Does Your Soul Define Who You Are (Определяет ли душа то, кем ты являешься?)

Место действия: где-то в бездне галактики, узкий туннель, ведущий к девяностому уровню исследовательского судна «Железный год». Если бы отец был жив, он бы гордился мной. Он всегда говорил: следуй за своими чувствами и мечтами — даже если ради них придётся пожертвовать всем остальным. Никто не вправе отнять у тебя мечты. Я никогда не думала, что они приведут меня сюда… но не жалею. Я не знала, что однажды стану охотницей. Теперь это — моя суть. Я не думала, что полюблю Джейки, существо другого вида, — и всё же не жалею ни на мгновение. Я люблю его. Именно благодаря ему, его терпению и странному, почти тихому состраданию, я впервые почувствовала, что чего-то стою. Перестала видеть в себе слабость, страх, беспомощность. Он научил меня выживать. Дал цель, дал направление — то, о чём я прежде даже не осмеливалась мечтать. Он был рядом всегда: в редкие спокойные дни и в те моменты, когда всё рушилось. Когда я тонула в отчаянии, когда теряла контроль — он не уходил. Он — больше, чем наставник. Он — лучший друг, который у меня когда-либо был. Вернее любого человека, которого я знала. И мне ни разу не пришлось усомниться в нём — потому что я знала: он не умеет лгать. Я вырву его из лап этих мерзких учёных. Неужели они всерьёз решили, что я остановлюсь? Что отступлю? Нет. Никогда. Охота научила меня одному — не сдаваться. Ни при каких обстоятельствах. Даже когда путь кажется невозможным. Потому что невозможного не существует — и очень скоро они это поймут. Надеюсь Лео и Джулия ждут внизу, самоуверенные, не сомневающиеся в своём контроле над ситуацией. Это ведь они подослали того бесчестного хищника. Думали, он закончит за них? Ошиблись. Я всё ещё жива. И когда я доберусь до них, им уже не понадобится ни жизнь, ни шанс на спасение. Я никогда не думала, что смогу признать это даже самой себе… но где-то глубоко внутри меня уже поднимается холодное, почти спокойное предвкушение. Охота начинается. Я хочу увидеть страх в их глазах — тот самый миг, когда до них дойдёт: я жива. Прямо перед тем, как их головы окажутся у меня в руках, а позвоночники будут вырваны одним точным движением. Оран должен был отпустить нас, когда у него ещё был шанс. Надменный, самодовольный ублюдок. Но теперь я хотя бы сама увижу, что он прятал в глубинах этого корабля. И это точно не просто ещё один корабль хищников. Эмма резко перепрыгнула через трубу, и лицо её исказилось от боли. Взгляд сузился, дыхание сбилось — она неслась по туннелю на пределе, словно за ней гналось само время. Ладонь легла на запястье; с тихим металлическим шипением наручные клинки выдвинулись на полную длину. Она рванула вперёд, легко преодолевая очередное препятствие, и даже жгучая боль в раненой ноге не заставила её замедлиться. Приземлившись, она сразу вскинула голову — впереди, в полумраке, проступал резкий поворот. *** Джейки стоял у прозрачной перегородки, медленно проводя когтистым пальцем по холодному стеклу. За его спиной без спешки приблизился Эрисоки — шаг за шагом, словно опасаясь нарушить хрупкую тишину. — Ты и правда веришь, что эта уманка по имени Эмма придёт за тобой? Джейки раздражённо щёлкнул верхней чувствительной мантибулой. — Придёт. Если ещё жива. Эрисоки коснулся костяного ожерелья — единственного, что уманы не отобрали, последнего напоминания о прежнем достоинстве. — Ты говоришь о ней так, будто она — одна из нас. Его взгляд скользнул за стекло, туда, где по коридору ходили люди в белых халатах. — Скажи честно: чем эта Эмма отличается от тех, кто по ту сторону стены? Джейки не ответил сразу. Он наблюдал, как очередная фигура исчезает в глубине коридора, и только потом тихо произнёс: — Её душа — как наша. Не как у них. Он чуть склонил голову, словно прислушиваясь к самому себе. — Плоть — лишь оболочка. Суть определяет душа. Когти вновь медленно скользнули по стеклу, оставляя едва заметный след. — Я бы даже сказал… она родилась не в том теле. Эрисоки тихо щёлкнул нижними мантибулами — жест, в котором смешались уважение и задумчивость. — Я вижу это в твоих глазах. Ты говоришь искренне. Он едва заметно кивнул. — Ты хорошо усвоил учение старших, Джейки. Из тени раздался резкий, раздражённый щелчок распахнувшихся челюстей. Идосой шагнул вперёд, и в его голосе зазвучало холодное презрение: — Уман остаётся уманом. Идосой сжал когтистую ладонь в тугой кулак. — Ни один уман не носит в себе душу воина. Эрисоки резко обернулся. Его мантибулы распахнулись, как у разъярённого хищника. — Замолчи, юнец. Идосой зарычал, и в его голосе дрожала ярость. — Это уманы загнали нас в клетку! Не бывает так, чтобы в теле уман жила душа воина! Эрисоки шагнул вперёд, и взгляд его стал жёстким. — Я сказал — замолчи. Ты будешь уважать слова Джейки. Он говорит с мудростью, которую тебе ещё только предстоит понять. Адарми молча скрестил руки на груди, наблюдая, как Идосой вновь, уже в третий раз, срывается в гнев. — Он старше нас двоих. И что, если он прав? Идосой презрительно фыркнул. — Слова охотника, влюблённого в уманку? Ты правда считаешь, что они чего-то стоят? Не верится, что ты готов выделять мускус из-за существа их вида! Джейки резко повернулся. Из его глотки вырвался глухой, первобытный рёв — от него дрогнул даже воздух. Идосой невольно отступил, когда массивная фигура старшего охотника двинулась на него. Глаза Джейки сузились, превратившись в узкие щели. — Как ты смеешь оскорблять меня, самонадеянный щенок! Его мантибулы раскрылись шире, обнажая клыки. — Я приносил первую добычу, когда ты ещё возился с учебными клинками на родной планете! Эрисоки тяжело проворчал, бросив взгляд на молодого охотника, в котором от прежней дерзости осталась лишь растерянность. — Глупый юнец… Сегодня ты усвоишь этот урок. Джейки обрушил кулак с такой силой, что изо рта юного охотника брызнула кровь, и тот рухнул на пол, словно подкошенный. Не теряя ни мгновения, Джейки сместился в сторону, уходя от яростного удара ногой: юнец уже поднялся на колени, рыча от боли и унижения. Старший охотник отступил на полшага, легко уклоняясь от следующего замаха. Он даже не удостоил взглядом учёных уманов — те чуть ослабили энергетический щит, чтобы лучше видеть происходящее. Когда противник вновь рванулся в атаку, Джейки резко наклонил голову и всей массой врезался гребнем в его более широкий гребень. Удар оказался точным и сокрушительным. Юнец пошатнулся, оглушённый, взгляд его помутнел. Не давая ему опомниться, Джейки выбросил руку вперёд и железной хваткой сомкнул пальцы на его горле. Идосой взвыл, когда его подняли над полом; когтистые ступни беспомощно задёргались в воздухе. Джейки смотрел на него пристально, холодно, без малейшего намёка на пощаду. Нижние мантибулы распахнулись и в глазах юного охотника он отчётливо увидел страх. Тот понимал: Джейки мог убить его прямо сейчас — и имел на это полное право, будучи старше и выше по рангу. Медленно, почти церемониально, Джейки подтянул его ближе, пока их лица не оказались на расстоянии одного дыхания. Он смотрел, как юнец замер, не смея вымолвить ни слова. — Тебе ещё многому предстоит научиться, Идосой, — прогремел Джейки. Его мантибулы раскрылись в знак бесспорного превосходства. — Я не верю, что твоя смерть принесёт хоть какую-то пользу. Я верю в справедливость и твёрдость. Поэтому сегодня ты будешь жить. Но запомни: если ты ещё раз осмелишься оскорбить меня, я убью тебя без колебаний. С этими словами он резко швырнул юного охотника через весь вольер. Тот с глухим ударом врезался в противоположную стену и бессильно сполз на пол. Джейки медленно повернул голову к Эрисоки. Тот спокойно кивнул — без слов, но с явным одобрением. Затем Джейки коснулся плеча Адарми и коротким взглядом указал на поверженного. Адарми без промедления бросился к нему, подхватил за плечи, помогая подняться. Эрисоки провёл пальцами по костяному ожерелью на груди. — Его раны затянутся. И вряд ли он снова решится говорить с тобой в таком тоне. Джейки опустился на пол, наблюдая, как Эрисоки с той же неторопливой, сдержанной грацией устраивается рядом. — Я тоже был таким — юным и безрассудным. Его взгляд скользнул к Адарми. Тот осторожно усадил Идосоя и теперь внимательно ощупывал его, проверяя кости и суставы. Даже здесь, в чужой клетке, среди холодного металла и резкого света, традиции их клана оставались незыблемыми: побеждённого, каким бы позорным ни было его поведение, осматривали и лечили. Джейки встретился взглядом с Эрисоки. — Точно таким же. Эрисоки тихо рассмеялся — глухо, с хрипловатой теплотой, будто возвращаясь мыслями в прошлое. — Кто из нас не был? Я до сих пор помню себя в его возрасте. Джейки задумчиво опёрся подбородком на ладонь. — Полагаю, через это проходят все. Эрисоки кивнул, и в его взгляде мелькнуло одобрение. — Ты поступил правильно. Он усвоил урок… по крайней мере, на время. Джейки медленно поднял руку и коснулся прозрачной стены вольера. Пальцы легли на холодную поверхность, словно пытаясь дотянуться до чего-то за её пределами. — Эмма придёт. И он увидит то же, что вижу я. Короткая пауза. — Нужно лишь дождаться. *** Карлос скрестил руки на груди, наблюдая, как учёные один за другим отщёлкивают массивные зажимы, удерживающие руки королевы. Движения были выверенными, почти ритуальными. Он молча следил, как её тяжёлые конечности медленно опускаются вдоль тела — покорно, неестественно спокойно. Взгляд его сузился, когда фиксаторы на лодыжках начали подниматься, готовясь к окончательному освобождению. Джулия резко обернулась. Лицо её исказилось от вспышки гнева. — Оставьте зажимы на месте! Карлос мгновенно повернулся к ней, в глазах сверкнула раздражённая холодность. — Что на тебя нашло? Он задержал на ней взгляд, и в нём проступила насмешка. — Эта тварь полностью безопасна. Она под полным ментальным контролем. Джулия подняла руку, словно пытаясь удержать себя в руках, но голос дрогнул. — Мне всё равно! Ты идёшь на чудовищный риск. А если ты ошибаешься? Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться? Это будет Каллисто. Всё повторится. Карлос коротко зарычал и шагнул ближе. — С каких пор у тебя появилась совесть? Он бросил быстрый взгляд на учёных, застывших в нерешительности. — Никакого Каллисто не будет. И знаешь почему, Джулия? Он чуть подался вперёд, и в голосе зазвенело самодовольство. — Потому что я — гений. Я взял разработки Утро’ и довёл их до совершенства. В его голосе смешались ярость и фанатичная уверенность. — Моя система безупречна. Он резко развернулся к команде, голос хлестнул, как удар: — Снимите зажимы. Сейчас же. *** Эмма медленно отступила и остановилась у проёма в полу. Тёмное отверстие зияло в самом конце коридора — глубокое, безмолвное. Оно было заметно шире её самой. Слишком широким, чтобы быть случайным. Его сделали для другого охотника — чтобы тот мог свободно входить и выходить. Она подняла запястье и осторожно ввела код на панели брони. Сердце билось быстро. Она не была уверена, что маскировка сработает — волосы всё ещё оставались влажными. Индикатор на мгновение вспыхнул холодным голубым светом… и тут же погас. Эмма коротко закатила глаза. Слишком сыро. Она отключила систему. Неважно. Она справится и без неё. Сжав мышцы предплечья, она выдвинула наручные клинки. Тихий металлический щелчок прозвучал в тишине, как предвестие. Теперь главное — пройти мимо незамеченной. Впрочем, вряд ли её вообще ищут. Скорее всего, они уже уверены, что их охотник давно с ней покончил. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза, собирая мысли в одно острое, ясное усилие, заставляя чувства обостриться до предела. Затем открыла их — и шагнула вниз. Приземление было мягким. Ступни коснулись холодного металлического настила, и она сразу же припала к нему, затаив дыхание. Никто не обернулся. Учёные даже не заметили её. Они были полностью поглощены работой — тестами, обсуждениями, голосами, сливающимися в гул огромного зала. Вокруг тянулись ряды стеклянных капсул человеческого размера, наполненных тусклым светом и чем-то, что пока оставалось скрытым. Она ухватилась за свисающий с металлического настила трос и стремительно скользнула вниз. Приземлилась почти бесшумно и сразу прижалась к полу, укрываясь за одной из стеклянных капсул. Где-то неподалёку раздался голос — один из учёных что-то пробормотал о шуме, но остальные лишь рассмеялись, отмахнувшись от его тревоги. Эмма осторожно повернула голову. Что, чёрт возьми, скрывается в этих капсулах? Медленно, с нарастающим холодным предчувствием, она подняла взгляд на ту, что возвышалась прямо над ней. И замерла. Сквозь мутную жидкость на неё смотрели мёртвые, молочно-белые глаза яутджа. Мантибулы были раскрыты, застыв в безмолвном крике. В капсуле помещалась лишь верхняя часть тела — неподвижная, лишённая жизни, будто высеченная из камня. Эмма резко отвернулась, зажав ладонью рот. К горлу подступила тошнота. Это было отвратительно. Рука дрогнула от ярости, и она тут же сжала кулак, подавляя порыв. Нельзя терять контроль. Малейшее движение — и клинки выдадут её. Она снова посмотрела на лицо мёртвого охотника. Она не знала, кто он. Не знала его имени. Его пути. Но боль отозвалась внутри. Он заслуживал смерти в бою. С честью. А не этого — не безмолвного заточения в стекле, не превращения в экспонат для чужих, бездушных глаз. Она двигалась вперёд, стиснув зубы так, что напряжение отдавалось в висках глухим звоном. Медленно, в полуприседе, почти не касаясь пола — как тень среди кошмара. В капсулах по обе стороны мелькали фрагменты тел яутджа: оторванные руки, ноги, словно части чудовищного, лишённого смысла пазла. В одной из колб плавали головы — мёртвые глаза смотрели в пустоту. В двух соседних — внутренности, медленно вращающиеся в прозрачной жидкости, будто забытые остатки чьих-то жизней. А в последней, самой большой, парил скелет — целый, нетронутый, но лишённый всего, что делало его живым. Это было похоже на видение из самого тёмного сна. На тот, который она никогда не хотела бы увидеть наяву. Но Джейки здесь не было. Она поняла это сразу. Лица — чужие. Скелет — слишком массивный. Джейки был другим: стройнее, ниже. Эмма заставила себя двигаться дальше. Останавливаться нельзя. Её взгляд метнулся вперёд, когда она проскользнула в следующее помещение — просторное, наполненное гулом оборудования и рядами высоких контейнеров. Учёные, погружённые в свои процессы, даже не замечали её присутствия. Она осторожно прошла между стеллажами — и замерла. Над ней, в креплении, стоял сосуд с водой расы яутджа — той самой, мерцающей, живой жидкостью, без которой они слабели вдали от родных миров. Сердце дрогнуло. Медленно, почти невесомо, она подняла руку, укрываясь за рядами оборудования, и аккуратно сняла сосуд. Никто не заметил. Эмма всмотрелась в мягкое, пульсирующее свечение. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз пила это? Она скучала по этому вкусу — глубокому, металлически-сладкому, странно родному. Она поднесла сосуд к губам и сделала глоток. Глаза закрылись сами собой. Тепло разлилось по телу, возвращая силу, собирая её воедино. На мгновение стало легче. Почти спокойно. Она допила до конца, затем так же тихо вернула сосуд на место. И растворилась в тени, будто её здесь никогда и не было. Её взгляд блуждал по полумраку, пока она кралась дальше — к двум следующим залам. Она уже бывала в подобных помещениях… когда ещё верила, что наука может быть благородной. Дальний зал был набит доспехами яутджа — целыми, разобранными, сложенными в аккуратные стопки, будто трофеи после охоты, которой никогда не было. Она незаметно проскользнула внутрь — и замерла, сердце застучало так громко, что, казалось, его услышат даже сквозь стены. Перед ней открылась картина, которую она молила судьбу никогда больше не увидеть. Медленно, словно против собственной воли, её глаза обратились к рядам стеклянных капсул. Внутри них извивались лицехваты — будущее «твёрдое мясо», заключённое в прозрачную тюрьму, их тельца мерцали в тусклом свете, а щупальца бились о стекло, будто ощущая её присутствие. Весь её организм словно окаменел, когда огромная королева ксеноморфов — свободная, не скованная цепями — медленно повернула голову и встретилась с ней взглядом. На её черепе плотно сидел массивный контролирующий прибор, опоясанный ремнями и проводами, пульсирующими тусклым светом. Под ней стояли Карлос и Джулия, горячо споря. Эмма мгновенно пригнулась за тестовый бокс, едва один из них обернулся в её сторону. Как они посмели?! После всего, что случилось на Каллисто?! Проект Утро’ был фатальной ошибкой! Она кричала им об этом! Говорила прямо в лицо: система не работает, контроль иллюзорен! Она наблюдала, как королева чуть наклонила голову — почти задумчиво, почти…осознанно. Нужно уходить. Сейчас же. И найти Джейки — как можно быстрее. Если Оран действительно пытается воссоздать то же самое… значит, он окончательно сошёл с ума. Всё повторится. И на этот раз — без шансов на спасение. А у неё почти не осталось времени. Она резко обернулась — из соседнего зала донёсся голос Лео. Он вошёл с той самой небрежной уверенностью человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. Подойдя ближе, он вытащил одну из капсул с лицехватом и приподнял её, лениво переводя взгляд на Джулию, не отрывавшуюся от последнего зажима, медленно освобождавшего ксено-королеву. — Эй, не хочу мешать… но скажите честно: зачем нам теперь эти хищники в вольере? От них ведь уже никакой пользы. На его губах появилась самодовольная усмешка. — Эмма Вингейт мертва. Так не пора ли покончить с остальными? Включая Джейки? Карлос зарычал, как зверь, которому наступили на больное место: — Лео, немедленно поставь это на место! Но тот лишь шире ухмыльнулся, подняв капсулу выше и с интересом наблюдая, как лицехват судорожно извивается в жидкости. — Да брось. Они Джи уже с ней разобрался. Эти охотники нам больше ни к чему. У нас и без них хватает материала — целая коллекция для экспериментов. Джулия даже не взглянула на него — лишь раздражённо махнула рукой: — Хочешь — убей одного. Только исчезни из моего поля зрения. Этот разговор сейчас важнее тебя. Карлос раздражённо зарычал, наблюдая, как Лео направляется к вольерам в противоположном зале. В этот момент в дверном проёме показалась голова одного из младших учёных. — Эй… кто взял воду хищников? Ту, что я собирался тестировать? Джулия резко топнула ногой, бросив на него холодный взгляд. — Наверняка Они Джи. Решил утолить жажду. А теперь исчезни! Учёный попятился, но тут же поднял руку, пытаясь вставить слово: — Они Джи не пьёт голубую светящуюся воду. Он пьёт оранжевую. Я точно знаю — я за ним наблюдал. Карлос резко повернулся к нему. Голос его стал холодным, острым, как лезвие: — Вон отсюда. Здесь идёт эксперимент, от которого зависит всё. *** Лео коснулся панели управления, и энергетический щит перед вольером медленно опустился на несколько дюймов. Он ухмыльнулся, встретившись взглядом с Джейки. — Ну здравствуй, уродина. Джейки медленно поднялся. Из его груди вырвался низкий, угрожающий рёв. Старший охотник за его спиной мгновенно распахнул мантибулы, предупреждая о готовности к бою, а двое других шагнули вперёд, сжав кулаки. Джейки пристально всмотрелся в лицо умана — и узнал его. Лео. Пальцы его сжались до хруста, когда он глухо прорычал: — Ты вызывать у меня лишь отвращение, жалкий самец уман. Лео фыркнул и коротко рассмеялся — он прекрасно понял сказанное. — Не хочу быть грубым, но ты мне тоже не нравишься, Джейки. Что Эмма вообще в тебе нашла? Ты же… жалкое зрелище. Он усмехнулся, явно наслаждаясь собственной дерзостью. — Готов поспорить, она терпела тебя из жалости. Джейки взревел — звук прокатился по вольеру, заставляя воздух дрогнуть. Его манибулы распахнулись. — Такой, как ты, никогда не понять. Лео поднял капсулу с лицехватом выше, с любопытством наблюдая, как внутри извивается существо. Молодые охотники напряглись, в их движениях проступило сдержанное напряжение. Джейки же смотрел спокойно — почти холодно, изучающе. — Любопытно… — произнёс он тихо, но в голосе прозвучал лёд. — Может, ты выпустить его и примерить на себя, бесчестный уман? Это быть смерть, достойная тебя. Эрисоки рассмеялся — он не уловил каждого слова, сказанного Джейки на языке уманов, но смысл понял безошибочно. Джейки сузил взгляд, и в его голосе зазвучало холодное, почти ледяное презрение: — Я не стать вешать твоя голова на стену. Ты недостоин быть трофей. Лео раздражённо фыркнул. — А если просто выпустить это к вам в вольер, урод? Посмотрим, кто тогда будет смеяться. Он коснулся панели — боковая секция энергетического щита со скрежетом сдвинулась в сторону. Лео поднял капсулу выше, и на его лице появилась злорадная ухмылка. — Да что тянуть? Сделаю это прямо сейчас. Посмотрим, как ты будешь корчиться. Следующее мгновение застало его врасплох. Из глубины коридора, словно из самой тьмы, вырвался плазменный заряд — яркий, ослепительный, смертельно точный. Он ударил в капсулу с оглушительным треском, разнеся стекло в клочья. Вспышка боли обожгла руки: кожа на пальцах мгновенно почернела. Лео вскрикнул и выронил обломки. Они глухо ударились о пол, и из них вывалился лицехват — мёртвый, разорванный пополам. Вокруг вспыхнула паника. Крики, лязг металла, беспорядочные движения. Лео резко обернулся — и в тот же миг из темноты в него врезалась сеть. Удар отбросил его к стене напротив вольера и пригвоздил к ней. Он рванулся, пытаясь освободиться, но сеть лишь сильнее стянулась, впиваясь в тело, будто сотканная из острых кромок. Каждое движение отзывалось режущей болью. Он был пойман. Как добыча. Он замер, охваченный ужасом, когда из тени выступили два пронзительных зелёных глаза — яркие, как раскалённые изумруды. Эмма медленно вышла вперёд. На её губах появилась холодная, почти торжествующая улыбка. Она небрежным движением отшвырнула обломки капсулы в сторону и не отрывала взгляда от Лео. В её глазах мелькнула тень насмешки, когда сеть всё глубже впивалась в его тело — особенно в те мгновения, когда он отчаянно пытался вырваться, лишь усиливая собственную боль. Она встретилась с ним взглядом, и тихо произнесла: — Вот так, ублюдок… Продолжай барахтаться. Спокойно извлекла копьё и активировала его — древко мягко раздвинулось, удлинившись до полного роста, лёгкое и смертельно точное. — Поверь мне, — добавила она почти шёпотом, — ты оттуда не выберешься. Резко развернувшись, она направила копье на ближайшего учёного. — Откройте вольеры. Сейчас же. Плечевая пушка плавно навелась на остальных, и голос её стал холодным, не допускающим возражений: — И принесите их броню. Всё. До последней детали. Она убрала оружие, наблюдая, как учёный дрожащими пальцами вводит код. Её взгляд стал острым, когда энергетический щит с глухим гулом погас — и Джейки вместе с тремя другими охотниками шагнул вперёд. Она видела, как их мантибулы раскрылись — не в угрозе, а в немом, тяжёлом чувстве: облегчении, неверии и радости. Джейки опустился на одно колено и медленно, почти благоговейно протянул руку. Эмма подняла ладонь навстречу. Её пальцы коснулись прозрачной поверхности — точно напротив его ладони. Между ними оставалось лишь стекло. И тепло двух сердец, наконец-то нашедших друг друга в этом кошмаре. Она чуть подняла взгляд — и встретилась глазами со старшим охотником с белоснежными дредлоками, внимательно наблюдавшим за ней. На её губах появилась тёплая, почти незаметная улыбка, когда она увидела, как янтарные глаза Джейки расширились — в них смешались изумление и облегчение. — Я вытащу тебя отсюда, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Только оставайся на месте. Учёные, бросив броню к её ногам, уже в панике отступали назад. Их руки дрожали, движения становились беспорядочными. Огромная стеклянная перегородка вольера медленно поползла вверх, открывая проход. Эмма резко обернулась — и заметила свой дыхательный аппарат, висящий на крючке рядом с Лео, который был прижат сетью к стене. Она схватила его, одним движением активировала и точным броском отправила внутрь вольера — прямо к ногам Джейки. Она не отрывала взгляда, пока он поднимал устройство и закреплял его на шее. Остальные уже вырвались наружу, подхватывая маски, собирая броню. Джейки последовал за ними, на ходу натягивая нижнее обмундирование. Его грудь вздрогнула от резкого кашля, когда аппарат заработал, наполняя лёгкие воздухом. Он сразу повернулся к ней. Их взгляды встретились — как после долгой разлуки, слишком долгой. — Я знать, что ты придти, — произнёс он тихо. Он медленно поднял руку и осторожно коснулся её щеки, будто проверяя, реальна ли она. Эмма накрыла его ладонь своей. — Ты же знаешь… я бы никогда тебя не оставила. Я забочусь о тебе. Джейки отшатнулся — не от страха, а от искреннего изумления. Эти слова ударили в самое сердце. Эмма уже подняла его нагрудную броню и протянула ему с привычным, спокойным решением: — Давай, надевай — нам нужно убираться отсюда. Она заметила, как старший охотник сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по ней — внимательный, оценивающий, — затем переместился на Лео и вновь вернулся к ней. Двое молодых хищников молча завершали сборку доспехов, не сводя с неё глаз — в их взглядах смешались уважение и тихое изумление. Джейки чуть склонил голову, не обращая внимания на кровь, сочащуюся из ран, оставленных сетью. Его взгляд остановился на Лео. Тот был обречён: ещё одно движение — и лезвия врежутся глубже, разрывая плоть до кости. Он быстро закрепил наручную броню и повернулся к уману, корчащемуся в ловушке. Лицо Лео было искажено паникой. — Вот почему я ценить Эмму, — произнёс Джейки громко, с отчётливой гордостью. — Она охотиться так же искусно, как любой из мой народ. Его смех прозвучал низко и глухо. Лео дёрнулся в последний раз — и сеть, словно живая, впилась в него, затянувшись до конца. Тело обмякло, беззвучно оседая, превращаясь в бесформенную, окровавленную массу. Эмма резко схватила Джейки за руку. — Уходим. Ты помнишь Каллисто? Здесь у них то же самое — королева «твёрдого мяса». Джейки медленно повернулся к ней. — Королева «твёрдый мяса»? Эмма кивнула, бросив быстрый взгляд на дверной проём. — В соседнем зале. Они пытаются её контролировать. Джейки повернулся к дверному проёму, ведущему в соседнее помещение. Створка была приоткрыта, и из глубины доносилось тревожное, ровное гудение оборудования. В этот момент рядом с ним остановился Эрисоки — его шаги были тяжёлыми, но уверенными. — Значит, это и есть твоя самка уман, Эмма? — произнёс он, внимательно, без спешки разглядывая её. — Да, — коротко ответил Джейки. Эрисоки глубоко вдохнул, словно улавливая нечто большее, чем просто запах. — Впечатляет. Его взгляд скользнул к телу умана, безвольно повисшему в сетке. — Ты обучил её хорошо. Джейки медленно указал когтистой ладонью на дверь. — Она говорит, что здесь есть королева «твёрдого мяса». Эрисоки перевёл взгляд на Эмму, и в его голосе прозвучала тяжёлая, почти мрачная уверенность: — Я полагаю, их две. Уманы заставили Они Джи убить одного из наших, использовав лицехвата, чтобы породить новую гибридную королеву. Смесь нашей крови и их порождения. Джейки резко скрестил руки на груди. — Они Джи здесь? Адарми кивнул, и лицо его исказилось от гнева. — Он перешёл на сторону уманов. Предал нас. Эрисоки глухо фыркнул. — Мы собирались рассказать тебе об этом позже… но, похоже, сейчас самое время. Эмма обернулась. Слова хищников оставались для неё непонятны — их язык звучал глухо, с тяжёлыми, шипящими переливами. Она перевела взгляд на группу учёных, прижавшихся к дальней стене, и резко бросила: — Убирайтесь отсюда. Все. Иначе ваши черепа станут трофеями. *** Джулия обернулась, наблюдая, как Карлос поднимает управляющее устройство. Его пальцы сжимали рукоять с почти торжествующей уверенностью. — Вперёд, — приказал он. Огромная королева медленно, почти покорно, сделала шаг. Карлос усмехнулся, бросив на Джулию короткий взгляд: — Видишь? Система безупречна. Но в следующий миг из соседнего зала донёсся нарастающий гул — паника, крики, топот. Учёные один за другим вырывались в коридор, их лица были искажены страхом. Джулия нахмурилась. Что происходит? Она схватила ближайшего сотрудника, уже рванувшего к выходу. — Куда ты?! Тот вырвался, едва переводя дыхание: — Охотники… они на свободе! Карлос резко повернулся. — Что? Это невозможно! Он успел лишь увидеть, как последний из бегущих влетел в проём и ударил по панели. Дверь с тяжёлым грохотом захлопнулась, запечатывая их внутри. Джулия сжала воротник учёного, которого всё ещё удерживала. — Где Лео? — Мёртв! — выкрикнул тот, дрожа всем телом. — Та женщина… она убила его. Освободила их. Он вырвался и бросился прочь, к турболифтам, будто за ним гналась сама смерть. — Эмма Вингейт… — прошипела Джулия сквозь зубы. — Я была уверена, что Они Джи с ней покончил. Она резко обернулась. По коридору уже мчалась Саманта с боевой группой — винтовки наготове, движения чёткие, лица сосредоточены. Джулия уставилась на запертую дверь. За ней — хаос. Смерть. — Убейте Эмму. И всех этих хищников. Карлос наблюдал, как из пустоты, словно сплетённый из теней и мерцающего света, проявился Они Джи. — Тебя послали убить Эмму Вингейт! — прорычал он. — Как ты позволил ей уйти?! Они Джи лишь презрительно фыркнул, даже не удостоив его взглядом. Карлос резко повернулся к отряду морпехов, уже выстроившихся у двери, проверяющих оружие и настраивающих прицелы. — Ты идёшь с ними. И выполняешь приказ Орана — убиваешь её. Хищник ответил глухим рычанием и без лишних слов шагнул за спины бойцов, растворяясь в их тени. Карлос снова повернулся к королеве. Та стояла неподвижно, словно высеченная из чёрного камня. — Продолжаем, — бросил он, отворачиваясь. Он не заметил, как её голова медленно поднялась. Из глубины её глотки вырвался беззвучный визг — не слышимый, но ощутимый, как холодная волна, проходящая сквозь плоть. Этот немой зов прокатился по стальным коридорам «Железного года», прошёл сквозь переборки и замкнутые двери, устремляясь туда, где его ждали. Королева вновь опустила голову. И замерла. Она ждала — пока её зов будет услышан. Пока из глубины тьмы не придёт ответ. Её свобода — долгожданная, почти осязаемая — уже была рядом. Несмотря на жгучую боль от контролирующего устройства, впивавшегося в плоть и разум, она яростно сопротивлялась, разрывая невидимые цепи изнутри. Где-то в глубине корабля, в тёмном стеклянном вольере, медленно поднялась массивная гребневая голова. Мантибулы распахнулись в беззвучном, но мощном отклике — ответе на зов другой королевы. Та уже покинула свою клетку, но гибридная повелительница ощущала её присутствие — как вибрацию в крови, как отзвук в костях. Она знала: та здесь. И теперь звала её к схватке. Массивное тело королевы начало отделяться от яйцекладущей части, к которой её приковали учёные. Снова прошёл по пространству немой, но ощутимый импульс — и стражи у вольера, повинуясь древнему инстинкту, обрушились на стекло, вонзая когти и панцири в прозрачную преграду. Люди, ещё мгновение назад считавшие себя хозяевами происходящего, в ужасе метнулись к выходам. А вокруг вольера становилось всё теснее — новые и новые создания «твёрдого мяса» накатывали волнами, с яростью, граничащей с безумием, бросаясь на стекло. Они били по преграде снова и снова, стремясь освободить свою мать. Чтобы она вышла. Чтобы встретилась с той, что уже ждала. С той, что осмелилась бросить вызов.