Does Your Soul Define Who You Are (Определяет ли душа то, кем ты являешься?)

Место действия: где-то в галактике, в личных каютах на десятом уровне исследовательского судна «Железный Год». Что такое бог? Вещь или существо? Личность, уверенная в собственной воле, или сила, уверенная в своём могуществе? Может быть, бог — это нечто, что поднимается над человеком, а затем обрушивается на него, словно буря. Сила, уничтожающая каждого, кто осмелится бросить ей вызов, подобно молниям Зевса, которые некогда низвергались с Олимпа на смертных, дерзнувших поднять руку на бессмертных. Если боги — это силы, а не личности, тогда королева «твёрдого мяса» по праву может называться богиней разрушения. Она не знает сна. Не знает усталости. Её существование продолжается до тех пор, пока её слуги не сотрут в прах всё, что встречается на их пути, и не установят полный, абсолютный контроль. Перед этим существом человек бессилен. Перед этой холодной и безжалостной тварью, которая не знает ни жалости, ни отдыха. Один её крик пробегает ледяным холодом по позвоночнику, сковывая тело первобытным страхом. Это страх, который лишает движения, который сжимает горло и отнимает голос, превращая человека в неподвижную статую. Страх, который не даёт сбежать. Не позволяет спрятаться. И всё же человек продолжает верить, что он — бог. Несмотря на всё. Несмотря на то, что чудовище вроде королевы ксеноморфов является живым доказательством обратного. Дышащим, движущимся, убивающим доказательством того, что во вселенной существуют силы, перед которыми человеческая воля — ничто, человеческая мощь — лишь пыль, а человеческая гордость — повод для насмешки. Человек слишком сильно верит в собственные достижения. Он строит города и называет это цивилизацией. Он создаёт оружие и считает, что обрёл власть. Он покоряет звёзды и убеждает себя, что стал богом. Но человечество пытается управлять тем, что ему не принадлежит. Оно стремится подчинить силы, которые не поддаются контролю. Оно пытается раскрыть тайны, которые не предназначены для понимания. И в своём безумии, в своём высокомерии, в своём слепом упрямстве человек берёт собственное творение — то, что однажды назвал богом, — и превращает его в демона. Утро’ был убеждён, что контроль — всего лишь вопрос нейронных паттернов. Набор электрических импульсов, карта связей внутри мозга. Когда он просканировал голову королевы твёрдого мяса, он увидел лишь то, что хотел увидеть: простую науку, почти детскую задачу, уравнение с заранее известными переменными. Он был уверен в себе. Уверен до высокомерия. Подобная уверенность выходит за пределы разумного. Она выходит даже за пределы человеческого. Его богиня — его собственное творение, его идеальное человеческое оружие — оказалась умнее, чем он когда-либо был готов признать. И её гнев уничтожил его. Потому что ни одна королева «твёрдого мяса» не является безмозглым животным. В её действиях нет хаоса. Нет случайности. Нет бессмысленной ярости. Всё подчинено расчёту. Она разумна. Так же разумна, как человек. Возможно — даже больше. Люди просто не хотят этого признавать. Они делают иное предположение лишь потому, что она не говорит на их языке. Потому что не произносит слов, не пишет книг, не создаёт музыку и не возводит храмов. Человеческая раса привыкла думать — ошибочно и губительно, — что всё, что не говорит, является низшей формой жизни. Существом, движимым лишь примитивным инстинктом размножения и выживания. Но это ложь. Я уверена: её мозг как минимум в четыре раза больше человеческого. Огромная, сложная и совершенная структура скрыта под чёрным гребнем её головы. Этот гребень возвышается над телом, словно корона. Символ её власти. Каждый раз, когда она раскрывает пасть — когда челюсти расходятся в стороны, когда обнажаются зубы, а внутренние челюсти извиваются в ожидании удара, — это становится очевидным. Она оценивает шансы — свои и противника. Взвешивает риски. Планирует. Предвидит исход. И она сделает всё, чтобы выжить. Поэтому она выживает. До того момента, пока какое-нибудь оружие — созданное человеческими руками, питаемое человеческой гордыней и направляемое человеческим страхом — наконец не уничтожит её. Но даже тогда…Её потомство продолжит жить. С тех пор как я оказалась здесь, один и тот же вопрос не даёт мне покоя: почему люди вроде Карлоса так уверены в своих богах? Что есть в этом корабле, что заставляет их считать себя чем-то большим, чем они есть на самом деле? Всё это выглядит печально, потому что в сущности является лишь иллюзией. Когда я охочусь, я никогда не позволяю себе думать, что добыча слабее меня. Я не убеждаю себя, что сильнее её. Это опасная ошибка. Даже моя броня может быть разрушена, даже моё оружие может подвести. И я тоже могу умереть. Сегодня в животе сидит тяжёлое, неприятное чувство. Предчувствие, от которого невозможно избавиться. Сегодня мне предстоит встретиться с так называемым богом, который управляет этими кораблями — с Ораном. С человеком, которого я до сих пор не видела, потому что он, как мне постоянно говорят, слишком занят. Иногда я смотрю на данные, на экраны, на детали того, что происходит вокруг, и каждый раз думаю одно и то же: всё это плохо. Этот человек — последний, с кем мне хотелось бы встретиться. Богатые люди, обладающие деньгами и властью, часто начинают верить, что сами стали богами. И иногда именно такие люди оказываются самыми жестокими. Эмма подняла взгляд и прислушалась. Рядом Джейки дышал глубоко и ровно, находясь в своей странной, почти неподвижной дремоте. По какой-то причине прошлой ночью он попросил Люси провести его обратно в лаборатории на двадцатом уровне. Эмма до сих пор не понимала, зачем. Они говорили о мышах — о маленьких белых лабораторных мышах. В тот момент она была слишком сонной, чтобы вслушиваться в разговор, и теперь не могла восстановить его целиком. И всё же это не давало ей покоя. Мыши? Неужели Джейки проголодался или что-то в этом роде? Живая добыча никогда не была в его стиле. И всё же эта мысль не давала Эмме покоя. Она потянулась, медленно выпрямляясь после сна, затем села и провела рукой по растрёпанным волосам. В этот момент компьютерный терминал у стены ожил. Экран вспыхнул мягким светом, и на нём начали появляться строки новых уведомлений. По комнате разнёсся механический голос: — Доброе утро, Эмма Вингейт. У вас десять новых сообщений. Эмма недовольно посмотрела на экран. — Почему каждый раз, когда я отключаю твой голос, он каким-то образом снова включается? Компьютер спокойно ответил: — Мисс Джулия Ибос каждое утро сбрасывает настройки с панели своего компьютера. Таким образом вы получаете свои сообщения. Эмма почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжались в кулак. Эта невыносимая женщина. Она терпеть не могла голос компьютера, а эта медицинская зануда упрямо возвращала его каждый день. Эмма поднялась на ноги и взяла в руки управляющую панель. — Покажи только важные сообщения из этих десяти. Компьютер послушно ответил: — Одно сообщение от Карлоса напоминает вам об ужине с Ораном. Второе сообщение от Люси Саммерс сообщает, что она и мисс Джулия Ибос будут сопровождать вас в офисный комплекс мистера Орана. Эмма повернула экран к себе. — А какое из них самое плохое? Экран компьютера вспыхнул мягким светом. — Сообщение номер восемь, — сообщил механический голос. — В нём говорится, что вам следует покинуть корабль и что вы являетесь нежеланным гостем на борту «Железного Года». Отправлено с десятого уровня. Эмма медленно положила пальцы на панель управления и начала печатать. На её губах появилась лёгкая усмешка. Электроника всегда была её стихией. Она уже знала, как ответит. Экран слегка дрогнул, когда она пробилась через защиту и проникла в систему панели Джулии. Улыбка на её лице стала шире, почти злорадной. — Ну что ж, — пробормотала она, — весь сегодняшний день твой компьютер будет говорить тебе только одну фразу: «ты недостойна». Она резко ударила пальцами по сенсорной панели и наблюдала, как система перенастраивается. Да, это был лишь небольшой взлом. Возможно, не самый достойный поступок. Но эта женщина действовала ей на нервы. Честно говоря, Люси, которую Эмма сначала считала настоящей стервой, оказалась не такой уж холодной. В ней, по крайней мере, было что-то человеческое. То же самое можно было сказать и о Лео. С Джулией всё оставалось неясно. Маркус, казалось, жил в каком-то собственном мире, полностью погружённый в свои исследования. А вот Карлос… Карлос был просто самодовольным ублюдком. Эмма быстро выключила экран, чтобы никто не смог отследить её действия. Позади раздался тихий щелчок. Она медленно повернула голову — и вздрогнула. Джейки стоял прямо за её спиной и молча смотрел на погасший экран. Джейки тихо повернулся, наблюдая, как Эмма вздрогнула, заметив его за своей спиной. Некоторое время он молча смотрел на неё, вспоминая выражение её лица, с которым она только что печатала на панели управления — сосредоточенное и злое. — Что ты делать? — наконец спросил он. Эмма слегка повернулась к нему. — Я бы очень хотела, чтобы ты перестал подкрадываться ко мне так тихо. Джейки постучал верхней правой мантибулой — короткий жест, в котором слышалось лёгкое недоумение. — Обычно ты чувствовать, когда я позади. На этот раз ты быть слишком поглощён, чтобы заметить. Эмма бросила взгляд на потухший экран и отодвинула панель в сторону. — Ты прав. Я не обращала внимания. Я просто немного испортила чью-то компьютерную панель, потому что они постоянно сбрасывают настройки моей. Джейки чуть наклонил голову. — Голос компьютера. Тебе не нравиться голос компьютера. Эмма тяжело вздохнула. — Не просто не нравится. Я его ненавижу. Поэтому я позаботилась о том, чтобы человек, который каждый раз его включает, больше не смог этого сделать. Джейки медленно отступил на шаг и поднял небольшой коричневый мешочек. В некотором смысле он был обязан Люси за помощь. Именно её он попросил изготовить эту вещь, потому что всё его оборудование для выжигания и снятия шкур осталось на борту их корабля. К тому же она была самкой уман и могла подсказать, как лучше сделать украшение. Раньше ему никогда не приходилось создавать ожерелья. У него было всего несколько маленьких птичьих черепов, подвешенных на тонких нитях к верхней пластине. Костяные ожерелья никогда особенно его не интересовали. В юности он видел, как многие молодые самцы изготавливали такие украшения на борту корабля, но всегда считал это излишним проявлением тщеславия. Однажды он даже позволил себе рассмеяться над одним из них — над охотником, который превратил наплечные доспехи в целые пластины из черепов. Это оказалось большой ошибкой. Старший самец воспринял смех как вызов, и вскоре они встретились в боевой яме. Джейки проиграл тот бой без всякого сомнения и после чувствовал себя крайне глупо. С тех пор он больше никогда не смеялся над украшениями из костей — какими бы безвкусными или странными они ни казались. Он протянул небольшой мешочек. — Это тебе, — сказал он. Эмма слегка подняла взгляд. — Что это? Джейки наклонился чуть ближе. — Открыть и посмотреть. Эмма медленно развязала шнурок и заглянула внутрь. Затем осторожно достала содержимое. На её ладони оказалось крупное ожерелье из костей — пять маленьких черепов и несколько тонких рёбер, соединённых прочными нитями. Она внимательно рассматривала его. Украшение было сделано удивительно аккуратно: каждая кость занимала своё место, образуя продуманную, почти симметричную композицию. Её взгляд медленно поднялся и встретился с глазами Джейки. — Ты… сделал это для меня? Джейки слегка наклонился вперёд. — Да. Тебе нравиться? Кость — не совсем мой стихия, но я подумать, что это будет хорошо смотреться на тебе. Он опустился на колени и аккуратно забрал ожерелье из её рук. — Я прочитать, что самки уман любить украшения. Мой народ носить ожерелье и другой предмет из черепа как знак гордости. Они показывать, кто ты есть. Он наблюдал, как Эмма откинула волосы назад, открывая шею. — Мне казаться, эта вещь говорить о тебе больше, чем слова. Джейки осторожно завязал ожерелье. Нить была сделана из того же прочного материала, что и его одежда. Он всегда носил с собой несколько запасных отрезков, но сейчас один из них оказался особенно кстати. Он мягко убрал волосы Эммы назад и провёл пальцем по маленьким черепам, проверяя, как они лежат на её шее. — Тебе идти. Он едва успел закончить фразу, как Эмма внезапно обняла его, крепко обхватив руками за плечи. Джейки инстинктивно поднял её с пола и прижал к себе, удерживая за талию. — Странно думать, — тихо произнёс он, — что когда-то я видеть в тебе слабую самку уман. Эмма провела рукой по его дредлокам. — Джейки, я действительно была слабой. Я была трусихой. Не чувствуй себя виноватым за то, что тогда видел это. Я была твоей добычей — и у тебя не было причин думать иначе. Она слегка подняла голову и посмотрела на него. — Спасибо за ожерелье. Именно в этот момент из дверного проёма раздался голос: — Простите… я ничего не прерываю? Джейки резко поднял голову. Дверь их каюты распахнулась без стука — на пороге стояла Джулия. У Эммы не было времени даже понять, что происходит. В следующее мгновение Джейки внезапно отпустил её. Она потеряла равновесие и упала на кровать спиной вперёд. Джейки резко выпрямился и поднял когтистые руки. — Грубая самка уман. Ты никогда не слышать, что нужно стучать? Джулия скрестила руки на груди, глядя на них с явным раздражением. — Меня тошнит от вас двоих. Но прежде чем разговор успел продолжиться, Люси решительно протолкнулась мимо неё в комнату. — Не обращайте внимания, — сказала она, отмахнувшись. — Сегодня у неё особенно скверное настроение. Она слегка махнула рукой в сторону коридора. — Мы пришли проводить вас в офис Орана. Я отправила тебе сообщение сегодня утром. Эмма приподнялась на кровати. — Да, я получила его. Прости, что не ответила. Джейки просто хотел кое-что мне показать. Джулия демонстративно приложила ладонь ко лбу. — О, и что же это было? Дай угадаю… возможно, его… Она не договорила. Люси с силой ударила её по лодыжке. Джулия взвизгнула и, прихрамывая, отступила назад в коридор. Люси проводила её холодным взглядом. — Немного уважения не повредит, — сказала она спокойно. — Мне нравятся Джейки и Эмма. И Лео тоже. Он скоро подойдёт. Она скрестила руки. — Даже если он мне не по душе, мы с Лео всё равно согласны в одном: эти двое — хорошие люди. И они не заслуживают того дерьма, через которое вы их заставляете проходить. Она посмотрела в сторону коридора, где скрылась Джулия. — Например, тот тест психоанализа, который ты устроила. Джулия резко обернулась. — Ты знаешь правила «Железного Года». Бить других сотрудников запрещено. Люси громко фыркнула. — Ой, да заткнись! Ты это заслужила. Тот тест, который ты провела, сам по себе нарушение правил. В статье девятой ясно сказано: каждый пациент, проходящий психоанализ, имеет право заранее знать о тесте. Она раздражённо махнула рукой. — Я бы дала тебе пощёчину ещё тогда, если бы Карлос не ныл из-за своего разбитого носа. Люси наблюдала, как Джулия слегка прихрамывая уходит прочь. Затем её взгляд переключился на Эмму и Джейки, которые смотрели на неё с явным удивлением. — Идите за мной. Я решила не вести вас обычным маршрутом. Пойдём другой дорогой — будет куда интереснее. Эмма осторожно шагнула вперёд. — Интереснее? Люси широко развела руками. — Да ладно, вам понравится. Это будет гораздо интереснее того маршрута, по которому вас всё время водят. *** Джулия слегка повернулась, когда они проходили мимо огромных панорамных окон. За прозрачным стеклом раскинулась бездонная чернота космоса. — Это просто глупо, — раздражённо сказала она. Лео бросил на неё короткий взгляд. — О, да ладно. И в чём теперь твоя проблема? Джулия сжала кулаки и резко обернулась. Её взгляд остановился на костяном ожерелье, которое висело на шее Эммы. — Моя проблема? — резко переспросила она. — Кто-то взломал мою компьютерную панель! И теперь всё утро она повторяет одну и ту же фразу! Она бросила раздражённый взгляд на тёмное пространство за иллюминатором. — «Ты недостойна». Снова и снова. Каждые двадцать секунд. Кто-то проник в систему, и я не могу это исправить! Лео равнодушно пожал плечами и сделал глоток кофе. — Без обид, Джулия, но ты действительно умеешь выводить людей из себя. Мой прогноз простой: ты кого-то задела, и этот кто-то решил ответить тебе тем же. Джулия заложила руки за спину и продолжила говорить, не обращая внимания на его слова. — И это ещё не всё. У меня пропали лабораторные мыши. Пять белых мышей, на которых я проводила эксперименты. Она фыркнула. — Готова поспорить, что это Люси. Она украла моих мышей и превратила их в эти маленькие черепа для ожерелья. Чтобы эта космическая девочка выглядела модно. Лео резко повернулся к ней. — О, ради всего святого, повзрослей. Люси — да, у неё сложный характер. И да, она может быть настоящей стервой. Но она не ворует чужие вещи. Лео отошёл в сторону, наблюдая, как Джулия раздражённо отвернулась и уставилась в сторону коридора. Затем он спокойно подошёл к стеклянной стене рядом с Люси. — Ты украла её мышей и взломала её панель? — тихо спросил он. Люси опустила взгляд на стакан с безалкогольным напитком и слегка покрутила его в пальцах. — Я не крала мышей, а всего лишь одолжила. Я собиралась вернуть их позже. В конце концов, лабораторные мыши стоят копейки. Я могу купить ещё пять всего за три кредита. Лео уставился на неё с явным раздражением. — Что? То есть ты всё-таки их украла. Ты понимаешь, насколько это неправильно? Люси спокойно посмотрела на дольку апельсина в своём стакане. — Она всё равно собиралась их убить, — ответила она равнодушно. — Я просто нашла им лучшее применение. Она слегка пожала плечами. — Джейки хотел сделать ожерелье из черепов. Я помогла ему. И, между прочим, получилось очень красиво. Он подарил его Эмме. Лео несколько секунд молча смотрел на неё, затем моргнул. — Ты невероятная, ты это знаешь? За такое можно попасть в серьёзные неприятности. Правила корабля прямо запрещают воровство. Люси подняла на него взгляд. — С каких пор тебя волнует, попаду я в неприятности или нет? Ты ведь меня недолюбливаешь. Лео раздражённо фыркнул. — Это правда, недолюбливаю. Но, к сожалению, есть часть меня, которой было бы жаль тебя, если бы морпехи решили заняться твоим воспитанием. Он бросил взгляд в сторону коридора. — Эти ребята — жестокие ублюдки, которым нравится причинять боль. Особенно тот идиот Лексингтон. Люси допила свой напиток и спокойно поставила пустой стакан в нишу автомата. — Мне не нужна твоя жалость, Лео. Она перевела взгляд вперёд, где Эмма и Джеуки шли рядом, медленно двигаясь вдоль огромных окон. За стеклом тянулось бесконечное пространство космоса, и Эмма время от времени останавливалась, чтобы рассмотреть далёкие огни. Лео скрестил руки на груди. — Вчера Лексингтон сорвался и сломал одному парню руку в грузовом отсеке — всего лишь за дерзкий ответ. В последнее время он всё чаще теряет контроль. И это плохой знак. Ты сама это видишь. Люси подошла к автомату с напитками и взяла два стакана. — Как ты сам сказал, Лексингтон глупее меня, — спокойно ответила она. — Значит, со мной всё будет в порядке. Разве нет? Лео наклонился ближе, понижая голос. — Я серьёзно. Мне бы не хотелось, чтобы ты когда-нибудь столкнулась с ним. Чёрт возьми, он дважды пытался ударить Эмму. И оба раза драку начинала не она. Люси посмотрела на напитки в своих руках. — Я слышала об этом. Лео продолжал идти рядом. — Тогда ты понимаешь, о чём я говорю. Люси тихо усмехнулась. — О да, я прекрасно понимаю твою точку зрения, Лео. Просто перестань пытаться запихнуть её мне в глотку. Она подняла один из стаканов и ускорила шаг, догоняя Эмму. — Я прочитала твою личную информацию, — сказала она, протягивая напиток. — Там сказано, что ты любишь горячий шоколад. Эмма внимательно посмотрела на неё, прежде чем взять стакан. — Почему ты так добра ко мне? Люси глубоко вдохнула, словно собираясь с мыслями. — Послушай… я знаю, что могу быть стервой. И тогда я вела себя отвратительно. Особенно когда смеялась над тобой из-за того, что случилось на Каллисто. Она слегка повернулась, глядя на Эмму уже без прежней насмешки. — Просто я не согласна с тем, как люди обращаются с вами обоими. Они смотрят на тебя так, будто ты какое-то осквернение, лишь потому, что тебе нравится Джейки. Люси снова глубоко вдохнула. — Я разговаривала с ним, пока он делал это ожерелье. И знаешь… на мой взгляд, он очень особенное существо. Эмма опустила ладонь на маленькие черепа у себя на груди. — Он больше, чем особенный. Таких, как он, больше не будет. Люси тихо рассмеялась. — Знаешь что? Даже если твои чувства к нему — это что-то большее, чем просто дружба… я считаю, что это здорово. На её лице появилась широкая улыбка. — По крайней мере, ты умеешь смотреть дальше чужих ярлыков. Людям стоило бы этому научиться. Может быть, тогда они перестали бы быть такими идиотами. Она спокойно подошла к Джейки и подняла стакан. — Ты говорил, что хочешь попробовать кофе. Я принесла его тебе. Джейки взял напиток и внимательно посмотрел на него. — Я слышать о нём, но никогда не пробовать. Эмма слегка улыбнулась. — Значит, сегодня будет твой первый раз. В этот момент рядом с Люси появился Лео. — Боже мой, — сказал он с притворным изумлением. — Ты действительно можешь быть милой, когда захочешь. Люси бросила на него короткий взгляд. — Заткнись, Лео. *** Оран медленно поднялся со своего места в тот момент, когда массивные двери кабинета бесшумно распахнулись. Он наблюдал, как внутрь вошли трое учёных, а следом за ними — Эмма и Джейки. Тонкая струя дыма от сигары медленно поднялась к потолку. — Наконец-то вы добрались, — произнёс он спокойно. Люси сразу сделала шаг назад, уступая место Джулии. Та, напротив, уверенно выступила вперёд. — Прошу прощения за задержку. Мы остановились у окон по левому борту «Железного Года» и немного задержались, любуясь видом. Оран приподнял бровь. — Постарайтесь впредь не позволять виду из окна становиться причиной опоздания. Я человек занятой. Джулия слегка склонила голову и отступила. — Этого больше не повторится. Лео перевёл взгляд на Эмму. — Мы оставим вас наедине. Уверен, мистеру Орану есть что обсудить с вами. Люси легко помахала рукой. — Будь осторожна, хорошо? Мы будем ждать. Эмма обернулась, наблюдая, как учёные выходят из кабинета. Двойные двери мягко закрылись за их спинами, и в комнате стало заметно тише. Она повернулась обратно и встретилась взглядом с Ораном. Он оказался коренастым мужчиной примерно тридцати пяти лет, одетым в строгий чёрный костюм. Короткие тёмные волосы и аккуратная борода подчёркивали резкие черты его лица. Его тёмно-карие глаза внимательно изучали её, пока он медленно затягивался сигарой. Оран выпустил дым и слегка улыбнулся. — Что ж… наконец мы встретились, Эмма Вингейт. Оран медленно подошел к своему креслу. Его движения были плавными и точными, словно каждый жест был заранее просчитан. В нём чувствовалась спокойная, почти небрежная власть человека, привыкшего, что его слушаются без вопросов. — Пожалуйста, садитесь, — произнёс он мягко. — Оба. У нас есть немного времени. Ужин будет готов через несколько минут. Эмма опустилась в кресло напротив. Оно оказалось мягким, глубоким, почти слишком удобным. Рядом Джейки некоторое время разглядывал своё сиденье с явным подозрением. Его мантибулы тихо постукивали друг о друга. Охотник сомневался, выдержит ли конструкция его вес. Оран перевёл взгляд на высокого яутджа. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то трудноуловимое — смесь любопытства, расчёта и холодного интереса. — Джейки, не беспокойся. Кресло усиленное. Оно выдержит твой вес. И, вероятно, вес ещё двоих таких же. Он наблюдал, как охотник осторожно опустился на сидение. Конструкция выдержала без единого треска — лишь тихий скрип кожи выдал напряжение материала. Взгляд Орана снова вернулся к Эмме. Он изучал её внимательно, почти бесцеремонно — как редкий экспонат, который неожиданно оказался в его коллекции. Его глаза медленно скользнули по её лицу, по волосам, по шее и наконец остановились на костяном ожерелье. Маленькие черепа смотрели на него пустыми глазницами. Оран поднял со стола коробку из тёмного дерева, инкрустированного серебром, и открыл её. — Сигару? — предложил он. — Кубинские. Пять лет выдержки. Лучшие во вселенной. Внутри аккуратным рядом лежали плотные тёмные сигары. Эмма слегка махнула рукой. — Нет, спасибо. Я не курю. Оран усмехнулся и снова затянулся. Дым медленно поднялся вверх, окутывая его лицо. — Что ж… — протянул он. — Должен признать, ты весьма интересная личность. Не каждый день встречаешь человека, который путешествует по галактике на корабле охотника. Оран перевёл взгляд на Джейки. — И всё же ты не стала трофеем на его стене. В комнате повисла короткая пауза. Эмма опустила глаза. — Яутджа не убивают самок слабых видов, — тихо сказала она. — Это противоречит их кодексу чести. Они охотятся на равных. Оран некоторое время молча смотрел на неё. В этот момент из боковой двери показался шеф-повар — в белом колпаке и фартуке. — Ужин готов, сэр. Оран тихо вздохнул, словно его прервали на самом интересном месте. Он коснулся панели управления на столе. — Хорошо. Вносите. Он коснулся панели на столе и наблюдал, как механизм плавно приходит в движение. Рабочая поверхность медленно раздвинулась, изнутри поднялась дополнительная секция, вытянувшаяся вперёд и превратившая стол в длинный обеденный. Экран встроенной панели бесшумно ушёл вниз, освобождая пространство, а скрытые отсеки один за другим раскрылись, поднимая на поверхность столовые приборы, тарелки, бокалы и бутылку вина. Оран улыбнулся, заметив удивление на лице Эммы. — Нравится? — произнёс он с лёгкой гордостью. — Это трансформирующийся стол. Здесь можно проводить и ужины, и деловые встречи. Он смотрел, как повара аккуратно расставляют блюда, заполняя поверхность тарелками и графинами. — Прекрасная конструкция, если позволите мне самому так сказать. Эмма перевела взгляд на столовые приборы. Перед ней лежал целый ряд вилок и ложек — не меньше пяти с каждой стороны тарелки. Она на мгновение замерла, пытаясь понять, в каком порядке ими пользоваться: начинать снаружи или наоборот. Она повернула голову и заметила, что Джейки уже взял одну из маленьких ложек и задумчиво тыкает ею в верхнюю правую мантибулу, словно пытаясь понять назначение странного предмета. Оран тихо фыркнул. — Начинают с внешних приборов и постепенно переходят к внутренним. Эмма медленно подняла на него взгляд. — Понятно. Она снова посмотрела на Джейки — и в этот момент увидела, как он спокойно согнул ложку зубами. Металл хрустнул, после чего охотник разжал челюсти. Погнутая ложка описала дугу и со звоном улетела через всю комнату. Оран наблюдал за этим с короткой паузой, затем сухо заметил: — Похоже, мне действительно придётся заказать более прочные столовые приборы. Эмма осторожно подцепила крошечной вилкой кусочек рыбы. Движение вышло почти робким, словно она боялась нарушить хрупкое равновесие этой странной встречи. — Спасибо, что пригласили нас на ужин, — сказала она. Оран сидел в кресло напротив. Его движения оставались плавными и уверенными. — Я внимательный человек, — произнёс он, выбирая закуску. — И решил, что вам стоит познакомиться с тем, кто управляет этими кораблями. Эмма опустила взгляд на свою тарелку. Безупречный фарфор с тонкой золотой каймой блестел в мягком свете ламп. Она наблюдала, как повара в белых фартуках почти торжественно унесли пустую посуду. Через мгновение перед ней поставили новое блюдо — большое, накрытое серебряной крышкой. Из-под неё поднимался лёгкий пар. Оран следил за этим с довольной улыбкой. — Жареный Но-Бо, — сказал он, когда крышку сняли. На блюде лежала тёмная, хрустящая туша существа, источавшая запах дыма и специй. — Я слышал, вам нравится такая еда. Поэтому попросил достать одного у учёных с нижних уровней. Он слегка усмехнулся. — Это было их экспериментальное животное. Настоящее «детище» одного из них. Но, уверен, на вкус оно превосходно. В конце концов, всё, что не убивает нас, делает нас сильнее. Или, в данном случае, вкуснее. Эмма посмотрела на него. В её взгляде не было ни благодарности, ни удовольствия. Только холодное, глубокое отвращение. Он убил это существо лишь ради эффектного ужина. Какая бессмысленная жестокость. Джейки тем временем смотрел на столовые приборы, аккуратно разложенные перед ним. Серебряные вилки, ножи, ложки — слишком маленькие и тонкие. Он медленно отодвинул их в сторону когтистой ладонью. В этом жесте не было злости — лишь тихое раздражение. Он не знал, как ими пользоваться. Не понимал, в каком порядке их брать, как держать, как есть этим странным человеческим способом. Попытка притворяться, будто он способен легко принять их обычаи, казалась ему бессмысленной. Да и в любом случае это было невозможно. Его когти были слишком большими и тяжёлыми для крошечных серебряных ложек. Он никогда не изучал этот человеческий ритуал. Потому что это не имело значения. Это был не его мир. И сколько бы он ни пытался — он всё равно никогда не станет одним из них. Джейки без колебаний протянул руку и схватил одну из жареных ножек. Движение вышло резким, почти первобытным. Он с хрустом вырвал её из туши, и мясо легко отделилось, обнажив белую кость под тёмной хрустящей корочкой. Оран повернул голову, наблюдая за этим с лёгким интересом. Охотник вгрызся в ногу Но-Бо, разрывая плоть мантибулами с той же лёгкостью, с какой человек ломает хлеб. Сок потёк по его подбородку, капая на стол, но Джейки не обращал на это никакого внимания. Для него еда оставалась просто едой. Ритуалы существовали лишь для тех, кто нуждался в них. — Полагаю, ему стоит поработать над манерами за столом, — заметил Оран с едва заметной усмешкой. В его тоне слышалось то спокойное снисхождение, с которым люди наблюдают за диким зверем за стеклом. Эмма посмотрела на Джейки. В её взгляде не было ни неловкости, ни осуждения. Только понимание. Она знала, что перед ней не зверь и не чудовище — просто существо из другого мира, живущее по иным законам. Она опустила глаза на мясо на своей тарелке. Оно было идеально нарезано, безупречно приготовлено и аккуратно выложено на фарфоре. И вдруг ей стало тяжело глотать. — Я не учила его есть по-нашему, — сказала она. И это была правда. Она никогда не пыталась сделать из него человека, не пыталась переделать его привычки или заставить жить по чужим правилам. Аппетит исчез окончательно. Всё происходящее казалось ей нелепым. Пустым. Этот ужин пах не гостеприимством, а праздным любопытством богатого человека, привыкшего превращать всё вокруг в зрелище. Словно они оказались в зоопарке или на сцене, где им отведена роль главного представления. Вряд ли Орана интересовала она сама. Его, скорее всего, занимал их корабль. Их технологии. Их оружие и броня. Для такого человека всё вокруг было ресурсом — чем-то, что можно купить, разобрать, присвоить. Каждая пластина её брони наверняка казалась ему золотой жилой. Оран бросил на неё короткий взгляд. Женщина напротив была слишком молчаливой. Слишком спокойной для человека, который вернулся из глубин космоса живым. Он достал ещё одну сигару и неторопливо закурил. Дым мягко окутал его лицо. — Значит, охотники не убивают человеческих самок? — спросил он. — Любопытно. Очень любопытно. Эмма аккуратно положила вилку на стол. — Нет. Не убивают. Оран слегка улыбнулся. — Тогда ты, должно быть, спасла ему жизнь или что-то в этом роде? Эмма подняла на него глаза. — Я убила «твёрдое мясо», — сказала она спокойно. Она мельком посмотрела на Джейки. Охотник лениво бросал обглоданные кости обратно на блюдо, словно мыслями был уже далеко отсюда. — Он пощадил меня, — продолжила она. — А потом мы стали помогать друг другу. Она говорила тихо, но в её голосе звучала гордость — гордость не за себя, а за него. — Охотник и добыча. Два существа из разных миров, которые решили выжить вместе. Оран медленно поднялся. Обойдя стол, он остановился рядом с ней. — Твёрдое мясо… — повторил он. — Ты имеешь в виду ксено? Он наклонился ближе, и в его глазах загорелся знакомый ей огонь — жадный, холодный интерес. — Удивительные создания, — тихо произнёс он. — Я всегда хотел увидеть одно из них. Живым. Эмма замерла посреди движения. На мгновение ей показалось, будто сама реальность остановилась, будто невидимая рука сжала её горло и вырвала из лёгких воздух. Кровь отхлынула от лица, оставив после себя холодную пустоту. Откуда он знал? Откуда этот человек знал, что «твёрдое мясо» — это ксено? Это было их слово. Их обозначение. Так они называли этих существ на Каллисто. Этот термин не существовал в учебниках, не звучал в научных докладах. Он принадлежал только им. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Джейки. В янтарных глазах охотника отражалось то же самое, что она чувствовала сама — тревога, настороженность, холодное понимание того, что что-то здесь не так. Он думал о том же. Она видела это в каждом напряжённом движении его мантибул. Эмма медленно поднялась. Движение получилось жёстким, почти механическим. Воздух в комнате вдруг стал густым, тяжёлым. — Зачем я здесь? — тихо спросила она. Её голос звучал спокойнее, чем она ожидала. Но в нём появилась сталь. — Потому что ваш ужин… — она оглядела стол, — ваш прекрасный, продуманный до мелочей ужин… больше похож на ловушку, мистер Оран. Оран остался сидеть, лишь слегка выпрямившись в кресле. Он выглядел почти расслабленным, словно её слова его скорее развлекали. Он медленно выпустил дым сигары. — Учёные правы, — мягко сказал он. — Ты умная девушка. Умнее, чем Утро’ когда-либо был готов признать. Он коснулся панели на столе. Механизм тихо зашуршал. Блюда начали медленно уезжать назад, скрываясь в столе. Экран снова поднялся вверх, наполняя поверхность холодным голубым светом. Эмма внимательно наблюдала за каждым его движением. Откуда он знал Утро’? Имя вспыхнуло в её голове, как раскалённое железо. Человек, уничтоживший её жизнь. Оран улыбнулся. — Да, Утро’, — сказал он. — Он работал на меня. В его голосе прозвучало странное уважение. — Потрясающий человек. Настоящий гений. Визионер. Он видел дальше других. И не боялся идти туда, куда остальные даже не осмеливались смотреть. Джейки резко поднялся. Внутри него что-то мгновенно напряглось. С самого начала что-то было не так, но теперь это стало очевидно. Он посмотрел на Эмму. Она выглядела спокойной лишь на поверхности. В глубине её глаз уже шевелился страх. Её пальцы слегка дрожали. Плечи напряглись. Охотник шагнул ближе и остановился рядом с ней. Достаточно близко, чтобы прикрыть её своим телом, если понадобится. Эмма глубоко вдохнула. Воздух был пропитан дымом сигары и чем-то ещё — ложью, скрытыми намерениями. Она не отводила взгляда от Орана. — Лично я всегда считала его ублюдком, — спокойно сказала она. Каждое слово звучало холодно и чётко. — Человеком, которому было плевать на чужие жизни. Человеком, который жертвовал людьми ради своих амбиций. Человеком, который играл в бога… и уничтожил тысячи людей, потому что считал их всего лишь расходным материалом. Оран тихо рассмеялся. Смех прозвучал коротко и сухо — почти механически, словно он воспроизводил его по привычке, а не по настоящему поводу. — Что ж, у всех нас есть свои мнения, — произнёс он с лёгкой снисходительностью человека, привыкшего считать своё мнение окончательным. Эмма приподняла бровь. — Что вам от нас нужно? — спросила она прямо. Ей надоели разговоры, в которых смысл прятали за красивыми словами. Оран медленно коснулся панели на столе. В его движении чувствовалось спокойное удовлетворение человека, который наконец готов раскрыть карты. Из глубины стола поднялась массивная металлическая деталь. Скрытый механизм мягко зашипел, выдвигая её на поверхность. Под светом ламп металл блеснул холодным отблеском. Форма детали была странной — изогнутые линии, сложные грани, узоры, не похожие ни на одну человеческую инженерную систему. Позади них на большом экране вспыхнули цифры. Двенадцать знаков. Эмма невольно задержала дыхание. Сумма была огромной — такой, о какой она никогда даже не думала. Денег хватило бы, чтобы купить небольшую колонию. Оран слегка улыбнулся. — Это прототип, — мягко сказал он. — Но именно эта деталь восстановит ваш двигатель и вернёт кораблю полную гиперскорость. Она совместима с вашей системой. Он наклонился вперёд. — И она будет работать. Я гарантирую. Джейки посмотрел на деталь — и замер. Мир словно остановился. Его мантибулы тихо постукивали друг о друга. Дыхание стало тяжелее. Когти медленно впились в ладони. Перед ним лежала часть корабля его народа. Не просто похожая. Каждая грань принадлежала древнему языку его расы — символам, которые передавались из поколения в поколение и никогда не должны были оказаться в руках чужаков. Разница была лишь в одном. Деталь сделана из человеческого металла. Материала, который рядом с технологиями его народа выглядел почти игрушкой. И это даже не хорошая копия. Оран внимательно наблюдал за охотником. За нервным постукиванием мантибул, за напряжением в его лице, за каждым едва заметным движением, выдающим внутреннее смятение. И чем больше он видел, тем шире становилась его улыбка. — Что ж, — мягко произнёс он, — думаю, мне даже не нужно спрашивать, о чём вы оба сейчас думаете. Я и так это знаю. Он положил ладонь на деталь корабля. Жест получился почти собственническим. Его пальцы медленно скользнули по холодному металлу, повторяя линии и узоры, чуждые человеческой инженерии. — Скажем так… — продолжил он с лёгкой ноткой гордости. — У меня есть ресурсы. Очень серьёзные ресурсы. Такие, о которых большинство людей может только мечтать. И я изучаю технологии охотников уже довольно давно. Эмма сузила глаза. — Эти охотники помогали вам добровольно? — тихо спросила она. — Или вы заставили их? Оран едва заметно усмехнулся. — Ни то и ни другое, — ответил он уклончиво. — Но, по правде говоря, это уже не имеет значения. Прошлое — всего лишь прошлое. А будущее принадлежит тем, кто достаточно смел, чтобы его взять. Он бросил взгляд на экран за их спинами. Огромное число перестало мигать и застыло на месте. — У меня есть предложение века, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало настоящее возбуждение. — Для вас обоих. Он чуть выпрямился в кресле, словно собираясь произнести речь. — Представьте себе пару, которая изменила космическую гонку навсегда. Пару, которая открыла человечеству новые миры. Людей, создавших корабли, способные двигаться сквозь пространство на гиперскорости — быстрее, чем мы когда-либо могли мечтать. Оран затянулся сигарой. Дым медленно поднялся вверх. — Никаких капсул стазиса на годы. Никакого анабиоза. Никакого потерянного времени. Никакой холодной изоляции во тьме космоса. Он щёлкнул пальцами. — Путешествие из одного края галактики в другой — за недели. За дни. А возможно… и за часы. Он поднялся из-за стола и медленно подошёл к ним. Остановился совсем близко. — Представь возможности, Эмма Вингейт, — тихо сказал он. — Ты и Джейки. Человек и охотник. Два мира, объединённые одной целью. Легенда, о которой будет говорить вся галактика. Эмма прищурилась так, что её глаза превратились в узкие холодные щели. — Чего вы хотите? Оран тихо рассмеялся. Смех прозвучал мягко, почти довольным. — Какая огненная натура. Мне это нравится. Он сцепил руки за спиной и медленно прошёлся вдоль стола. — Что я хочу? Нет… лучше скажем так: что я предлагаю. Он кивнул на деталь, лежавшую на поверхности стола. — Эта копия элемента вашего корабля. Как я уже сказал, она полностью рабочая. Мы её протестировали — и на прототипе десантного корабля морской пехоты, и… на одном из кораблей народа Джейки. Он повернул экран к ним. Огромное число снова загорелось холодным светом. — И вот столько кредитов. Оран слегка улыбнулся. — Ты стала бы очень богатой женщиной, Эмма. Богаче, чем могла представить в самых смелых мечтах. Ты могла бы прожить остаток жизни спокойно и счастливо. Он наклонился немного ближе. — А если однажды у вас появятся дети… Он коротко рассмеялся. — У них никогда не будет нужды ни в чём. Вы могли бы поселиться на любой планете, вдали от человеческих колоний, вдали от чужих взглядов. Жить так, как вам захочется. Оран выпрямился и спокойно развёл руками. — Всё, что мне нужно взамен, — это ваша помощь. Он указал куда-то вниз, будто сквозь палубы корабля. — У меня есть один охотничий корабль. Я хочу понять его систему управления. Вы оба обладаете редкими знаниями. Вы умеете ремонтировать такие машины… и, думаю, умеете обходить их защиту. Он протянул руку к ним, словно предлагая заключить сделку. — Этот корабль был найден на Каллисто. А значит, его система, скорее всего, похожа на ту, с которой ты работала. Оран задержал на них внимательный взгляд. — Так что скажете, Эмма Вингейт… Джейки? Эмма смотрела на него, не моргая. И вдруг почувствовала, как клинки на её запястьях выскочили наружу с резким металлическим щелчком. Она даже не успела этого осознать. Нервный импульс. Реакция тела на опасность — на ту угрозу, которую разум ещё не успел сформулировать, но плоть уже почувствовала. На мгновение ей показалось, что всё происходящее — дурной сон. Один из тех кошмаров, после которых просыпаешься среди ночи, с колотящимся сердцем и пересохшим горлом. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле. Из всех возможных бед, из всех опасностей, которые могли подстерегать человека в глубинах космоса, она никогда не представляла себе именно этого. Она резко обернулась, когда тишину комнаты разорвал рёв Джейки. Глухой, яростный, первобытный звук прокатился по помещению, заставив стены будто содрогнуться. На мгновение мир вокруг словно замедлился. Джейки стоял, распрямившись во весь рост. Огромный, напряжённый, готовый к прыжку. Его мантибулы широко раскрылись, а янтарные глаза горели тем самым огнём, который она видела лишь однажды — в тот день, когда он сражался с королевой. Тело охотника было натянуто, как тетива. Она понимала, что он чувствует. Осквернение. Украденные тайны его народа, выставленные напоказ, словно трофеи. Технологии его предков, скопированные и искалеченные чужими руками. Она снова повернулась к Орану. Тот смотрел на Джейки внимательно, почти жадно. И в его глазах не было ни страха, ни уважения. Только жадность человека, который видит перед собой не живые существа, а ресурсы. Эмма медленно закрыла глаза. Клинки на её запястьях тихо щёлкнули, возвращаясь в ножны. Звук получился мягким. Когда она снова открыла глаза, её взгляд стал спокойным. — Нет, — тихо сказала она. Слово прозвучало ясно и тяжело, словно удар молота. Оран на мгновение отступил. Совсем немного, почти незаметно. Но впервые за весь вечер в его глазах мелькнула тень растерянности. — Нет? — переспросил он. — В каком смысле? Денег недостаточно… или вы отказываетесь? Эмма сделала шаг к нему. — Нет в том смысле, что я никогда не помогу тебе, — спокойно ответила она. — Я не стану твоим инструментом. Не буду марионеткой, которую можно дёргать за ниточки, когда тебе захочется. Оран отступил ещё на шаг. Теперь в его лице читалась злость. — Это сделка всей жизни! — резко сказал он. — Почему ты отказываешься? Почему отворачиваешься от богатства, власти, свободы? Эмма подняла руку. Жест получился коротким, но достаточно уверенным, чтобы остановить его слова. — Ты хочешь знать почему? Она подошла ближе, почти вплотную. — Потому что я не работаю на людей, которые считают себя богами. Эмма перевела взгляд на экран. Огромное число горело холодным светом — сумма, за которую можно было купить планету, флот или целую колонию. Деньги, способные изменить судьбы миллионов. Деньги, за которыми всегда тянется тень разрушения. Она смотрела на эту цифру так, будто видела не богатство, а проклятие. — Ты просто хочешь править космосом, — сказала она. В её голосе звучала ярость. — Ты хочешь стать человеком, который изменил всё. Но не ради человечества. Не ради будущего. Ты готов сделать это ценой другого народа. Она повернулась к детали корабля, лежавшей на столе. — Тот корабль, который у тебя есть… принадлежал клану Джейки. Слова прозвучали медленно и тяжело. — Я не знаю, как ты его получил. Не знаю, где ты его нашёл. Не знаю, кто продал его тебе или кто украл его для тебя. Она на мгновение замолчала. — Но я знаю одно. Даже если все они погибли, у тебя не было права забирать то, что принадлежит им. Она указала на металлическую деталь. — Это не просто металл. Не технология. И не ресурс. Она снова посмотрела на Орана. — Это память их народа. Оран слегка наклонился вперёд. Его лицо исказилось от раздражения. — Если что-то лежит без присмотра, — холодно сказал он, — я беру это. Он пожал плечами. — Я оппортунист. Я вижу возможность — и использую её. Эмма покачала головой. — Нет. Она сделала шаг вперёд. — Ты не оппортунист. Она остановилась совсем близко. — Ты глупец, который однажды погубит себя. В её голосе не было злости. Только усталое понимание. — Тебе хоть раз приходило в голову, что народ Джейки может прийти за своим кораблём? Она указала на охотника. — Они могут прийти и уничтожить всё здесь. Всех. Только чтобы вернуть честь своего клана. Она резко ударила ладонью по столу. Металлическая деталь подпрыгнула, экран на мгновение мигнул. — Я не знаю, начнётся ли из-за этого война, — сказала она. — Не знаю, уничтожат ли они этот корабль или всю систему. Она наклонилась к Орану. — Но они могут. Её голос стал почти шёпотом. — И если это случится… у человечества не будет ни единого шанса. Она отступила на шаг. — Ни единого, Оран. Он резко покачал головой, будто пытаясь стряхнуть её слова. — Ты больше не часть человеческой расы, не так ли, Эмма Вингейт? — выпалил он. В его голосе звучала злость. — Ты изгой. Ренегат. Предательница. Он указал на неё пальцем. — Ты не принадлежишь ни одной стороне. Он скрестил руки на груди и холодно усмехнулся. — Полагаю, ты просто ненавидишь человечество, раз предпочитаешь объятия инопланетянина своим сородичам. Эмма почувствовала, как клинки на её запястьях снова выскользнули наружу, когда пальцы непроизвольно сжались в кулак. — А ты бы не возненавидел человечество, если бы видел таких людей, как ты? — спокойно ответила она. — Людей, которые сами верят в свои эгоистичные речи. Она чуть повернула голову. — Люди вроде тебя забирают всё хорошее у других. Давят их, используют… и называют это прогрессом. Эмма отвернулась. — Думай обо мне что угодно, Оран. Может быть, я и не на чьей стороне. Но если выбирать — я скорее встану рядом с Джейки, чем рядом с тобой. Оран наблюдал за ней с холодной улыбкой. — Подумай ещё раз, Эмма Вингейт. Я не люблю, когда мне отказывают. Я всегда получаю то, что хочу. Она резко взглянула на него. — Я не работаю на людей вроде тебя. Точка. Оран перевёл взгляд на Джейки. — А ты? У тебя есть своё мнение, или она говорит за вас обоих? Джейки сузил глаза. Его мантибулы медленно раскрылись. — Глупый уман, — произнёс он низким голосом. — Мой народ узнать об этом. Недостойная добыча не иметь права красть у тех, кто пал с честью. Он поднял когтистый палец. — Великий Арбитр будет охотиться на тебя. До самый край галактики. Пока честь павших не будет возвращена на место их смерти. Оран отступил на шаг, но быстро вернул себе прежнюю уверенность. — К тому времени, как ваши арбитры появятся, охотник, правила игры уже изменятся. Эмма резко схватила Джейки за руку. — Пойдём. Мы уходим. Они уже направились к двери, когда за их спинами раздался голос Орана: — Вы совершаете большую ошибку! Огромные двери с шипением распахнулись, пропуская их наружу, и с грохотом закрылись за их спинами. Оран остался один. Он резко ударил ладонью по панели управления. Затем нажал кнопку связи. — Соедините меня с научными лабораториями двадцатого уровня… и с морской пехотой на пятидесятом. Его голос стал холодным. — Немедленно.