как только дверь за последним закрылась, Том немедленно задал волнующий его вопрос:       — Российское министерство магии по-прежнему отказывается от сотрудничества?       — Да, — бесцветно ответил Долохов. — Они не признают вашу власть легитимной. Как и МАКУСА.       Гнев закипел в венах. Глупцы!       — Все заключенные прежним министерством контракты приостановлены и… — Антонин запнулся, нахмурившись.       — Говори, ну же, — рявкнул Том, теряя остатки терпения.       — Они не желают иметь дело с узурпатором, — прошептал Пожиратель почти неслышно.       — Идиоты.       Том откинулся на спинку стула, впиваясь пальцами в кожаные подлокотники. Придя к власти, он не учел, что некоторые страны Конфедерации воспротивятся его присутствию в престижном магическом сообществе. Нью-Йорк и Санкт-Петербург оказывали сильное давление на Париж, заставляя признать Волдеморта незаконным министром, а французы лишь разводили руками, признавая свою беспомощность.       Том долго ломал голову над тем, как надавить на Россию и Штаты в ответ, но решение не приходило. В такие моменты он ощущал позорную слабость, словно снова был семилетним мальчиком, не способным возразить старшим.       «Всегда найдется кто-то лучше и сильнее, Том. Всегда», — как насмешка прозвучали в сознании слова Дамблдора.       Раздражение разгоралось в груди. Нужна Гермиона. Необходима прямо сейчас. Хотелось ощутить мягкость ее кожи, вдохнуть неповторимый аромат, коснуться волос, губ, шеи…       Ему нужна Гермиона. Прямо сейчас.       — Я ухожу, — бросил он Антонину и растворился в вихре аппарации.       В поместье его ждала она. Его спокойствие хлопотало на кухне, готовя торт. Лицо ее было испачкано шоколадом. И от одного ее вида на губах Тома заиграла едва заметная улыбка.       — Ты уже пришел? — искренне удивилась Гермиона. — Я думала, ты как обычно… Ночью.       Том преодолел расстояние между ними и крепко прижал ее к себе.       — Ты сейчас измажешься в шоколаде, — попыталась предупредить его Гермиона.       Но Тому было все равно.       — Ты мне необходима, — прошептал он так, чтобы она не услышала.