Does Your Soul Define Who You Are (Определяет ли душа то, кем ты являешься?)

Где-то в глубинах галактики. Попытка выбраться из вентиляционной шахты научно-исследовательского судна «Железный год». Способно ли «твёрдое мясо» на чувства? Знаю, звучит как нелепый вопрос, но он застрял в голове, как заноза, и не отпускает. Способны ли они, при всём своём разуме и сложной нервной системе, ощущать нечто большее? Привязаны ли они лишь к своему виду, к королеве? Или же они осознают свою природу — осознают, что рождены быть хищниками? Что станет с ними, если королева падёт? Какое место они займут в великой ткани бытия, лишённые центра? Я задаю себе этот вопрос лишь потому, что народ Джейки осознаёт своё существование так же ясно, как человечество. Кто смеет утверждать, что эти солдаты, оставшись без королевы, не сумеют выстроить собственный порядок? Пусть даже они — моя добыча, их разум возвышает их до уровня наших рас. И это одновременно странно и страшно. Я думаю об этом, потому что знаю древнюю истину: даже если добыча рождена для охоты, она всё равно заслуживает уважения. Теперь я могу сказать лишь одно: люди, трудившиеся на нижних палубах, не испытывали к «твёрдому мясу» ни капли уважения. И теперь, по милости их невежества и слепой самоуверенности, то, что они считали покорным инструментом, взяло верх. Самое горькое — им уже не вырваться из этой клетки. По такелажу и технологическим фермам ползут сотни солдат. Они исчезают в вентиляционных шахтах, срывают крепежи, гнут трубы — лишь бы протиснуться внутрь. Я знаю, чего они ищут. Пищи. Но и живых носителей для своего выводака тоже. Знаю, что мне не полагается чувствовать жалость. Но здесь полно людей, которые ни в чём не виноваты. Они ничего не сделали, чтобы заслужить такую участь. «Твёрдому мясу» понадобится время, чтобы добраться до них, но я всё равно считаю: у них должен быть шанс спастись. Никто не поднял тревогу. И, точь-в-точь как на Каллисто, стойки с аварийным и гражданским оружием заперты наглухо. Корабль всё ещё пристыкован к боевому крейсеру «Сирун». Люди могли бы перебраться туда. Спрятаться за его бронёй. Почему, ну почему ты вообще об этом думаешь, Эмма Вингейт? Ты уже давно не одна из них. Ты живёшь в другом мире. Наверное, всё дело в том, что я подумала: а может, на этот раз стоит вмешаться? Я знаю, каково это — оказаться на их месте. Знаю, какой леденящий ужас они сейчас ощущают. Знаю, что никто из них не выживет. И знаю, какие кошмары придут к тем, кому повезёт, они будут преследовать их до конца дней, и сколько лет понадобится, чтобы хоть как-то оправиться после того, что им предстоит пережить. Справятся ли они вообще с этим? Я-то так и не смогла. Кошмары до сих пор не отпускают. Возможно, если я найду главный терминал, то смогу помочь. Взломаю систему — дам им хотя бы шанс на выживание. Я делаю это ради их спасения. Сами они не выживут. Смешно даже думать, что они когда-нибудь поблагодарят меня, но я всё равно поступлю именно так. Эмма подняла глаза. В поле зрения попал пролом, ведущий на разрушенный мостик — тот самый, что сокрушил Они Джи. Дальняя дверь теперь была открыта. Те два морпеха, что погибли, как раз и открыли её, когда она впервые ступила на настил. Все остальные переходные люки были наглухо заблокированы. Эмма чуть повернулась, когда Джейки поравнялся на тросах рядом с ней. — Мы можем пройти через эту дверь. Джейки тоже повернул голову, оценивая приоткрытую створку. Он посмотрел на Эрисоки — тот следил за тем, куда указывает девушка. Адарми лёгким прыжком перебрался на уцелевшую часть мостика и тут же уставился на дверь. Идосои последовал за ним, нахмурившись. — Зачем уманы оставили эту дверь открытой? Адарми глухо фыркнул. — Спроси у Эммы. Идосои презрительно сплюнул. — Спросить умана? Пожалуйста. Пусть эта самка и сражается как воин, но своей она от этого не станет. Адарми резко обернулся, голос его зазвенел сталью: — Заткнись! Я сыт по горло твоими глупыми комментариями! Ты замыкаешь строй только потому, что Джейки лишил тебя чести. Его уманка — воин. Смирись с этим! Эрисоки тяжело ступил на разрушенный помост. — Молчать! Он молча наблюдал, как Эмма шагнула к двери. Джейки изучал полуоткрытую створку. — Странно. Почему эта дверь открыта, а остальные намертво задраены? — заметил он. Эмма на мгновение опустила взгляд. Сквозь рёв механизмов до неё всё ещё долетали крики снизу. Она склонилась к терминалу, бегло оценила мигающие индикаторы и начала вводить коды. — Систему не взламывали. Дверь, скорее всего, открылась сама — из-за скачков в сети. Джейки слегка склонил голову. — Возможно, засада. Пальцы Эммы продолжали скользить по клавишам. Металл заскрипел, и тяжёлая створка медленно поползла в сторону. — Вряд ли, — ответила она. — Скорее всего, Джулия или Они Джи оставил её как путь для отхода. Джейки смотрел, как дверь с тяжёлым скрипом распахнулась полностью. — Я так и думать. Эмма вскинула руку, давая знак остальным. — Проходите! Она наблюдала за тем, как старший охотник первым бесшумно скользнул в темноту, а следом, двигаясь чёткой цепочкой, за ним ушли двое молодых воинов. Джейки шагнул в проём, пропуская Эмму вперёд. И тут же резко обернулся: нарастающий визг резал слух, отражаясь от металлических стен. «Твёрдое мясо» шло по пятам. Эмма глянула назад — и похолодела. По тросам и опорным фермам уже карабкались чёрные, усеянные острыми когтями лапы. Эти твари выследили их! Она метнулась к терминалу, пальцы лихорадочно запрыгали по клавишам. Просто замечательно. Лучше и не придумаешь. Створка дрогнула и с тяжёлым, протяжным скрежетом поползла вниз. Слишком медленно. Эмма рыкнула от бессильной ярости и со всего маху ударила кулаком по корпусу панели. Впереди уже мчался гибридный солдат. За ним, извиваясь и шипя прямо на неё, следовали ещё пятеро. Она стиснула зубы, ускоряя набор команд, но дистанция стремительно сокращалась. Первый солдат вышел на линию атаки. Его хвост взметнулся, рассёк воздух. Внешние челюсти распахнулись, обнажая внутреннюю пасть, готовую к смертельному броску. Джейки вскинул копьё, занимая боевую стойку. Дверь опускалась слишком неспешно. Хотя бы один из них прорвётся внутрь. Эмма в отчаянии обрушила кулак на панель. Почему?! Почему ты не закрываешься быстрее?! Джейки не сводил глаз с проёма. Солдат рванул вперёд и, извиваясь чёрным, глянцевым телом, проскользнул под ещё не опустившейся до конца створкой. Тварь вздыбила хвост, издав режущий уши визг. Но Джейки был быстрее. Его копьё взметнулось, и тяжёлое древко обрушилось на морду ксеноморфа, не дав тому среагировать. «Твёрдое мясо» с глухим стуком рухнуло к самым ногам Эммы. Мгновение — и оно уже вскочило. Хвост свистнул в воздухе, вынуждая её пригнуться. Существо подняло голову, челюсти сомкнулись в угрожающем шипении. Оно отступило на шаг, мышцы напряглись для броска. Лапы оттолкнулись от пола — и тварь взмыла в воздух, перелетев прямо через Джейки. Со всего маху она врезалась в Идосои, сбивая молодого воина с ног. Он дёрнулся, пытаясь уйти от обрушившегося хвоста, но не успел: острые когти полоснули ему по груди, оставляя глубокие, кровоточащие рваные полосы. Прежде чем он успел перехватить её, мощные руки Джейки сомкнулись на задних лапах твари. С гортанным рыком охотник раскрутил тяжёлую тушу и со всей силы швырнул её в стену. Металлические переборки жалобно застонали и погнулись от чудовищного удара. Джейки резко обернулся. Эмма стояла у уже захлопнувшейся двери. С той стороны продолжали бить — тяжело и методично. Он сузил глаза, наблюдая, как её наплечная пушка поднимается, а ствол наводится на дверь. Она ждала прорыва. А он уже просчитывал свой следующий шаг. Он снова взметнул огромную тварь, её череп с глухим стуком врезался в стену, прежде чем, Джейки вновь развернулся и швырнул её прямо к Эмме. Тело взмыло в воздух, издавая пронзительный визг, конечности судорожно дёргались в падении. И в ту же секунду грянул выстрел из её наплечной пушки. Грудная клетка гибрида разлетелась ещё в полёте, окрасив воздух едким кислотным туманом. Обезображенная туша с тяжёлым грохотом рухнуло на палубу. Шея неестественно вывернулась от силы удара. Тело покатилось и замерло у самых ног Эммы. Она опустила взгляд, наблюдая, как мантибулы мёртвой твари дёргаются в последних конвульсиях. Эмма медленно перешагнула через труп, бросила на него короткий, холодный взгляд и подняла голову. Эрисоки тоже медленно перевёл взгляд. Он ощущал, как двое молодых воинов застыли в оцепенении, глядя на Джейки и маленькую уманку. Он не ожидал такого. Безупречная слаженность. Он не раз видел, как охотники сражаются бок о бок, но никогда не видел ничего подобного. Боевые пары редко находят общий ритм, но эти двое — нашли. Они действовали как единый механизм, словно каждый предугадывал движение другого ещё до того, как тот его совершал. Теперь Эрисоки понимал, почему Джейки так отчаянно хотел видеть эту уманку своей спутницей. Он крепко схватил Идосои за предплечье и помог ему подняться на ноги. Похлопал молодого воина по плечу — тому неслыханно повезло. Дверь снова содрогнулась от тяжёлых ударов. Времени почти не оставалось. Вскоре коридоры заполонят солдаты «твёрдого мяса». Шансы были ничтожны. По древнему обычаю, в ульи спускались целые кланы яутжа — а не горстка из пяти воинов. Эрисоки извлёк из ножен длинный двулезвийный клинок. Металл тихо звякнул, рассекая воздух. Он шагнул к поверженной твари. Уманка даже не взглянула на него — её пальцы уже лихорадочно мелькали по панели управления. Одним точным, отточенным движением он отсёк голову. Поднял её, он смотрел , как густая, ядовитая слизь и чёрные внутренности хлещут на металл палубы. Он замер на мгновение. Кому достанется этот трофей? Убили-то они её вместе. Взвесив всё, он резко развернулся и швырнул окровавленную голову Джейки. Тот поймал её на лету, не дрогнув, с привычной тяжестью приняв вес добычи. Глаза старшего хищника скользнули вниз. С сухим, чётким хрустом он отломил один из длинных, серповидных когтей твари. Его уманка заслужила это право. Он схватил её за нагрудную пластину брони, оторвал от терминала и резко развернул к себе. Она дёрнулась, пытаясь вырваться — но в этом инстинктивном порыве читалась не паника, а лишь глухая растерянность. Эмма попыталась вырваться, но тут же увидела, как Джейки делает шаг вперёд. Отрубленная голова гибрида уже была закреплена на его спинной броне. Однако Джейки резко замер и отступил. Он не имел права вмешиваться в обряд инициации. Это дело старшего. Эмма заметила, как тот скользнул взглядом по собственной кирасе: на верхней нагрудной пластине кровью «твёрдого мяса» был выжжен символ его клана. Подобная честь даровалась лишь тем, кто доказал своё право стоять в первых рядах. Только старейшины носили родовой знак на шлемах; воины младшего ранга — на нагрудниках. Эмма резко вскинула голову. Что он, чёрт возьми, задумал?! Она почувствовала, как сильная рука притягивает её ближе. В следующее мгновение отрубленный палец твари с глухим стуком вдавился в её нагрудник. Раздалось едкое, шипящее злобное свистение — кислота начала прожигать композит. Он медленно вёл обожжённым когтем, выводя первую из двух плавных дуг. Затем отстранил руку, чётко вдавил центральную точку и завершил вторую кривую. Он разжал хватку, отбросил окровавленный палец в сторону и коротко, почти почтительно кивнул ей. Джейки подошёл ближе, видя, что старший закончил. В глазах Эммы читалась абсолютная растерянность. Он мягко, но решительно взял её за руку и отвёл подальше от двери. Объяснять придётся позже. Сейчас было не до разговоров. Несомненно, Эрисоки сделал это, чтобы её ранг навсегда сравнялся с его собственным. Знак статуса станет для неё негласным щитом: ни один воин из других кланов не посмеет причинить ей вред. Ведь в их культуре прикосновение к носителю высокого положения считалось тяжким преступлением. За подобное не только навечно клеймили позором — наказание было поистине суровым. Он заметил, как остальные охотники перешли на бег. Его взгляд сузился, когда Эрисоки с тяжёлым грохотом выбил двойные створки в дальнем конце коридора и шагнул в проём. Но стоило им пройти, как двери за их спинами с оглушительным лязгом захлопнулись. Джейки резко обернулся. В следующее мгновение он в оцепенении увидел, как остальные воины проскользнули через боковые люки — которые тут же с глухим стуком закрылись перед ними. Что происходит? Эмма отшатнулась, когда массивный засов с лязгом скользнул по переборке у них за спиной. В ту же секунду аналогичная задвижка перекрыла дверь перед ними. Сквозь толщу металла до неё донёсся приглушённый, но яростный рёв охотников, оказавшихся по ту сторону. — Просто замечательно, — выдохнула она. — Великолепно. Нас заперло между двумя гермодверьми! Она посмотрела, как Джейки медленно снимает шлем. Он поднял глаза, вглядываясь в закрытые створки. — Что случиться? Эмма откинула защитную крышку терминала и уставилась на панель управления. — Чёртовы двери! У них сбой в системе блокировки! Джейки шагнул к переборке. — Ты это исправить? Пальцы Эммы заскользили по клавишам. На мини-экране всплыло системное сообщение, и она почувствовала, как внутри закипает бессильная ярость. — Что за хрень?! Почему терминал требует код доступа? Эта дверь не предназначена для кодовой защиты! *** Люси снова уставилась на мерцающую панель управления, и в голосе её зазвучала нарастающая тревога: — Что здесь происходит? Сначала свет гаснет, теперь это! Маркус мягко, но твёрдо положил ладонь ей на плечо. — Спокойнее. Слушай, мы справимся… Да, ситуация непростая, но безвыходных положений не бывает. Он медленно наклонился и с тихим щелчком снял боковую крышку терминала. Взгляд его на мгновение скользнул вниз — к силуэтам пришвартованных кораблей, застывшим в полумраке доков. — Всё, что нам нужно, — перенаправить питание в обход. Люси схватила планшет, пальцы уже лихорадочно забегали по экрану. — Эдди, ты хоть там? А то я, честное слово, я…! В динамиках раздался спокойный, почти насмешливый голос: — Я на связи… Не стоит горячиться. — Эдди тихо усмехнулся. — Я просто наблюдал за главной рубкой. У вас в секторе вырубило питание. Пауза. Потом — тише, но серьёзнее: — Сейчас это происходит по всему кораблю. У меня самого тут чуть свет не погас. Люси тяжело выдохнула, собираясь с мыслями. — Скажи… ты не знаешь, откуда лучше всего запитаться? — О, я бы просто перекинул линии из кабинета Орана, — ответил Эдди, и в его голосе снова прозвучала та самая сухая, почти циничная усмешка. Люси замерла, не отрывая глаз от экрана. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — подтвердил он. — Со всем этим хаосом он даже не заметит, что у него украли немного энергии. Маркус склонился над разобранным терминалом, осторожно высвобождая спутанный пучок проводов. — Ладно. Заберём питание из его кабинета. Люси скептически приподняла бровь. — Учитывая всё, через что он нас провёл, это даже не компенсация, а должное. Динамик ожил, и спокойный голос Эдди разнёсся по отсеку: — О, прекрасно вас понимаю. И сожалею. На губах Люси скользнула слабая, но искренняя улыбка. — Скажи… где сейчас Эмма? Она… жива? — О да, — ответил Эдди, и в его тоне прозвучала уверенная теплота. — Более чем. Маркус резко дёрнулся — из клеммы вырвалась яркая искра, оставив в воздухе резкий запах озона. — Хорошая новость, — буркнул он, стряхивая с пальцев нагар. Люси сузила глаза, вглядываясь в решётку динамика. — Ты чего притих, Эдди? Или снова что-то задумал? Рассказывай, чем там занимаешься. В эфире снова зазвучал его сдержанный смешок. — О, просто не даю Лексингтону подняться наверх. Эти гермодвери могут быть на редкость вредными. — Пауза, потом — тихое, почти довольное фырканье. — Ну, те самые, что запираются на тяжёлые засовы и почему-то требуют код даже для открытия. Люси не удержалась и тихо хохотнула. — Дай угадаю. Лексингтон не слишком одарён умом, так что эта задачка явно не по его части. Эдди фыркнул. — Ага. Похоже, это придурок всерьёз верит, что если как следует пройтись по ней огнём, сталь волшебным образом расступится. — Просто обязана спросить: какой у него коэффициент интеллекта? Или его просто не измеряли? Эдди тихо рассмеялся. — О, его интеллект изрядно ниже среднего. Откровенно говоря, до сих пор не понимаю, как он вообще дослужился до генеральских погон. В динамиках снова прозвучал его голос, уже без тени насмешки: — Впрочем, мне пришлось заблокировать сразу два шлюза. Просто чтобы Эмма и Джейки не разбежались. Люси замерла. — Зачем? В эфире снова прозвучал голос Эдди, но на этот раз серьёзный, почти задумчивый: — Ты и сама прекрасно понимаешь, зачем. Им нужно время. Чтобы во всём разобраться. Вот только Эмма могла бы уже перестать ломиться в систему. Честно говоря, устал постоянно отбивать её атаки. Он тяжело фыркнул: — Сама знаешь, она как заноза. И взламывает чёртовски хорошо. Приходится выкладываться по полной, чтобы её остановить. Маркус тихо усмехнулся, не отрываясь от клемма. — Знаешь, Эдди, по-моему, ты просто нашёл равную себе. Эдди фыркнул в ответ: — О, это правда. Она хороша, спору нет, но меня ей не обойти. Лично я воспринимаю это как приятный вызов. Маркус, ухмыляясь, аккуратно вытянул ещё один кабель. — Скажи, Эдди, а каковы твои планы? Собираешься улететь отсюда на первом же корабле? Эдди снова тихо усмехнулся: — Придётся подождать и посмотреть. Хотя настоятельно советую: как только стыковочные захваты отпустят судно — валите отсюда. Без промедления. Люси едва заметно улыбнулась: — Обязательно. Даю слово. Эдди тяжело вздохнул: — Извините, вынужден прерваться. Лексингтон только что разнёс ещё одну переборку. Похоже, придётся срочно блокировать ещё пару шлюзов. Люси тихо вздохнула: — Понятно. Экран планшета погас, обрывая связь. Она перевела взгляд на Маркуса. — Чем могу помочь? Маркус поднял на неё глаза, и на губах мелькнула усталая, но тёплая улыбка. — Помоги мне с этой проводкой. *** Эмма с размаху ударила кулаком по панели управления. — Такое ощущение, будто кто-то ставит мне глухой заслон! Дверь не поддаётся. Что бы я ни вводила, система тут же меня блокирует. Джейки шагнул вперёд и мягко, но уверенно положил широкую ладонь ей на плечо. — Тише. Остальные не бросить. Если понадобиться, они вырвать эта створка с корнем. Оставить своих в беде — для них позор. Эмма отступила от переборки, скользнула спиной по холодному металлу и медленно осела на пол. Джейки бесшумно опустился рядом. Его взгляд скользнул по её нагруднику, где она рассеянно проводила пальцем по ещё тёплому, обугленному знаку. — Это метка чести, — тихо произнёс он. Эмма медленно подняла на него глаза. — Метка чести? Джейки чуть подался вперёд. — Это значить, что ты доказать: ты достойна стоять в одном строю с нами. Эмма недоуменно приподняла бровь. — Стоять в одном строю? Джейки накрыл её руку своей шершавой ладонью. — Клан признать в тебе охотника. А это дать не только уважение, но и право голоса. Право на защита. Право быть своей. Эмма уставилась на свои ладони, испачканные сажей и засохшей кровью. — Я просто убила тварь. — Не скромничать. Сначала ты спасти меня и мой род. Потом встать плечом к плечу против королева. — Он поднял когтистый палец, отсчитывая. — А теперь помочь мне свалить гибрида-солдата. По-моему, этого более чем достаточно, чтобы клан признать: ты достойна. На губах Эммы дрогнула слабая, почти невесомая улыбка. — Ты же знаешь… Я бы не оставила тебя там внизу. Она замерла, встретив его янтарный взгляд. — Я никогда бы тебя не бросила. Без тебя я просто… потеряюсь. Её глаза опустились на копьё, лежащее рядом. — Я жива только благодаря тебе… Мысль о том, что могу тебя потерять, невыносима. Она закрыла глаза. Горячие слёзы покатились по щекам, оставляя влажные дорожки на запылённой коже. Джейки замер. Она плакала — он совершенно не ожидал увидеть у неё слёз. Он медленно склонил голову набок, изучая её лицо. — Что ж… без тебя мне тоже быть очень одиноко… Он почувствовал, как её пальцы крепче сжали его ладонь. Осторожно, почти благоговейно, он провёл когтистыми пальцами по её волосам, разглаживая спутанные пряди. — Ты мне дорога, — тихо произнёс он. Глаза Эммы распахнулись. Она медленно повернулась к нему. — Какая же я дура… Джейки в замешательстве распахнул внешние челюсти — жест, который у его народа означал растерянность. — Что ты имееть в виду? Он аккуратно провёл кончиком когтя по её щеке, стирая влагу. Эмма не отводила взгляда. — Я не хотела тащить тебя сюда. Никогда не хотела, чтобы ты проходил через всё это. Джейки чуть подался назад, но его голос остался мягким, лишённым прежней воинской жёсткости. — Я не винить тебя за то, что сделать другие уманы. Ты не такая, как они. Он слегка повернул голову, и в его голосе зазвучала несгибаемая сталь: — Эти уманы не воины. В них нет чести. Но ты… ты особенная. Эмма не отводила взгляда, когда он наклонился ближе. Его дыхание, тёплое и тяжёлое, едва коснулось её лица. — В каком смысле особенная? — тихо спросила она. Джейки остался недвижим. — В тебе душа воина. Эмма чуть усмехнулась, но в смехе не было насмешки — лишь неуверенность. — Ты сейчас просто… Внешние челюсти Джейки дрогнули, раскрываясь в знаке досады. — Я говорить серьёзно! Он снял отрубленную голову твари с плеча и бросил её к её ногам. Хитин глухо стукнул о металл. — Там, откуда я родом, за такой трофей тебя чтить как легенда. Он слегка отвернулся, и мантибулы его вновь разошлись — на этот раз от глухой, первобытной злости. — Там, откуда я родом, самцы пройти бы через тысячи охот, лишь бы стать твоя пара. Даже заговорить с тобой как с почтенная охотница была бы для них великая честь! Он перевёл взгляд на чёрный трофей у её ног. — Самки мой род… особенно те, что умеют держать копьё… почитаться как редкий дар. В его горле прозвучал низкий, вибрирующий рокот. — Меня тошнить от мысль, что ни один самец-уман никогда не будет достоин тебя. Эмма медленно выпрямилась. Сердце предательски дрогнуло. Неужели он пытается сказать именно это? Она подняла на него глаза, не отрывая взгляда от его янтарных зрачков. — Отчего тебя тошнит? Джейки резко отпрянул, сорвавшись на глухой, яростный рык. — Потому что я бы… — слова оборвались прежде, чем он успел вытолкнуть их до конца. Он замер, будто сам испугался того, что почти произнёс. Эмма медленно подняла взгляд на его распахнутые мантибулы, на напряжение, прошедшее по ним почти судорогой. — Потому что…что? Он отвернулся так резко, словно её голос обжёг сильнее любого удара. — Это неважно… — хрипло выдавил он. — Это никогда не случиться. И я идиот, раз вообще позволить себе поверить, что могло бы. Тёплая ладонь осторожно коснулась его лица, заставляя вновь повернуть голову к ней. Эмма молча наблюдала, как нервно подрагивает его верхняя левая мантибула, слышала тихое, почти бессознательное пощёлкивание. Она подняла руку выше и медленно провела пальцем вдоль клыка — осторожно, почти невесомо. — Это важно. Скажи мне. И именно тогда Джейки понял, что ему страшно. Не перед охотой. Не перед кровью или смертью. Не так, как бывало прежде. Это чувство было куда хуже — оголяющее, лишающее привычной твёрдости изнутри. Он не помнил, чтобы когда-либо в жизни чувствовал себя настолько беззащитным. А она всё смотрела на него — спокойно, терпеливо, ожидая ответа. Он глубоко вдохнул, медленно шевельнул мантибулой, позволяя её руке соскользнуть. Потом очень медленно поднял взгляд. — Меня это приводить в ярость, потому что… — голос прозвучал глухо и надломленно, — потому что я отдать что угодно за то, чтобы ты стать моя пара. После этих слов он резко сомкнул мантибулы, будто захлопнул ловушку, не смея произнести больше ни звука, пока не увидит её реакцию. Эмма моргнула. Она почувствовала, как по руке пробежала мелкая нервная дрожь, и запястные клинки с тихим механическим щелчком скользнули обратно в наручи. Она опустила взгляд и глубоко, медленно вдохнула, словно пыталась удержать внутри что-то слишком большое, чтобы сразу позволить этому вырваться наружу. Она подняла на него взгляд, стараясь не обращать внимания на тихий, механический щелчок: запястные клинки снова выскользнули из креплений. — Ты хочешь стать моей парой? Вопрос звучал почти глупо, но ей до боли хотелось услышать это подтверждение из его уст. Джейки чуть опустил голову. — Да. Он протянул руку, накрыл ладонью бронепластину на её запястье и мягко, но настойчиво остановил нервную дрожь. — Я хотеть тебя не ради продолжение рода. — Он медленно поднял на неё глаза. — Я хотеть быть с тобой… потому что любить тебя. В его горле прозвучал низкий, вибрирующий рокот. — Знать, уманы твердить, будто я не понимать, что такое любить. Но я понимать. Он слегка склонил голову. — Я наблюдать за тобой так долго… Я мечтать, чтобы ты стать моя пара. Он поднял когтистую ладонь и осторожно провёл ею по её волосам. — Я вернуть тебя к уманам, потому что думать: среди своих ты быть счастливее. Эмма чувствовала, как сердце начинает биться чаще, сбиваясь с привычного ритма. Медленно она подняла обе руки и нежно, почти благоговейно провела ладонями по его внешним челюстям. — Почему ты не сказал этого раньше? Джейки зарычал — не от злости, а от старой, застарелой боли. — А как ты думать, почему? Потому что я не из твой вид! Я никогда не верить, что ты… захотеть меня. Эмма ответила ему тем же глухим рыком. — Джейки, ты идиот! Джейки резко выпрямился, и из его груди вырвался низкий, гневный рык. — Почему я идиот? Объяснить! Эмма медленно опустила взгляд. — Прости… Я не хотела тебя обидеть. Идиоткой надо называть меня. Мне следовало признаться в своих чувствах ещё до того, как мы ступили на этот корабль. Боже, до чего же я глупая! Джейки замер, поражённый. — В свои чувства? — Он медленно наклонился ближе. Эмма почувствовала, как слёзы свободно покатились по щекам. — Мне стоило сказать, что я влюбилась, — прошептала она. — Что я не могу сомкнуть глаз, потому что все мои мысли только о тебе. — Она прикрыла лицо дрожащей рукой. — Я заставила тебя пройти через весь этот кошмар лишь из-за моего жалкого самообмана. Я боялась полюбить тебя… просто потому, что ты из другого вида. Джейки медленно подался вперёд. — Ты любить меня? Он увидел, как она тихо кивнула. Не спеша, он поднял обе руки и осторожно, самыми кончиками когтей, стёр слёзы с её лица. — Пожалуйста, не плакать, — тихо произнёс он, склоняясь ещё ниже. — Лишь условность твой вид заставить тебя поверить, что между нами это невозможно. Он осторожно приподнял её подбородок когтистыми пальцами. Секунду смотрел ей в глаза, а затем медленно отступил. Джейки опустил копьё, уперев его наконечник в палубу, а затем, склонив голову, опустился на одно колено. — Я взывать к тебе всем сердцем: стать мой пара. Он вновь поднял копьё. Раздался чёткий, сухой щелчок — и боковые клинки, скользнув вдоль древка, раскрылись в боевое положение. — Я отдать жизнь, чтобы защитить тебя. Моя честь отныне — твоя честь. Он приклонил голову ещё ниже. Джейки поднял глаза, не отрывая взгляда, ожидая. Она имела полное право отвергнуть его — открыто, без обиняков, как позволяло ей древнее право любой самки. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза. Словно своды вселенной готовы были рухнуть ему на плечи. Он снова перевёл дыхание. Лучше попытаться. Хотя бы знать, что он осмелился, что вознёс просьбу по всем канонам чести. Даже если её недавние слова были лишь мимолётным порывом. Эмма медленно поднялась, вытирая ладонями последние слёзы. Джейки не пошевелил ни единым мускулом. Он застыл, словно высеченное из камня изваяние, ожидая её решения. Она снова глубоко вдохнула. В глубине души знала: сейчас или никогда. Она медленно повернулась к нему. Отступать от сказанного она не собиралась. Она хотела его. Она желала его так долго, что различие между их видами стёрлось и перестало иметь значение. Её ладонь легла на древко его копья. Она смотрела, как он медленно поднимает голову, и его янтарные глаза встречаются с её зелёными. Она любила его. И он только что признался в ответ. Значит, больше ничто не имело значения. Единственное, что теперь важно, — быть вместе. На губах дрогнула едва заметная улыбка. — Я с радостью стану твоей парой. Джейки резко вскинул голову. Медленно опустил оружие, наблюдая, как её пальцы высвобождаются из хватки. Он обнял её за талию — крепко, жадно, будто боясь, что она растает, стоит лишь на мгновение разжать руки. Почувствовал, как её ладони скользнули по его нижним челюстям. Он медленно притянул её к себе. Неужели это наяву? Не сон ли это, от которого он вот-вот проснётся? Осторожно, почти благоговейно, он провёл матибулами по её лицу. Он не мог целоваться по-человечески. Эта мысль первой пришла ему в голову — и показалась единственно верной. Эмма глубоко вдохнула. Ощущение было странным, почти невыразимым. Она чувствовала, как верхние и нижние жвала мягко скользят по её коже, а острые клыки едва касаются лица. Он медленно опустил нижние челюсти, нежно проводя ими по линии её шеи. Она на мгновение прикрыла глаза, почувствовав, как Джейки замирает. Подалась вперёд и нежно, почти робко коснулась губами его нижних мантибул. Джейки застыл. Ощущение было странным, непривычным. Он почувствовал это снова, когда её губы начали оставлять на его скулах лёгкие, невесомые поцелуи. Он моргнул. Было приятно… но всё же необычно. Он слегка стукнул внешними челюстями друг о друга и издал тихий, вибрирующий звук. Эмма чуть отстранилась — Прости… Я не знала, как правильно. Джейки тихо рассмеялся. — Нет, мне нравиться… Эмма провела ладонью по его лицу. — На твоей родине, так целуются? Джейки слегка кивнул. — Знаю, для тебя это странно. Эмма приподняла бровь. — Нет, не странно. Это… приятно. Джейки притянул её ближе, осторожно проводя когтистой ладонью по её волосам. — Знаешь, мы оба быть глупый, что скрывать это так долго. Эмма кивнула. — Теперь всё это кажется мне сплошным безрассудством. Она провела ладонью по его руке. Он мягко расслабил хватку, позволяя ей скользнуть по предплечью. — Даже лучший воин порой вести себя как глупец. Поверь, это не редкость. Его взгляд скользнул к её шее, и он замер. Ожерелье из черепов исчезло. Впервые он обратил на это внимание. — Что случиться с ожерельем, что я тебе подарить? Эмма прижала ладонь к груди, опуская взгляд. — Лексингтон сорвал его с меня. Этот сукин сын! Из горла Джейки прорвался низкий, яростный рык. — Мне следовало убить этого уманского воина, пока быть возможность! Эмма чуть опустила голову, но в её голосе зазвучала холодная сталь. — Я верну его. Запомни мои слова. Джейки медленно заключил её в объятия. — Я знать. Эмма взглянула на свой нагрудник. — Ты подарил его мне. И когда я верну его, оно больше никогда не покинет мою шею. Джейки снова тихо рассмеялся. — Вот теперь мой прекрасный пара говорить как подобает. Эмма улыбнулась и крепче прижалась к нему, чувствуя, как его массивная фигура замирает, принимая её тепло.