Часть 11
21 марта 2026 г., 09:42
Место действия: где-то в безбрежных просторах галактики, по пути к лабораториям двадцатого уровня на борту исследовательского судна «Железный Год».
Эмма шла по узкому металлическому коридору, и каждый её шаг отзывался глухим эхом, будто удары молота по пустоте. Дыхание сбивалось — тяжёлое, горячее, наполненное яростью, которая не находила выхода. Этот ублюдок…Мысль вспыхнула в голове так резко, что она невольно сжала кулаки. Ногти впились в кожу, оставляя тонкие полумесяцы, но боли она почти не почувствовала. Внутри всё горело куда сильнее. Он всерьёз думал, что я буду выполнять его приказы. Мысль отозвалась в ней глухим раздражением, переходящим в холодную злость. Стать его послушной тенью. Она коротко выдохнула сквозь зубы. Как все остальные на этом корабле. Эмма бросила взгляд через плечо. Коридор оставался пустым, но ощущение чужого присутствия не исчезало. Словно за ней всё ещё наблюдали. Если невежество — это блаженство…Она тихо усмехнулась. Тогда это место — идеальный пример. Но это не было блаженством. Это было подчинение, замаскированное под порядок. Тихое, добровольное рабство, в котором люди сами отказывались от права думать. Почему никто не идёт против него? Вопрос всплыл сам собой — не впервые. Она задавала его снова и снова, наблюдая, как люди склоняют головы. Он говорит так, будто он особенный. И все верят. Она замедлила шаг, вспоминая его голос — мягкий, почти вежливый, но с холодной сталью под каждым словом. Вспоминая взгляд, в котором не было сомнений. Только уверенность в праве брать всё, что он пожелает. Эмма остановилась. Воздух вокруг показался тяжёлым. Он готов поставить всех под удар ради чужого корабля. Она перевела взгляд на Джейки, идущего рядом. В его движениях не было ни страха, ни колебания. Только напряжённая готовность. Она прикрыла глаза на секунду. Перед внутренним взором вспыхнули образы — огонь, взрывы, разрушенные станции. Война. Он действительно этого хочет? Или ему просто всё равно? Эмма открыла глаза. В груди нарастало тяжёлое, глухое чувство. Человечество уже прошло через слишком многое. Через войны, которые ничего не дали, кроме пепла и могил. Через жадность, которая снова и снова превращала миры в руины. Им не нужна ещё одна. Если народ Джейки придёт…Она не договорила даже мысленно. Картина была слишком ясной. Они не будут торговаться. Не будут обсуждать. Они придут, чтобы забрать своё. И для них Оран будет не человеком, а трофеем. Эмма на мгновение представила это слишком отчётливо — холодные стены, украшенные костями, память о павших, возвращённая через чужую смерть. Она снова остановилась. Сердце билось быстро, неровно. Я должна была понять раньше. Мысль пришла тихо, почти устало. Она знала, что с самого начала что-то было не так. Видела это в его улыбке, в словах, в том, как всё здесь было устроено. Но позволила себе поверить, но ошиблась. Она медленно выпрямилась. Этот человек не просто опасен. Он готов развязать войну, даже не понимая, во что вмешивается. Эмма вновь посмотрела на Джейки. В его глазах было то же понимание — тяжёлое и ясное. И от этого становилось только хуже. Потому что теперь сомнений не осталось. Он хуже, чем Утро’.
Утро’ был всего лишь высокомерным глупцом — слепым учёным, играющим в бога среди пробирок и формул, утонувшим в собственных иллюзиях о контроле и бессмертии. Но Оран был иным. Куда опаснее. Он не играл в бога — он верил, что уже стал им. Эта мысль сжала Эмму изнутри, будто тугой металлический обруч. В груди поднялось глухое отвращение, смешанное с яростью и тяжёлым, почти невыносимым пониманием. Людям больше не хватало быть людьми. Им нужно было возвыситься над самими собой, перешагнуть границу, за которой начиналась бездна. И он называет меня ренегатом. Да я лучше умру, чем буду выполнять его приказы. Это не было ни вызовом, ни пустым жестом. Это была правда — простая и окончательная. Я на своей стороне. Так было всегда. И так останется. Она никогда не принадлежала им — ни тогда, ни сейчас. Ни миру, который пытался сломать её, ни людям, которые называли это порядком. Она была чужой среди них задолго до того, как стала охотницей. Теперь это просто стало очевидным. Эмма глубоко вдохнула. Воздух казался тяжёлым, металлическим, пропитанным чужой волей и ложью. Мы уходим. Здесь больше нечего делать. Она перевела взгляд на Джейки. Его присутствие было единственным, что не вызывало внутреннего сопротивления. В нём не было притворства. И всё же где-то глубоко внутри шевельнулось другое чувство. Жалость. Она закрыла глаза на мгновение, вспоминая лица людей, которых видела на корабле. Они, возможно, даже не понимают, кто он такой. Эмма открыла глаза. Или понимают — но боятся. Она коротко усмехнулась. Скорее всего, у них просто нет выбора. Служи — или страдай. Она снова увидела перед собой лицо Орана — спокойное, уверенное, лишённое сомнений. Человека, который привык, что ему не возражают. Именно поэтому я не стану частью этого. Она резко свернула за угол, не замедляя шага. Джейки следовал за ней — его тяжёлое присутствие ощущалось за спиной, как живая стена. Его мантибулы тихо постукивали — звук был напряжённым. Когда он заговорил, в голосе звучала древняя, неумолимая ярость.
— Глупый уман, — прорычал он. — Он не понимать, что сделать. Арбитр найти его. Разве он думать, что смочь избежать Арбитр? Никто не смочь избежать Арбитр! Они — закон среди мой народ!
Он повернулся к ней. Янтарные глаза горели, но в их глубине было нечто большее, чем ярость. Эмма не замедлила шага. Она просто сжала его руку крепче, принимая это так же спокойно, как приняла собственное решение.
— Я знала, что это было плохой идеей, — тихо произнесла она.
В её голосе было только усталое раздражение и злость на саму себя.
— Но всё равно пошла.
Она выдохнула, глядя вперёд.
— Вопрос только в одном… зачем он вообще впустил нас сюда. Он просто видел в нас что-то, чем можно воспользоваться?
Она свернула за очередной поворот, почти не сбавляя шага, и только тогда позволила себе короткий, напряжённый выдох.
— Не могу дождаться, когда мы сойдём с этого корабля, — произнесла она тихо, но в её голосе сквозила усталость.
Джейки на мгновение задержал взгляд на чёрной бездне за иллюминатором. Космос за стеклом казался безмолвным и холодным, но в этой пустоте было больше честности, чем во всём, что происходило на борту.
— Этот уман… — произнёс он медленно, будто пробуя мысль на вкус. — Он действительно верить, что бог?
Эмма чуть повернула голову, бросив на него короткий взгляд.
— Почти все богатые люди начинают верить в это, — ответила она спокойно. — И чем сильнее они в этом убеждены, тем больше страдают те, у кого нет ничего.
В её голосе не было ни удивления, ни горечи — только усталая констатация факта, который она видела слишком часто. Они прошли ещё один поворот, и шаги снова отозвались в пустом коридоре.
— Теперь я понимать, — произнёс Джейки, — почему тебе чужды обычай твой народ.
Эти слова заставили её пальцы невольно сжаться. В груди на мгновение кольнуло.
— По крайней мере, — сказала она после короткой паузы, — мы не дали ему того, чего он хотел.
Джейки расправил мантибулы — движение было резким.
— Я не помогать недостойной добыча.
В его голосе звучала непреклонность, древняя и строгая, как закон, который не подлежит сомнению. Он слегка постучал мантибулой.
— Я сделать бы его свой добыча… если бы честь позволить.
Эмма резко повернула голову, и в её взгляде вспыхнул холодный огонь.
— Даже не думай, — отрезала она. — Он сам найдёт свою смерть. Рано или поздно.
Слова прозвучали тихо, но в них не было сомнения — только уверенность человека, который уже видел, к чему приходят такие люди. Они сделали ещё несколько шагов, когда из-за поворота раздался знакомый голос:
— А, вот вы где! Как всё прошло?
Эмма остановилась и обернулась, встретившись взглядом с Джулией. Та стояла чуть в стороне вместе с Люси и Маркусом, в то время как Лео небрежно прислонился к автомату с напитками, наблюдая за ними с явным интересом.
Лео первым нарушил тишину — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка:
— Ну же, не томи. Не так уж часто кому-то выпадает шанс увидеть Орана.
Эмма не сразу ответила. Она лишь скрестила руки на груди, словно отсекая всё лишнее, и посмотрела на них ровным, холодным взглядом.
— Всё прошло плохо, — произнесла она наконец. — Мы уходим.
Слова прозвучали спокойно, без лишних эмоций. Лео моргнул, будто не сразу понял услышанное, и выпрямился.
— Уходите? — переспросил он, уже без прежней лёгкости.
Джулия лишь слегка качнула головой, и в её голосе мелькнула тень наигранного сожаления:
— Так быстро? Какая жалость.
Люси сделала шаг вперёд.
— Я не собираюсь вас останавливать, — сказала она мягче, чем обычно. — Но… можно хотя бы поговорить напоследок?
Она подняла планшет, словно щит или оправдание.
— Что-то вроде последнего разговора. Для записей. Было бы интересно услышать ваши мысли.
Джулия подалась вперёд, и в её взгляде мелькнул холодный блеск.
— Думаю, это не проблема, — протянула она. — Верно, Эмма?
Она бросила на Люси короткий, колкий взгляд.
— В конце концов, ей ведь просто любопытно… чем всё это у вас закончится. Собираетесь ли вы спариваться?
Люси резко повернула голову, и на мгновение в её лице мелькнуло раздражение.
— Знаешь, — отрезала она, — я лучше буду «странной», чем такой, как ты.
Её голос стал жёстче, она почти оскалилась.
— По крайней мере, я не живу в узком мире собственных предрассудков.
Воздух между ними мгновенно натянулся, как струна.
Лео поднял руки, словно стараясь разрядить напряжение, повисшее в воздухе.
— Эй, спокойно, — бросил он с лёгкой усмешкой. — Давайте без этого.
Он обвёл всех взглядом, чуть прищурившись, и в его голосе появилась неожиданная теплотa:
— Эмма уходит вместе с Джейки. Может, хотя бы проводим их по-человечески?
Он щёлкнул пальцами, словно приняв окончательное решение.
— У меня есть бутылка бренди, которую я давно берег. Пожалуй, самое время её открыть.
Маркус громко фыркнул, не скрывая возмущения:
— У тебя всё это время был бренди, и ты молчал? Это уже просто невежливо.
Лео бросил на него короткий взгляд, в котором мелькнула насмешка.
— Я ждал подходящего момента, — спокойно ответил он. — И, если честно, лучше повода у меня не было.
Он повернулся к Эмме, и его голос стал чуть мягче:
— Ну что скажешь? Всего один глоток.
Люси, не дожидаясь ответа, шагнула вперёд, почти оттеснив его в сторону.
— Да соглашайтесь уже, — сказала она с живостью. — Не каждый день выпадает шанс нормально попрощаться.
В её тоне не было привычной язвительности — только искреннее желание удержать этот момент чуть дольше. Эмма на секунду опустила взгляд, будто взвешивая решение, затем посмотрела на Джейки. Их взгляды встретились.
Она кивнула.
— Хорошо, — произнесла она тихо. — Один глоток.
***
Карлос стоял неподвижно, наблюдая за королевой ксеноморфов. Огромное существо извивалось в стальных оковах, снова и снова пытаясь вырваться, но каждая попытка заканчивалась одинаково безрезультатно. Она делала это часто. И ни разу не приблизилась к свободе. Его взгляд скользнул в сторону — к двум учёным, заканчивавшим работу над массивным металлическим устройством. Конструкция была грубой и сложной одновременно, с множеством креплений и фиксаторов. Именно её должны были закрепить на голове королевы — под массивным гребнем, где, по расчётам, находился центр её нервной активности. В какой-то момент королева замерла. Её вытянутая голова чуть повернулась, и взгляд — тяжёлый, немигающий — остановился на людях.
Карлос медленно вдохнул.
— Она часто так смотрит? — спросил он, не отрывая глаз от существа.
Один из учёных позади него, не поднимая головы, включил лазерный инструмент.
— Бывает, — отозвался он. — Но вряд ли она понимает, что происходит.
Карлос коротко кивнул, будто соглашаясь скорее с собой, чем с собеседником.
— Да… вероятно.
Он выдохнул, медленно, почти лениво.
— Как говорит Оран, в конце концов это всего лишь животное.
Он поднял панель управления и начал вводить команды. Металлические крепления с тихим скрежетом сжались сильнее. Королева резко дёрнулась. Её крик — высокий, пронзительный — разорвал тишину лаборатории.
Карлос не отреагировал.
— Любое существо можно приручить, — произнёс он ровно. — Всё сводится к одному — нужно лишь найти верную форму наказания.
Зажимы сомкнулись ещё сильнее. Огромная голова королевы откинулась назад, мышцы напряжённо задрожали под чёрной кожей, но освободиться она не могла.
— Сэр, вы её задушите! — раздался обеспокоенный голос.
Карлос не обернулся. Он лишь коснулся панели, будто проверяя параметры.
— Задушу? — переспросил он спокойно. — И что тогда?
В его голосе не было ни сомнения, ни колебания.
— Она уже устарела.
Он бросил короткий взгляд на королеву.
— Есть более совершенные образцы.
Он молча наблюдал за тем, как женщина-учёный оторвалась от работы и подняла на него взгляд. В её голосе не было ни сомнения — лишь сухая необходимость, продиктованная протоколом.
— Карлос, сэр, нам нужен подопытный.
Карлос коротко фыркнул, словно услышал нечто само собой разумеющееся, и лениво коснулся панели управления.
— Действительно, нужен.
Оковы с тихим шипением ослабли, позволяя напряжённому телу королевы едва заметно податься вперёд.
— Жаль, конечно.
Он говорил это без всякого сожаления — скорее по привычке, чем из чувства. Его взгляд скользнул к существу, которое резко мотнуло головой, а затем повернулось к нему, уставившись с немой, но ощутимой яростью.
— Но, в сущности, она нам больше не понадобится, если эксперимент окажется успешным.
Шипение прорвалось сквозь загубник. Карлос лишь усмехнулся, вглядываясь в вытянутый силуэт, в напряжённые конечности, в бессильную, скованную угрозу. Он почти с наслаждением представил момент, когда всё закончится.
— Когда её полезность иссякнет, я хочу стать тем, кто положит ей конец. Низшие формы жизни всегда вызывали во мне лишь отвращение.
Он тихо рассмеялся, позволяя этому ощущению разлиться внутри.
— Именно этим ты и являешься, сука — произнёс он негромко, почти ласково, будто делился очевидной истиной. — Бесполезной, низшей вариацией, существующей лишь для того, чтобы проверять наши технологии.
Королева вновь зашипела, и её длинные пальцы дёрнулись в бесполезной попытке освободиться. В этом движении не было хаоса — лишь сдерживаемая сила, которой не позволяли вырваться наружу.
Карлос склонил голову набок, наблюдая за ней с холодным интересом.
— Когда проект будет завершён, от неё избавятся. Чтобы освободить место для нового. Так же, как избавляются от любого отработанного инструмента.
Он снова коснулся панели. Оковы на мгновение сжались, вынуждая её тело изогнуться, прежде чем вернулись в прежнее положение.
— Впрочем, — добавил он почти задумчиво, — ты ведь даже не понимаешь, о чём я говорю.
Его голос стал тише, холоднее.
— В конце концов, ты всего лишь животное. Или, если точнее… совершенный механизм для размножения.
Учёный моргнул, отрываясь от работы, и с сомнением посмотрел на существо.
— Знаете… я не думаю, что она понимает.
Карлос ответил не сразу. Он тяжело вздохнул — медленно, с раздражением, в котором читалась усталость от очевидного.
— Ты прав, — произнёс он наконец. — Она не понимает. И это… разочаровывает.
Он отвернулся и неторопливо пошёл прочь, словно потерял к ней всякий интерес. За его спиной оставалась огромная королева. Её тихое, непрерывное шипение заполняло пространство, будто само присутствие было формой сопротивления. Карлос остановился у соседнего вольера и перевёл взгляд внутрь. Там медленно поднялась другая голова — массивная, увенчанная гребнем. Гибридная королева откинулась назад и издала пронзительный визг, от которого по коже пробежал холод. Он наблюдал, как работники питомника собрались вокруг, соблюдая осторожную дистанцию, в то время как солдаты оставались на своих местах, неподвижные и настороженные. Всё происходило чётко, по отработанному порядку. Королева вытянула вперёд свои огромные руки, и к ней начали стекаться ксеноморфы. Они двигались быстро и почти бесшумно, словно подчиняясь невидимому сигналу. Её когтистые ладони скользили по их грудным клеткам, и в ответ вытягивались зубастые языки — странный, почти ритуальный жест. Карлос уже видел это раньше. Несколько недель назад. Тогда он не придал этому значения. Теперь же смотрел внимательнее. Это было похоже на утешение. Королева звала — и они приходили. Окружали её, карабкались по её телу, скользили по хитиновым пластинам, избегая лишь огромного живота, из которого она продолжала откладывать яйца. Карлос слегка наклонил голову, наблюдая.
— Любопытно… — пробормотал он вполголоса.
Он не был уверен, что именно происходит. Возможно, она общалась с ними. Возможно, направляла. А возможно — происходило нечто, что он пока просто не мог понять. Но в одном он был уверен. Даже это «животное» оказалось куда сложнее, чем он изначально предполагал. И именно это делало наблюдение по-настоящему захватывающим.
Он медленно поднял руку и коснулся стекла, отделяющего его от существа по ту сторону. Под его ладонью холодная поверхность осталась неподвижной, равнодушной, словно сама граница между мирами. Королева вновь взвизгнула и этого оказалось достаточно, чтобы работники мгновенно разошлись, возвращаясь к своим обязанностям с отточенной, почти рефлекторной точностью. Карлос почувствовал, как на его губах медленно расползается улыбка. Перед ним было не просто существо. Не просто объект наблюдения. Это было будущее. Он уже видел его. Контролируемое оружие, подчинённое воле, лишённое сомнений, страха и жалости. Не бездушная машина и не громоздкое орудие, а живая сила, способная подчинять себе целые рои, направлять их, как единый организм, в нужную точку. Ни одна пушка, ни одна модификация, ни один искусственный интеллект не могли сравниться с этим. Армия, управляемая через контроль. Идея была почти прекрасной. Он убрал руку от стекла, словно завершив некий молчаливый ритуал, и сделал шаг назад. Взгляд его не отрывался от королевы, пока та постепенно затихала. Её движения замедлились, напряжение покинуло тело, массивные конечности опустились и замерли. Даже непрерывный процесс откладывания яиц прекратился, словно кто-то выключил невидимый механизм. Её грудная клетка медленно опустилась. Наступило состояние, которое можно было назвать сном — если бы к подобному существу вообще применимо это слово. Перед ней осторожно устроились двое работников питомника, не сводя с неё глаз. Они сидели тихо, почти неподвижно, словно боялись нарушить хрупкое равновесие между покоем и пробуждением. Карлос наблюдал за этой сценой с холодным удовлетворением. Всё шло именно так, как должно было идти.
***
Эмма задумчиво наблюдала, как тёмный бренди медленно переливается в бокале, ловя мягкий свет и рассыпая его янтарными бликами. Она слегка повернула голову и перевела взгляд на Джейки, который осторожно поднёс свой бокал ко внутреннему рту, пробуя напиток с явной настороженностью.
Он почти сразу отстранился.
— Это самый крепкий напиток уман?
В его голосе не было ни удивления, ни одобрения — лишь спокойное любопытство.
Лео усмехнулся и дружески хлопнул его по плечу.
— О нет, есть и покрепче, — ответил он с лёгкой ухмылкой. — Этот тебе не по вкусу?
Джейки повернул к нему голову, и его мантибулы едва слышно постучали.
— Он слабый. Очень слабый.
Люси приподняла бровь, явно заинтересовавшись.
— Слабый? — переспросила она. — И насколько же крепок алкоголь твоего народа?
Эмма не сдержала усмешки и сделала долгий, неспешный глоток, позволяя теплу разлиться по горлу.
— Их напиток буквально вырубает тебя, — сказала она с тихим смешком. — Причём ты даже не успеваешь понять, что произошло. Он невероятно крепкий. Поверьте, я пробовала.
Джулия скептически ухмыльнулась, покачав головой.
— Значит, точно не для людей?
Эмма мягко рассмеялась, откидываясь чуть назад.
— Определённо не для нашего вида. Я бы не советовала даже пытаться.
Лео скрестил руки на груди и, прищурившись, посмотрел на них обоих.
— И куда же вы собираетесь отправиться дальше? — спросил он. — В этой бесконечной галактике выбор, мягко говоря, немаленький.
Джейки тихо постучал верхней правой мантибулой — короткий, задумчивый звук.
— Я буду искать свой народ.
Эмма улыбнулась — спокойно — и сделала ещё один глоток.
— Я уже нашла свой, — произнесла она негромко. — Так что будет справедливо, если теперь он найдёт свой.
Лео хмыкнул, уголок его губ приподнялся.
— А потом?
Эмма слегка подняла руку, будто отсекая все лишние вопросы.
— Потом… — её голос стал тише, но твёрже, — мы будем охотиться.
Она встретилась взглядом с Джейки.
— На самых опасных существ в этой галактике.
Джейки слегка повернул голову.
— Величайшие трофеи — это величайшая честь в жизни охотника.
В его голосе не было хвастовства. Лишь простая, неоспоримая истина его мира.
Джулия громко фыркнула, не скрывая раздражения.
— Вся эта охотничья чушь… — бросила она с презрением. — Чего вы вообще надеетесь добиться? Вы оба изгои. Посмотрите на себя — вы даже не одного вида.
Люси медленно повернулась к ней, и в её взгляде мелькнула усталая насмешка.
— Знаешь, если бы мне платили за каждый раз, когда ты говоришь что-то неуважительное, — произнесла она сухо, — я бы уже давно стала богатой.
Джулия оскалилась, будто это только подзадорило её.
— О, не начинай, Люси. Ты здесь не лучше меня, — отрезала она. — Просто в отличие от тебя, я хотя бы говорю правду.
Она коротко рассмеялась, и в этом смехе было что-то неприятное, колкое.
— Сама мысль о том, что эти двое могут… размножаться, — продолжила она, — уже звучит абсурдно.
Она подняла руки, словно подчёркивая очевидность сказанного.
— Вы вообще представляете, какими будут их дети?
Эмма медленно повернула к ней голову. Её взгляд стал узким, холодным, сосредоточенным.
— Если бы у нас были дети, — произнесла она тихо, но твёрдо, — они не были бы уродливыми.
Она перевела взгляд на Джейки.
— Джейки не уродлив, — добавила она спокойнее. — Ты просто считаешь его таким, потому что он не похож на тебя. Это не объективность. Это узколобость.
Лео негромко хмыкнул и кивнул, соглашаясь.
— Сильно узколобая позиция, если честно.
Эмма сделала последний глоток бренди.
— Я и сама раньше думала так же, — призналась она уже мягче. — Считала его уродливым.
Короткая пауза.
— Но это было до того, как я его узнала.
Она снова посмотрела на Джейки.
— Он не уродлив. Он… удивительный.
Эмма мягко коснулась руки Джейки — жест был спокойным, почти незаметным, но в нём чувствовалась уверенность.
— Для этого не нужно многое видеть, — произнесла она тихо.
Джулия усмехнулась, отводя взгляд, будто сама мысль вызывала у неё раздражение.
— Я бы предпочла вообще не смотреть, — бросила она холодно. — У меня есть занятия поважнее.
Маркус повернул к ней голову, и в его взгляде мелькнуло недовольство.
— Знаешь, сегодня ты переходишь все границы, — заметил он.
Джулия подняла бокал с бренди и лениво покрутила его в пальцах, наблюдая, как жидкость оставляет следы на стекле.
— Правда? — протянула она. — А мне казалось, я просто говорю то, что думаю. То, что вы все почему-то отказываетесь замечать.
Люси подняла руки, словно приглашая её продолжить.
— И что же это за великая правда?
Джулия медленно повернулась к ней, и в её улыбке скользнуло что-то резкое, почти хищное.
— То, что слияние наших видов — отвратительная идея, — произнесла она без колебаний.
Она чуть наклонила голову, будто смакуя собственные слова.
— Это противоестественно. Это идёт против самой человеческой природы.
Её пальцы сжались вокруг бокала.
— Люди должны быть с людьми, — добавила она жёстче. — Не с… такими, как он.
Люси тихо рассмеялась, качнув головой.
— Забавно, что ты так уверена, — сказала она. — Особенно учитывая, что у Джейки есть почти сорокапроцентный шанс стать отцом ребёнка от человека.
Джулия резко поставила бокал на стол — стекло глухо звякнуло.
— Это ничего не меняет, — отрезала она. — Это всё равно противоестественно.
Она медленно перевела взгляд на Эмму, задержавшись на ней дольше, чем нужно.
— Если честно, — добавила она, — я думаю, у тебя просто не всё в порядке с головой.
Эмма выпрямилась и спокойно завела руки за спину. В её позе не было ни напряжения, ни желания защищаться — только холодная, собранная уверенность.
— А я думаю, — ответила она ровно, — что ты грубая и тупорылая.
Джулия медленно улыбнулась — растягивая губы с холодным, почти довольным превосходством.
— Что ж, — произнесла она неторопливо, — то, что ты делаешь, противоречит самой первобытной природе человека. Ты — осквернение.
Эмма даже не сразу ответила. Она лишь отвернулась, будто устала слышать одно и то же, и только потом бросила через плечо:
— О, пожалуйста… замолчи. Ты всё равно никогда меня не поймёшь. И, честно говоря, можешь засунуть свою недальновидность себе в зад.
Джулия тяжело вздохнула, словно разговаривала с кем-то безнадёжным.
— Эмма… ты просто своевольная дура.
Эмма резко обернулась.
— Своевольная — возможно, — ответила она спокойно. — Но точно не дура.
Люси тут же развернулась к Джулии, и в её голосе впервые за всё время прозвучала настоящая жёсткость:
— Я сейчас серьёзно. Закрой рот, Джулия. Ты уже давно перешла границы.
Лео, до этого молчавший, медленно повернул голову. В его взгляде не осталось и тени прежней лёгкости.
— Заткнись, — бросил он холодно.
Люси не сразу осознала, что происходит. Она увидела это слишком поздно. Пистолет медленно поднялся — движение было спокойным, почти ленивым, но от этого казалось только страшнее. Дуло остановилось, направленное прямо ей в голову. Она замерла. Слова застряли в горле. Где-то рядом Маркус резко вскрикнул, и этот звук прорезал напряжение, как треск стекла. Эмма инстинктивно отступила назад, чувствуя, как всё внутри сжалось в тугой узел. Что, чёрт возьми, происходит? В этот момент двери с грохотом распахнулись. Джейки резко повернулся на звук, и Эмма вслед за ним обернулась, успев увидеть, как в помещение врываются тяжеловооружённые морпехи в полной броне. Их шаги были тяжёлыми, слаженными, отточенными до автоматизма. Воздух мгновенно изменился. Стал холодным. Опасным. Она даже не успела осознать происходящее, как почувствовала знакомый щелчок — её клинки выскользнули из запястий сами, повинуясь инстинкту. Один из солдат двинулся к ней, поднимая оружие. Эмма не колебалась. Её рука взметнулась вверх — быстрым, точным движением. Лезвие ударило по оружию, выбивая его из рук военного.
Джейки едва успел повернуть голову, когда в руку что-то резко ударило. Боль вспыхнула мгновенно, заставив его зарычать, но следом пришли ещё два укола — короткие, жгучие, почти незаметные, если бы не нарастающее онемение. Он опустил взгляд. Из его плоти торчали тонкие, почти неприметные дротики. На мгновение он замер, словно не до конца осознавая увиденное, затем резко поднял руку, сжимая кулак. Мышцы напряглись, дыхание участилось. Боль сменялась чем-то другим. Чуждым. Джейки не стал ждать. Схватив ближайшего морпеха, он с лёгкостью оторвал его от пола и с силой швырнул в остальных. Тела столкнулись с глухим ударом, броня лязгнула, кто-то закричал. Но почти сразу новый укол пронзил его — в живот, затем в бок. Он зарычал — низко, с угрозой — и повернул голову. Эмма была уже в движении. Он видел, как она сбивает ещё одного солдата, как её удары остаются точными, быстрыми, смертоносными, несмотря на хаос вокруг. В другом конце комнаты Люси не отрывала взгляда от Лео. Пистолет в его руке был направлен прямо на неё.
— Ты… — выдохнула она, не веря своим глазам. — Ты, сукин сын… что ты делаешь?
Лео лишь слегка улыбнулся.
— А как ты думаешь? — ответил он. — Я согласен с Джулией.
В этот момент Джулия зашевелилась. Она схватила шприц со стола и рванулась вперёд. Люси заметила это — но было слишком поздно. Всё вокруг словно замедлилось. Эмма стояла к ней спиной.
— Осторожно! — крикнула Люси.
Выстрел раздался почти одновременно. Резкая боль вспыхнула в её плече, сбивая дыхание, заставляя её пошатнуться. Эмма обернулась на крик — и в ту же секунду почувствовала укол в шею. Что-то острое, холодное, чужое вонзилось в кожу. Она не думала. Рефлекс сработал быстрее. Схватив нераскрытый копьемёт, она с силой ударила Джулию в живот. Та отлетела назад, потеряв равновесие, и с глухим ударом врезалась в пол. Джейки отступил, чувствуя, как ещё один дротик впивается в его тело. Слишком много. Он поднял руку к лицу, пытаясь сосредоточиться, но зрение уже начинало подводить. Контуры расплывались, свет ломался, превращаясь в пятна. Комната вокруг качнулась. Звуки стали глухими, отдалёнными. И впервые за всё время он почувствовал не боль — а слабость.
Лексингтон вошёл в помещение с ленивой, довольной улыбкой, словно оказался именно там, где и рассчитывал быть. Его взгляд сразу нашёл цель — огромную фигуру охотника, чьи движения уже теряли прежнюю точность. Он не спешил. Медленно поднял оружие, прицелился — и выстрелил. Дротик с тихим свистом вонзился в бок Джейки, присоединившись к тем, что уже торчали из его тела. Тело охотника дёрнулось от удара, равновесие на мгновение пошатнулось. Лексингтон наблюдал с холодным интересом. Джейки поднял руку — тяжело, будто сквозь вязкую воду — и этим жестом остановил стрельбу. Пистолеты замолчали. На секунду повисла тишина. Затем его массивное тело качнулось. Он сделал шаг назад — неуверенный, запоздалый — и рухнул, с глухим треском проламывая ближайший стол. Металл и пластик разлетелись в стороны, не выдержав веса. Удар о пол прозвучал тяжело и окончательно. Лексингтон перевёл взгляд. Он увидел, как Эмма резко обернулась. В её глазах вспыхнуло нечто, что он ждал увидеть. Ужас. И в этом было что-то почти сладкое. Наконец-то. Джейки попытался подняться. Его мышцы напряглись, когти впились в пол, но тело не слушалось. Вес стал неподъёмным, словно сама гравитация обрушилась на него всей своей силой. Он не понимал. Что они с ним сделали? Уманы. Они причинили вред. Они отравили его. Мысли путались, расплывались, как и зрение. Рядом Эмма выронила копьё. Металл глухо ударился о пол, но звук словно пришёл издалека. Она покачнулась. Мир вокруг неё тоже начал терять чёткость.
Джейки зарычал — глухо, с остатком ярости, — и в следующее мгновение его мир погрузился во тьму. Эмма резко обернулась, изо всех сил цепляясь за ускользающую ясность сознания.
— Джейки…
Имя сорвалось с её губ почти беззвучно. Она успела увидеть, как Лексингтон направляется к ней — спокойно, уверенно, словно всё происходящее было лишь частью заранее продуманного сценария. Эмма попыталась поднять клинки, но тело предало её: мышцы налились тяжестью, движения стали медленными, беспомощными, чужими. Она больше не контролировала себя так, как раньше. Позади Маркус опустился на колени рядом с Люси, помогая ей приподняться. Её плечо было залито кровью, тёмные пятна расползались по ткани, и дыхание срывалось на прерывистые, болезненные вдохи. Он резко повернулся к Джулии, и в его лице вспыхнула ярость.
— Ты злая сука!
Джулия ответила ему холодной, почти довольной усмешкой.
— Неужели ты всерьёз поверил в эту сказку про двадцатый уровень? — произнесла она с насмешкой. — Ты куда наивнее, чем кажешься. Я работаю там, где ведётся настоящая наука.
Маркус медленно перевёл взгляд — на этот раз на Лео. В его глазах уже не было растерянности, только тяжёлое, глухое презрение.
— А у тебя какое оправдание, ублюдок?
Лео лишь усмехнулся, не скрывая удовлетворения, и бросил короткий взгляд на Джулию, будто ища одобрения.
— Оран предложил мне деньги и повышение, — спокойно ответил он. — Так что теперь я стою выше тебя.
Он чуть наклонил голову, и в его голосе зазвучала откровенная неприязнь.
— Я всегда терпеть не мог вас, учёных. Слишком много думаете о себе. Мне куда больше нравится отдавать приказы, чем подчиняться вашим.
Джулия снова улыбнулась — на этот раз шире, почти с фанатичной убеждённостью — и перевела взгляд на Эмму, которая едва держалась на ногах.
— То, чем вы с ним являетесь, — произнесла она, — противоестественно. Это осквернение.
Её голос стал твёрже, холоднее.
— А всё, что является осквернением, должно быть уничтожено.
Короткая пауза.
— Ради сохранения человеческой расы.
Лексингтон приблизился к Эмме вплотную. Её взгляд уже не держал фокуса, зрачки блуждали, не в силах зацепиться за реальность. Он наклонился, вглядываясь в её лицо с раздражённым недоумением.
— Почему она до сих пор не отключилась?
Она попыталась ударить его — движение вышло слабым, запоздалым, лишённым прежней точности. Лексингтон без труда перехватил её руку и с силой сжал запястье. На его губах появилась злобная ухмылка. Он медленно вывернул её руку назад. Боль отразилась на её лице мгновенно. Тело не слушалось, сопротивление таяло, но инстинкт всё ещё заставлял её бороться. Джулия слегка повернулась в их сторону, наблюдая с холодной сосредоточенностью.
— Я увеличу дозу, — произнесла она ровно. — Похоже, препарат действует не так эффективно, как должен.
Лексингтон только сильнее надавил, услышав сдавленный вскрик Эммы.
— Не нужно, — отрезал он. — Я сам с ней разберусь.
Он вывернул её руку ещё сильнее. Боль вспыхнула ослепляюще ярко. Для Эммы всё вокруг уже расплывалось — лица, движения, свет. Осталось лишь искажённое, плывущее пятно, в котором угадывался Лексингтон. И вдруг — резкий рывок. Её оторвало от земли. Мир перевернулся. В следующее мгновение тело с силой отбросило в сторону. Удар пришёлся в спину — жёсткий, оглушающий, выбивающий воздух из лёгких. Где-то рядом что-то разлетелось, предметы с грохотом ударялись о пол, но звуки казались далёкими, приглушёнными, словно доходили сквозь толщу воды. Она рухнула на бок. Не успела вдохнуть. Удар в живот обрушился мгновенно — тяжёлый и беспощадный. Над ней нависла тёмная, размытая фигура. Сознание дрожало на грани. И сквозь боль и туман, сквозь рушащуюся реальность пронзительно ясно пришла одна мысль. Их предали. Их с Джейки предали в тот самый момент, когда они отказались подчиниться Орану. И только теперь предатели перестали скрываться.
Ещё один удар обрушился на неё. Тело вздрогнуло, но сил уже не осталось ни на сопротивление, ни на боль. Сознание ускользало, растворяясь в мутной, вязкой пустоте. Мир вокруг окончательно расплылся. Тень над ней потемнела, сгущаясь, пока не превратилась в сплошную тьму. Она провалилась. Последней вспышкой мысли, вспыхнувшей на грани, было одно — холодное, яростное обещание: Они заплатят за это. Лексингтон, не останавливаясь, снова ударил её в живот, хотя она уже не реагировала. Её тело безвольно откликнулось на удар, словно чужое. Он лишь скользнул взглядом по опрокинутому столу, о который она ударилась мгновением ранее, и недовольно хмыкнул. Наклонившись, он схватил её и легко поднял, удерживая в воздухе, словно проверяя вес. Его взгляд задержался на её лице — бледном, неподвижном.
— И это всё? — усмехнулся он. — Без своего уродливого дружка ты не такая уж и сильная.
Он разжал пальцы. Её тело тяжело упало на пол. Лексингтон повернулся, встречаясь взглядом с Джулией. В её лице читалось явное раздражение.
— Это было необходимо? — холодно спросила она.
Он бросил короткий взгляд на Эмму, словно на вещь, уже утратившую всякое значение.
— Да, — ответил он резко. — Было.
Рядом один из морпехов медленно снял шлем. Под ним оказалось лицо Саманты — сосредоточенное и напряжённое.
— Сэр, — произнесла она сдержанно, — в этом не было необходимости. Оран ясно дал приказ доставить её невредимой.
Лексингтон усмехнулся и, не оборачиваясь, пнул лежащее тело.
— Что ж, — бросил он с ленивым удовлетворением, — в моём понимании это и есть «невредимой».
Ферн сняла шлем, встряхнув волосами, и с явным одобрением посмотрела на него.
— Вот так, сэр! — произнесла она с ухмылкой. — Поставьте эту маленькую стерву на место.
Рядом Эдди резко сорвал маску, и его лицо исказилось от возмущения.
— Да вы издеваетесь? — выдохнул он. — Её уже накачали препаратами! Она не представляла угрозы! То, что вы сделали, было совершенно лишним!
Он поднял оружие — движение вышло резким, но неуверенным.
— Вы с ума сошли, сэр!
Лексингтон медленно повернулся к нему. Его взгляд стал тяжёлым, лишённым всякой терпимости.
— Закрой рот, — произнёс он тихо, но в голосе звучала угроза. — Приказы здесь отдаю я.
Он сделал шаг вперёд.
— И я делаю всё, что считаю нужным, и как считаю нужным.
Его губы растянулись в оскале.
— Не будешь подчиняться — я тебя сам пристрелю.
Он поднял пистолет и направил его прямо на Эдди.
— Понял?
Эдди замер на мгновение, затем медленно отступил, сжимая зубы.
— Понял… сэр.
Лексингтон отвернулся, будто разговор уже не имел для него никакого значения, и перевёл взгляд на лежащего охотника. Лео поднял пистолет и кивнул в сторону оставшихся.
— Что делать с Маркусом и Люси?
Лексингтон даже не задумался.
— Заприте их здесь, — бросил он. — Лабораторию — опечатать. Навсегда.
Он усмехнулся, будто речь шла о чём-то незначительном.
— Оран сам разберётся с ними позже.
Он перевёл взгляд на Лео и Джулию.
— Оран хочет видеть вас обоих. Немедленно.
Джулия, не говоря ни слова, заложила одну руку за спину и повернула к себе экран Люси, на котором та что-то спешно набирала.
Она наблюдала, как на экране вспыхнуло изображение Орана. Его лицо возникло из темноты — спокойное, уверенное, будто происходящее было всего лишь очередным пунктом в расписании. Джулия позволила себе едва заметную улыбку.
— Гости уже спят, сэр, — произнесла она ровно.
Оран откинулся в кресле и неторопливо закурил сигару. Огонёк вспыхнул на мгновение, осветив его лицо, после чего тонкая струя дыма поднялась вверх.
— Прекрасно, — ответил он с удовлетворением. — Ты знаешь, что делать с Джейки. А Эмма… теперь в руках морпехов. Они выбьют из неё коды. Любым способом.
Связь оборвалась. Маркус резко дёрнулся, когда его руки грубо заломили назад и заковали в холодный металл. Цепи звякнули, впиваясь в кожу. Он стиснул зубы, наблюдая, как рядом с ним так же бесцеремонно заковывают Люси — её тело едва держалось, сознание то и дело ускользало. Он повернул голову. Вокруг Джейки уже собрались морпехи — десяток фигур в тяжёлой броне. Они с усилием подняли его огромное тело с пола, будто поднимали поваленное дерево. В стороне две женщины в форме подхватили Эмму; одна из них, небрежно, словно трофей, подобрала её копьё. Гнев вспыхнул в Маркусе.
— Вы за это ответите! — прорычал он, рванувшись в цепях. — Клянусь, я заставлю вас всех за это заплатить!
Джулия даже не взглянула на него. Она спокойно наклонилась к Люси и ввела ей в шею ещё одну дозу.
— Замолчи, Маркус, — бросила она устало. — Ты утомляешь.
Он уставился на неё, не веря собственным глазам, когда экран окончательно погас и лицо Орана исчезло.
— Что… — голос его сорвался, — что ты с ней сделала?
Джулия небрежно отбросила шприц — тот с тихим звоном ударился о пол и покатился в сторону.
— Это, — произнесла она равнодушно, — чтобы остановить кровотечение.
Она чуть наклонила голову, разглядывая Люси с холодным интересом.
— Видишь ли, я хочу, чтобы эта стерва осталась жива. Хочу посмотреть, как она умирает. Думаю, это будет… занятно.
Маркус дёрнул цепи — металл натянулся, звякнул, но не поддался.
— Я доверял тебе, — выдохнул он сквозь зубы. — Думал, ты нормальная. Лучше, чем Люси.
Джулия тихо усмехнулась, провожая взглядом уходящих морпехов.
— Забавно, — произнесла она, — насколько люди способны ошибаться.
Из коридора донёсся голос Лео:
— Давай, выходи! Мне нужно запереть отсек!
Джулия распрямилась, и на её губах появилась широкая, почти довольная улыбка.
— Что ж, пора идти, — бросила она небрежно. — Наслаждайся обществом, Маркус.
Проходя мимо, она резко ударила Люси по лодыжке. Та вскрикнула, срываясь на болезненный стон.
— Это за то, что ты меня пнула.
Джулия даже не обернулась. Она вышла в коридор, и тяжёлая дверь за её спиной с глухим звуком закрылась. Панель управления вспыхнула холодным красным светом — блокировка активирована. Маркус остался внутри — в тишине, нарушаемой лишь слабым дыханием Люси и гулом замкнутого пространства.
