Does Your Soul Define Who You Are (Определяет ли душа то, кем ты являешься?)

Место действия: где-то в галактике, между двумя запертыми дверями на борту научно-исследовательского судна «Железный год». Господи, никогда в жизни я не была так счастлива. Я и представить не могла, что однажды окажусь здесь, сидя в объятиях Джейки, и что то, о чём я столько мечтала, то, чего желала всем сердцем, действительно станет частью моей жизни. Наверное, всё это время я слишком часто смотрела на мир через призму худшего. Такое случается, когда всё вокруг идёт наперекосяк, когда привычный мир рушится прямо на глазах и кажется, будто под ногами больше нет твёрдой земли. В такие моменты начинаешь замечать только потери, только боль и страх, постепенно забывая, что даже среди хаоса и руин всё ещё могут происходить хорошие вещи. Теряешь из виду то, что действительно важно, позволяешь тревогам и мрачным мыслям захватить разум, потому что он отчаянно пытается справиться с происходящим. Если задуматься, это довольно глупо, но, наверное, через подобное время от времени проходит каждый. И всё же сейчас, сидя рядом с ним, я не могла не думать о том, насколько удивительной бывает жизнь. Должна признать, поцелуй яутжа оказался совершенно не таким, каким я его себе представляла. Я никогда не задумывалась о том, что мантибулы могут использоваться подобным образом. Я видела, как ими выдёргивают пробки, сгибают металлические столовые приборы, разрывают пищу на части, помогая внутренней челюсти справляться с ней, но мне ни разу не приходило в голову, что они способны быть такими осторожными и бережными. Наверное, это лишь доказывает, что даже острые клыки способны служить выражением глубокой привязанности. Мы слишком часто забываем, что даже самые грозные на вид хищники могут проявлять удивительную нежность. Я до сих пор помню документальные фильмы, в которых матери-крокодилы переносили своих детёнышей к воде прямо в пасти, удерживая их с такой осторожностью, что на крошечных телах не оставалось ни единой царапины. Если честно, клыки Джейки никогда не казались мне по-настоящему страшными. Я просто считала их невероятно острыми, созданными исключительно для охоты, битвы и убийства. Мне и в голову не приходило, что они могут быть частью чего-то настолько прекрасного, что с их помощью можно выразить нежность так же искренне, как словами или прикосновением. По правде говоря, мне совсем не хочется уходить отсюда. Кажется, я могла бы бесконечно сидеть здесь, в объятиях Джейки, наблюдая за тем, как мир вокруг рушится и рассыпается на части, и при этом не испытывать ни малейшего желания пошевелиться. Но я знаю, что это было бы неправильно, потому что слишком много людей уже погибло, а ещё больше погибнет, если никто ничего не предпримет. Охота ещё не окончена и не закончится до тех пор, пока все охотники не окажутся на борту нашего корабля и не освободятся из этой ржавой железной клетки, в которую их загнали. Если ничего не изменить, это место очень скоро перестанет быть колонией. Оно превратится в кладбище — огромное, холодное кладбище, обречённое вечно дрейфовать среди безмолвных звёзд. Никто не выживет — кроме «твёрдого мяса», которое будет терпеливо ждать, пока к этому месту не пристыкуется следующий корабль. Я даже не хочу представлять, какой катастрофой обернётся гибель второго судна, если они сумеют захватить оба. А потом появится ещё один корабль, и ещё один, и каждый раз всё будет повторяться вновь. От одной этой мысли по спине пробегает холод. Наверное, я уже приняла решение. Я помогу им, потому что просто не могу остаться в стороне. Не могу больше делать вид, будто происходящее меня не касается. Я слишком хорошо знаю, каково это — быть на их месте. В памяти снова и снова всплывают картины Каллисто, и вместе с ними приходит мучительное осознание того, что тогда у нас не было ни единого шанса лишь потому, что никто не захотел дать нам этот шанс. Если бы в те дни хоть кто-нибудь предупредил нас об опасности, если бы кто-нибудь открыл оружейные отсеки и позволил мне взять в руки винтовку, всё могло бы сложиться иначе. Эмма медленно провела ладонью по нижней части груди Джейки, ощущая под пальцами тепло его тела, и её прикосновение было таким же осторожным и ласковым, как движение его когтистой руки, неспешно скользившей по её волосам. Джейки коснулся верхней правой мантибулы в тот самый миг, когда где-то впереди раздался глухой удар. Что-то тяжёлое врезалось в запертую дверь, заставив её содрогнуться всем металлическим корпусом. Через несколько секунд удар повторился, и дверь снова вздрогнула в своей раме. Он молча наблюдал за ней ещё мгновение, а затем понял, что происходит. Охотники по ту сторону начали штурм. Он слегка повернулся и приподнялся, наблюдая, как дверь вновь содрогнулась от мощного удара. Металл жалобно застонал, по поверхности пробежала дрожь, и тогда Джейки медленно поднялся на ноги, осторожно потянув Эмму за собой. Чуть склонив голову, он посмотрел на неё и произнёс: — Я же говорить, что они нас не оставить. Эмма улыбнулась и мягко провела ладонью вдоль его нижних мантибул, наслаждаясь этим простым прикосновением. — Наверное, нам всё-таки стоит помочь им. Джейки бросил взгляд на дверь, которая вновь задрожала под очередным ударом. — Нет. Не думать, что нам следует вмешиваться. Эмма слегка повернулась к нему. — Почему? Джейки отступил на шаг как раз в тот момент, когда длинный металлический засов, удерживавший дверь, с оглушительным треском раскололся под новым ударом. — Потому что они прекрасно справляться и без нас. Эмма тоже шагнула назад, когда сорвавшийся обломок замка пролетел через помещение и, звякнув о пол, упал у самых её ног. Она опустила взгляд на искорёженный кусок металла и невольно усмехнулась. — Знаешь, пожалуй, ты прав. Похоже, мы им действительно совсем не нужны. В следующее мгновение дверь с оглушительным грохотом распахнулась. Эрисоки ворвался внутрь с яростным рёвом, готовый встретить любого врага, который окажется за порогом, но тут же резко остановился. Его взгляд упал на Джейки, державшего маленькую уманку Эмму совсем не так, как обычно, и на её руку, медленно скользнувшую по его мантибулам. Несколько секунд он молча смотрел на эту сцену, а затем лишь покачал головой. Джейки и в самом деле умел удивлять. Адарми тоже окинул взглядом открывшуюся перед ним картину, понимающе кивнул и сразу отвернулся, сочтя, что будет правильнее не вмешиваться в этот момент. Идосой, напротив, раздражённо зарычал: — Уман и яутжа, ставшие парой… Какая мерзость. Он едва успел договорить, когда затылок его шлема взорвался вспышкой боли. Эрисоки ударил его с такой силой, что молодой охотник пошатнулся и едва удержался на ногах. Идосой поспешно отступил, избегая встречаться взглядом со старшим, а Эрисоки угрожающе распахнул мантибулы и зарычал, давая понять, что подобных слов больше слышать не желает. Эрисоки медленно шагнул вперёд, наблюдая, как Джейки вновь надевает шлем. Некоторое время он молчал, словно подбирая слова, а затем произнёс с лёгким удовлетворением в голосе: — Я рад, что вы двое наконец разобрались с тем, в чём давно должны были разобраться. Джейки слегка повернул голову и посмотрел на Идосоя. — Эта уманка теперь моя пара. И если у кого-то есть с этим проблемы, пусть обращается ко мне. Адарми чуть повернулся в их сторону и спокойно пожал плечами. — У меня никаких проблем нет. Затем его взгляд остановился на Идосое. — У тебя ведь тоже нет никаких проблем с этим, не так ли, Идосой? Идосой раздражённо щёлкнул мантибулами и резко отвернулся. — У меня нет никаких проблем. Эрисоки проследил, как молодые охотники один за другим двинулись вперёд по коридору. Следом пошли Джейки и Эмма, и тогда старший охотник поравнялся с ними и дружески коснулся плеча Джейки. — Не беспокойся из-за Идосоя. Со временем он примет этот новый взгляд на мир. Иногда молодым требуется больше времени, чтобы понять то, что не укладывается в привычные представления. Джейки кивнул и взял Эмму за руку. — Меня мало волнует его мнение. Когда-то я и сам думал так же, как он. Он повернул голову к Эмме, наблюдая, как она опускает на глаз прицельную линзу. — Просто теперь я знаю, что подобный образ мыслей делает охотника слишком ограниченным. Когда смотришь на мир только через призму старых убеждений, начинаешь видеть лишь то, что хочешь видеть, и перестаёшь замечать всё остальное. Эрисоки тихо проворчал что-то одобрительное, затем наклонился и слегка похлопал Эмму по спине. — Мы охотники. А охотник не может позволить себе быть ограниченным. Тот, кто перестаёт учиться новому, перестаёт замечать мир вокруг себя, а значит — рано или поздно становится добычей собственной слепоты. *** Люси невольно отшатнулась, когда компьютерная консоль вдруг ожила. Экран вспыхнул мягким светом, и на её лице мгновенно появилась улыбка облегчения. — Маркус, у тебя получилось! Маркус слегка поправил очки на переносице и покачал головой. — Нет. У нас получилось. Поднявшись на ноги, он с удовлетворением похлопал ладонью по корпусу консоли, словно благодаря её за сотрудничество. — Теперь осталось только освободить доковые зажимы. Он выпрямился и заметил, как вдоль бухты один за другим загораются сигнальные огни стыковочных систем. Его улыбка стала шире. — А знаешь, если честно, я ожидал, что это окажется куда сложнее. Люси уже собиралась что-то ответить, но вдруг осеклась. Её взгляд метнулся в сторону доковой бухты, и ей показалось, будто над стоящими внизу кораблями мелькнуло что-то длинное, чёрное и невероятно быстрое. Она подалась вперёд, напряжённо вглядываясь в полумрак. — Эй… Ты это видел? Маркус, уже вернувшийся к панели управления, даже не поднял головы. — Что именно? Люси моргнула и перевела на него взгляд. — Эту чёрную штуку с длинным хвостом. Только теперь Маркус отвлёкся от работы и внимательно посмотрел на неё поверх очков. — Ты хорошо себя чувствуешь? Люси закатила глаза и раздражённо выдохнула. — Да я не схожу с ума. Я только что видела трёхметровое чёрное существо с длинным хвостом, которое перепрыгнуло через один из кораблей в бухте. Маркус тихо рассмеялся и снова повернулся к консоли. — Послушай, здесь не бегают никакие трёхметровые чёрные чудовища. Ну серьёзно, Люси, откуда бы здесь вообще взялось что-то подобное? В его голосе звучала искренняя уверенность человека, который ещё не знал, насколько сильно способен ошибаться. Он смотрел сквозь стекло наружу и уже собирался закончить фразу: — Да брось, это же просто… Но слова так и не сорвались с его губ. В следующее мгновение в прозрачную перегородку с такой силой ударилась огромная чёрная голова, что весь обзорный экран содрогнулся. Вытянутый блестящий череп медленно скользнул по стеклу, а затем существо распахнуло четыре мантибулы и издало протяжное шипение, от которого по коже пробежал холод. Когтистая лапа с глухим стуком ударила по прозрачной поверхности, словно проверяя её на прочность, после чего тварь проворно поползла вверх и исчезла из поля зрения. Маркус отшатнулся так резко, что едва не опрокинул стоявшее рядом кресло. — Какого чёрта это было? Люси издала короткий смешок, в котором слышалось плохо скрываемое удовлетворение. — О, значит, теперь ты мне веришь? После того как увидел его собственными глазами? Маркус не ответил сразу. Он продолжал смотреть на стекло, не в силах отвести взгляд. Через несколько секунд сверху медленно скользнул длинный чёрный хвост, а затем над краем обзорного окна вновь появилась голова существа. Оно неподвижно смотрело на них сквозь прозрачную преграду и снова зашипело, будто изучало своих будущих жертв. — И как ты думаешь, что это такое? — наконец спросил он. Люси скрестила руки на груди, наблюдая, как с челюстей твари медленно стекают густые нити слюны. — Кроме того, что оно невероятно уродливое? Понятия не имею. Маркус приподнял бровь, не сводя глаз с существа. — А как ты думаешь, чего оно хочет? Люси проследила взглядом за тем, как мантибулы вновь раскрылись, обнажая влажную пасть. — Откуда мне знать? Почему бы тебе не выйти наружу и не спросить его лично? Маркус раздражённо проворчал что-то себе под нос. — Очень смешно. Просто невероятно смешно. Они оба продолжали наблюдать за существом, когда из глубины его пасти вдруг стремительно вырвался внутренний язык. Четыре маленьких зуба с сухим щелчком ударили по стеклу, заставив обоих невольно вздрогнуть. Люси задумчиво наклонила голову набок и после короткой паузы произнесла: — Может быть, если бросить ему что-нибудь поесть, оно просто уйдёт? Судя по выражению её лица, она и сама не слишком верила в эту идею. Маркус повернулся к Люси и уставился на неё так, словно только что услышал самую нелепую идею в своей жизни. — Бросить ему что-нибудь? И откуда, скажи на милость, у тебя вообще появилась мысль бросать в эту тварь какие-то предметы? Люси подняла руки в примирительном жесте и пожала плечами. — А что такого? Именно так поступают с разъярёнными собаками. Отвлекают их внимание палкой или чем-нибудь ещё, чтобы они переключились на неё. Маркус нагнулся, поднял с пола небольшой металлический обломок и принялся задумчиво водить им из стороны в сторону перед обзорным окном. — Ты ведь сейчас шутишь, правда? Люси внимательно посмотрела на него. — Маркус. Но тот продолжал рассеянно размахивать куском металла. — То есть ты всерьёз считаешь, что если мы начнём играть с этим уродливым ублюдком в «принеси палку», он внезапно потеряет к нам интерес и уберётся восвояси? Люси тяжело вздохнула и сузила глаза. — Маркус. Он раздражённо поднял голову. — Что? Люси молча кивнула в сторону стекла. — Вообще-то этот урод следит за палкой. Маркус резко обернулся. Несколько секунд он стоял неподвижно, наблюдая, как длинная чёрная голова действительно поворачивается вслед за каждым движением металлического обломка. Существо внимательно следило за ним через стекло, не отрывая взгляда, словно всё остальное перестало для него существовать. Маркус медленно моргнул. — Ладно. Признаю. Ты была права, а я ошибался. На губах Люси появилась самодовольная улыбка. — Тогда, может быть, ты продолжишь отвлекать его внимание, а я тем временем раздобуду нам оружие? Маркус перевёл взгляд на закрытый оружейный отсек, за прозрачной бронированной перегородкой которого были закреплены пять импульсных винтовок. — Меня это вполне устраивает. Если честно, я бы предпочёл просто пристрелить эту тварь. Люси уже направилась к оружейному шкафу, внимательно рассматривая замки и панель доступа. — Ты хоть умеешь пользоваться такими винтовками? Маркус посмотрел на оружие с таким видом, словно вопрос был до смешного простым. — Насколько мне известно, принцип не слишком сложный: наводишь на цель и стреляешь короткими очередями. Он снова покосился на существо за стеклом, которое по-прежнему послушно следило за каждым движением металлического прута, и задумчиво добавил: — Впрочем, надеюсь, этого окажется достаточно. Люси нажала кнопку и стала наблюдать, как оружейный отсек медленно приходит в движение. Стойка с винтовками плавно выдвинулась наружу, однако сами карабины по-прежнему оставались надёжно зафиксированными в креплениях. — Это просто идиотизм, — раздражённо пробормотала она. — Почему они до сих пор не разблокировали оружейные ячейки? Она уже собиралась нажать на панель ещё раз, когда внезапно почувствовала, как что-то холодное и твёрдое упёрлось ей между лопаток. Люси медленно обернулась. Ей в лицо было направлено дуло. Подняв взгляд, она встретилась глазами с Джулией и увидела в них такую ярость, что та казалась почти осязаемой. — Оружейные отсеки заперты именно для того, чтобы такие мрази, как вы, сдохли здесь вместе со всеми остальными. Маркус, стоявший неподалёку, всё ещё машинально покачивал металлическим прутом перед обзорным окном, отвлекая внимание твари за стеклом. — Как приятно видеть тебя, Джулия, — произнёс он с сухой усмешкой. — Если честно, я надеялся, что ты уже мертва. Люси скользнула взглядом по оружию в руках женщины и заметила, что с нижней части ствола стекает какая-то липкая жидкость. — Да, я тоже на это рассчитывала. Особенно после того, как увидела, чем закончилась история Лео. Должна признать, это было невероятно забавно. Если уж совсем честно, я надеялась, что Эмма успела прикончить и тебя. Лицо Джулии исказилось от злости. Она резко подняла винтовку и упёрла ствол Люси прямо в лицо. — Заткнись, сука, или я пристрелю тебя на месте. Люси посмотрела сначала на оружие, потом на саму Джулию и медленно подняла руки. — Ну так стреляй, если смелости хватит, ты, бессердечная злобная стерва. — Люси! — резко одёрнул её Маркус. Но Джулия уже не слушала. В её голове всё было предельно просто. Она убьёт их обоих, затем захватит один из кораблей и уберётся с этого проклятого судна прежде, чем всё окончательно развалится на части. Её палец лёг на спусковой крючок и плавно надавил на него. Вместо выстрела раздался лишь тихий электронный писк. Люси удивлённо приподняла бровь. — Знаешь, у такого оружия есть один довольно серьёзный недостаток. Чтобы оно стреляло, в нём обычно должны быть боеприпасы. Без них, как правило, ничего не выходит. На несколько секунд в помещении повисла тишина. А затем Люси не удержалась и едва заметно улыбнулась. Люси только успела заметить, как Джулия начала поворачиваться, когда Маркус стремительно шагнул вперёд и со всей силы обрушил металлический обломок ей на плечо. Удар вышел настолько мощным, что Джулия даже не успела понять, что произошло. В ту же секунду Люси вырвала винтовку из её рук и, не теряя ни мгновения, с размаху ударила прикладом прямо в живот. Воздух со свистом вырвался из лёгких Джулии, и она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Маркус медленно поднял кулак и хрустнул костяшками пальцев. — Знаешь, я всегда считал себя джентльменом, — произнёс он почти задумчиво. — Всегда полагал, что мужчина не должен поднимать руку на женщину, даже если она предательница и редкостная стерва. Но ради тебя я готов сделать исключение. Не дожидаясь ответа, он со всей силы ударил её в лицо. Голова Джулии дёрнулась в сторону. Её отбросило назад, и она тяжело рухнула на металлический пол. Удар получился таким сильным, что она даже не могла пошевелиться. Маркус увидел, как её глаза закатились, и она тяжело рухнула без сознания. Некоторое время он просто смотрел на распростёртую на полу женщину, а затем удовлетворённо кивнул. — Это за то, что ты приковала нас с Люси. Люси перевела взгляд с бесчувственного тела Джулии на Маркуса и одобрительно усмехнулась. — Хороший удар. Маркус посмотрел на собственный кулак, словно оценивая результат проделанной работы. — Она его заслужила. Эта стерва давно напрашивалась. Люси тем временем подняла импульсную винтовку и внимательно осмотрела её корпус. Нажав одну из кнопок, она услышала сухой механический щелчок и невольно усмехнулась. — А ведь ей стоило бы запомнить одну простую вещь, — произнесла она, покачав головой. — У любого оружия есть такая штука, как перезарядка. Без неё даже самая грозная винтовка остаётся просто дорогим куском металла. Она смотрела на то, как индикатор заряда на винтовке медленно ползёт вверх, пока наконец не достиг отметки в двести. В этот момент Маркус повернул голову и заметил у стены свёрнутый грузовой трос, оставленный рядом с контейнерами. Несколько секунд он задумчиво смотрел на неё, а затем на его лице появилась весьма красноречивая улыбка. — Знаешь, мне только что пришла в голову одна очень интересная мысль. Люси проследила за его взглядом, и уголки её губ медленно поползли вверх. — О… а знаешь что? Кажется, мне в голову пришла точно такая же крайне нехорошая мысль. Она протянула ему винтовку. — Держи. А я пока позабочусь о том, чтобы она никуда не делась. Маркус взял оружие и машинально посмотрел в сторону обзорного стекла. Чёрного существа больше не было видно. Почему-то это совсем не принесло облегчения. Напротив, где-то глубоко внутри всё сильнее крепло неприятное ощущение, что странная тварь никуда не исчезла и по-прежнему находится где-то рядом, просто выжидая подходящий момент. Он ещё раз внимательно осмотрел доковую бухту, затем перевёл взгляд обратно на Люси. Та уже ухватила бесчувственную Джулию под руки и волоком тащила её к тяжёлому металлическому шкафу — почти такому же, к какому совсем недавно приковали их самих. Маркус проводил эту картину задумчивым взглядом, после чего невозмутимо добавил: — И ноги тоже привяжи. Он помолчал, а затем, покосившись на лежащую без сознания Джулию, сухо уточнил: — На этот раз лучше сделать всё как следует. Не хотелось бы потом обнаружить, что она снова решила испортить нам день. *** Эмма резко развернулась и открыла огонь из плечевой пушки. Плазменный заряд врезался в одного из солдат «твёрдого мяса», разрывая его на части вспышкой раскалённого света. Она проводила взглядом разлетающиеся останки и тут же перевела прицел дальше, наблюдая, как остальные охотники продолжают методично уничтожать врага, одного за другим убивая существ, пытавшихся прорваться через узкие коридоры. Казалось, этот бой длится уже целую вечность. «Твёрдое мясо» успело добраться до шестидесятого уровня, по которому они сейчас пробивались сквозь хаос и смерть. Весь отсек превратился в настоящий ад — кровавую бойню, где уже почти невозможно было различить границу между полем сражения и массовой могилой. Повсюду лежали тела учёных и морпехов. Некоторые так и остались там, где их настигла смерть, другие были отброшены взрывами к стенам или завалены обломками мебели. Среди тел валялось брошенное оружие. Эмма замечала разбитые импульсные винтовки, лежащие на полу среди осколков пластика и металла, их пустые стволы были покрыты густой слизью «твёрдого мяса». Алые брызги крови покрывали стены неровными пятнами, стекали по столам и перевёрнутым креслам, собираясь тёмными лужами под ногами. По всему уровню были разбросаны смятые кофейные стаканы, искорёженные торговые автоматы и бесчисленные следы панического бегства тех, кто до последнего пытался удержать этот рубеж. Морпехи сражались отчаянно. Но этого оказалось недостаточно. Эмма снова выстрелила. Ещё один солдат «твёрдого мяса» дёрнулся от попадания и рухнул на пол, по пути врезавшись в торговый автомат, который с грохотом опрокинулся набок. Она уже видела подобное. Видела коридоры, залитые кровью. Видела людей, обречённых с самого начала. Видела, как рушится оборона и как смерть шаг за шагом забирает всё больше жизней. Она проходила через это раньше. Только тогда её душил страх. Теперь же страха не было. Глядя на этот кошмар, она чувствовала лишь тяжёлую, давящую печаль по тем, кто не дожил до этого момента. По тем, кому никто не дал шанса. По тем, кто оказался в ловушке этого безумия так же, как когда-то оказалась она сама. И, возможно, именно поэтому смотреть на всё это сейчас было даже тяжелее, чем тогда. Свернув за очередной поворот, они вышли в новый коридор и обнаружили, что тот пуст. Ни одного солдата «твёрдого мяса» не было видно. Эрисоки медленно огляделся по сторонам, оценивая обстановку, и ничуть не удивился увиденному. За последние часы они уничтожили столько врагов, что оставшиеся, без сомнения, предпочли отступить и перегруппироваться, собирая силы для новой атаки. Он поднял сжатый кулак, привлекая внимание своих охотников. — Вы сражались достойно. Я горжусь каждым из вас. Джейки слегка склонил голову в знак признательности. Адарми и Идосои последовали его примеру, принимая похвалу старшего охотника с тем спокойным достоинством, которое подобает воинам. Эрисоки уже собирался двинуться дальше, но его взгляд задержался на одной из дверей в конце коридора. Из-за перебоев в энергосистеме она то и дело открывалась и закрывалась вновь, сопровождая каждое движение глухим металлическим скрежетом. Опустив взгляд, он заметил лежащее неподалёку тело погибшего воина-умана. Морпех так и остался там, где встретил свою смерть. Некоторое время Эрисоки молча смотрел на него. Эти воины сражались с честью. Они пытались удержать этот уровень до последнего вздоха, не отступая перед врагом, который превосходил их числом. Их нельзя было назвать трусами. Они знали, что обречены, и всё равно продолжали стоять. Затем его взгляд скользнул к самке, шедшей рядом с Джейки. Что-то подсказывало ему, что всё происходящее даётся ей куда тяжелее, чем она позволяет увидеть окружающим. И он прекрасно понимал почему. Это был её народ. Даже если многие из них отвернулись от неё, даже если больше не считали её своей, это вовсе не означало, что она перестала считать своими их. Такие вещи не исчезают по приказу, не стираются одним предательством или одной обидой. Всегда тяжелее всего наблюдать за гибелью собственного народа. Смотреть, как «твёрдое мясо» уничтожает тех, кто говорит на твоём языке, живёт в том же мире и разделяет твою кровь, и при этом понимать, что ты не способен спасти всех. Эрисоки слишком хорошо знал это чувство. Много циклов назад, когда он сам был ещё молодым охотником, ему довелось участвовать в большой охоте, которая должна была стать испытанием для нового поколения воинов. Тогда почти половина охотников погибла ещё до её завершения. Он до сих пор помнил их лица. Помнил, как один за другим они исчезали из строя, как гасли их голоса и как с каждым погибшим всё тяжелее становилось продолжать путь вперёд. Это чувство бессилия не забывается никогда. Именно поэтому сейчас, глядя на Эмму среди залитых кровью коридоров, он понимал её гораздо лучше, чем мог бы сказать вслух. Это было тяжёлое время. Жестокое время. Эрисоки до сих пор помнил то давящее чувство бессилия, когда ему оставалось лишь смотреть, как друзья погибают вокруг него один за другим, а он ничего не мог изменить. Задумчиво коснувшись подбородка, он вновь оглядел коридор. Большинство уманов, чьи тела они встречали на своём пути, даже не были воинами. Это были не те, на кого охотник стал бы открывать охоту. Самцы и самки, никогда не державшие в руках настоящего оружия, не обученные сражаться и, судя по тому, что он видел вокруг, не имевшие ни малейшего шанса против «твёрдого мяса». Эмма свернула за очередной поворот и вдруг остановилась так резко, что Джейки едва не налетел на неё. Впереди открывался широкий зал. Она медленно пошла вперёд, словно уже знала, что увидит, и замерла у массивной двери. Джейки тут же остановился рядом. Остальные охотники тоже притормозили, настороженно наблюдая за ней. Эмма подняла руку и провела пальцами по холодному металлу. На двери темнели размазанные кровавые следы. Над входом всё ещё горела табличка с надписью: «Центральное управление». Она смотрела на эти слова несколько долгих секунд. Больше она не могла просто идти дальше. Не могла делать вид, что ничего не происходит. Не могла снова отвернуться. Если она уйдёт сейчас, если позволит себе пройти мимо и ничего не сделать, то потом никогда не сможет с этим жить. Джейки шагнул ближе и осторожно коснулся её руки. — Что случиться? Эмма не сводила взгляда с двери. — Я должна войти туда. Её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Я должна хоть что-то сделать. Джейки обратил внимание, как Эрисоки подошёл ближе, пытаясь понять причину остановки. Несколько мгновений он молчал, затем перевёл взгляд на залитый кровью коридор, на тела погибших уманов и негромко произнёс: — Ты хотеть помочь тем, кто не может защитить себя, не так ли? Эмма опустила глаза. На мгновение ей показалось, что в груди снова шевельнулась та самая боль, которую она пыталась игнорировать всё это время. — Да, — тихо ответила она. — Хочу. Эрисоки стоял чуть поодаль, внимательно прислушиваясь к разговору. Язык уманов всё ещё давался ему тяжело, и хотя отдельные слова были знакомы, смысл ускользал, словно добыча в густом тумане. Джейки поднял когтистую ладонь и пристально посмотрел на Эмму. — Зачем? После всего, что они пытаться с тобой сделать? Эмма резко повернулась к нему. — Потому что я не могу просто стоять и смотреть, Джейки! В её голосе прозвучала такая искренняя боль, что он невольно замолчал. — Когда-то я была одной из них. Я знаю, что они сейчас чувствуют. Знаю, через что они проходят. Джейки слегка отвёл голову в сторону, обдумывая её слова. — Ты ведь понимать, что если дать им оружие, они стать добыча? Эмма медленно кивнула. — Да, понимаю. Она опустила взгляд на залитый кровью пол, а затем снова посмотрела ему в глаза. — Но я предпочту дать им хотя бы шанс сражаться с «твёрдым мясом», даже если это будет означать, что однажды мне самой придётся охотиться на кого-то из них. Несколько секунд Джейки молчал. Вокруг слышался лишь далёкий гул аварийных систем и приглушённые звуки гибнущего корабля. Наконец он глубоко вдохнул. — Что мне сказать Эрисоки? Эмма опустила взгляд на свои наручные клинки. Лезвия тускло блеснули в свете аварийных ламп. На её губах появилась едва заметная улыбка. — Скажи ему, что я собираюсь сделать эту охоту намного интереснее. Она опустила плечевую пушку и шагнула к двери. Джейки медленно притянул её к себе. Его объятие было крепким, но осторожным. — Хорошо, — тихо произнёс он. В его голосе не было одобрения. Но не было и попытки её удержать. Он лишь смотрел, как она проходит через двери центрального управления и исчезает за ними. Некоторое время Джейки продолжал стоять неподвижно, глядя вслед. Затем рядом появился Эрисоки. Старший охотник посмотрел сначала на открытую дверь, потом на Джекйки. — Что происходит? Джейки ещё несколько секунд не отводил взгляда от проёма. — Моя пара решила дать этой охоте новый поворот. Эрисоки молча посмотрел на него. Потом медленно качнул головой. — А теперь расскажи мне, что происходит на самом деле, Джейки. Джейки тяжело вздохнул. Он слишком хорошо знал этот взгляд. Эрисоки был старым охотником, пережившим больше сезонов охоты, чем многие могли себе представить. Его нельзя было отвлечь красивой фразой или полуправдой. Похоже, на этот раз объяснений избежать не удастся. Он ещё несколько мгновений смотрел на открытую дверь, за которой скрылась Эмма, а затем наконец ответил: — Она хочет дать более слабым уманам шанс самим сражаться с «твёрдым мясом». И шанс выбраться отсюда живыми. Эрисоки слегка кивнул, словно именно такого ответа и ожидал. — Понимаю. Идосои раздражённо щёлкнул мантибулами. — Ты называешь свою уманскую пару великой охотницей, Джейки, но при этом она помогает другим уманам. Разве это не предательство? Эрисоки медленно повернул голову в его сторону. Даже сквозь маску было ясно, что старший охотник недоволен. — Замолчи, — произнёс он тихо. — Или я убью тебя. Джейки резко шагнул вперёд, и его мантибулы распахнулись от гнева. — Моя пара не предательница! Она убивала собственный народ, чтобы освободить тебя и весь этот клан! В его голосе звучала такая ярость, что даже Идосои невольно отступил на полшага. — И делает она это вовсе не ради уманских воинов. Она ненавидит многих из них. Она помогает тем, кто не способен сражаться. Тем, кто не может защитить себя. Эрисоки перевёл взгляд на молодого охотника. — Тогда ответь мне на один вопрос. Он поднял когтистый палец. — Если бы тебя преследовало «твёрдое мясо» и в руках у тебя было лишь деревянное копьё, а кто-то предложил бы тебе металлическое, чтобы у тебя появился шанс выжить, ты бы отказался? Идосои нахмурился, но ответил без колебаний: — Нет. Я бы взял его. Эрисоки коротко рыкнул. — Вот именно. Он сделал шаг вперёд. — Именно это сейчас и делает пара Джейки. Она даёт другим шанс выжить. И чем это отличается от охотника, который вручает тебе лучшее оружие перед битвой? Джейки повернулся к Идосои и добавил уже спокойнее: — И не забывай ещё кое о чём. Если у них появится оружие, она будет охотиться на них точно так же. Он слегка качнул головой. — Для неё они всё равно останутся добычей. Некоторое время Эрисоки молча смотрел на дверь, за которой исчезла Эмма. Затем он опустил взгляд на наручную броню и быстро ввёл команду. В тот же миг вокруг его тела пробежала знакомая рябь, и невидимость скрыла его фигуру. Он дождался, пока остальные охотники активируют свои маскировочные поля, после чего перевёл взгляд на молодых воинов. — Я хочу увидеть, что сделает пара Джейки. В его голосе появилась жёсткость, свойственная наставнику, который собирается преподать важный урок. — И вы пойдёте со мной. Адарми и Идосои переглянулись, но возражать не стали. Эрисоки двинулся к двери и уже на ходу продолжил: — Потому что вам, молодым охотникам, пора понять одну вещь. Охота — это не только убийство «твёрдого мяса». Он остановился на пороге и медленно обернулся. — Настоящий охотник должен понимать цену жизни вокруг себя. Неважно, принадлежит она твоему народу или чужому. Иначе рано или поздно ты превратишься не в охотника, а в обычного убийцу. С этими словами он шагнул в помещение центрального управления, а остальные последовали за ним. *** Эмма проводила взглядом дверь, которая за её спиной медленно поползла обратно, и только когда створки почти сомкнулись, позволила себе оглядеться по сторонам. Помещение оказалось огромным. Вдоль стен поднимались высокие стеклянные панели информационных экранов, размером почти от пола до потолка. Когда-то здесь кипела работа: учёные спорили, строили теории, анализировали данные и принимали решения, от которых зависели судьбы целых миров. Теперь же зал выглядел так, словно его покинули в разгар рабочего дня, а потом сюда ворвалась сама катастрофа. Её взгляд остановился на длинной консоли управления. Вся поверхность была завалена бумагами, пластиковыми стаканами из-под кофе, недоеденными сэндвичами и каким-то бесконечным мелким хламом, который люди почему-то всегда умудрялись накапливать вокруг себя. Эмма раздражённо фыркнула. Подойдя ближе, она одним резким движением провела руками по столешнице, сметая бумаги на пол. Листы разлетелись во все стороны, закружились в воздухе и осыпались вокруг её ног белым дождём. Кто бы ни работал здесь до своей смерти, порядок явно не входил в число его достоинств. Она схватила стоявший рядом бумажный стакан с остатками давно остывшего кофе и швырнула его в ближайшую стеклянную панель. Стакан ударился о поверхность и лопнул, разбрызгивая тёмные капли по экрану. — Неужели нельзя было хотя бы прибраться перед смертью?.. — пробормотала она себе под нос. Подойдя к консоли, Эмма положила ладонь на панель управления. Экран тут же ожил, озарив её лицо мягким голубоватым светом. По стеклу побежали строки данных, вспыхнули служебные окна и схемы систем корабля. Она начала быстро вводить команды. Где-то в глубине души уже зрело неприятное предчувствие, что Эрисоки вряд ли придёт в восторг от того, что она собирается сделать. Тяжело вздохнув, Эмма продолжила работу. Если за это последует наказание — что ж, она готова его принять. Она прекрасно понимала, как всё выглядит со стороны. Для многих её поступок будет выглядеть предательством. И, если честно, она даже не могла их за это осуждать. Она была охотницей. От неё ожидали совсем другого. Ожидали, что она будет думать как охотник, действовать как охотник и смотреть на происходящее глазами охотника. А вместо этого она собиралась дать своему народу шанс. Возможно, слишком большой шанс. Возможно, такой, который многие сочли бы недопустимым. Но всякий раз, когда её пальцы замирали над клавишами, перед глазами вновь вставали коридоры Каллисто, залитые кровью и наполненные криками обречённых людей. Она вспоминала беспомощность, страх и отчаяние тех дней, вспоминала, как сама искала хоть какую-нибудь возможность бороться и как отчаянно мечтала, чтобы кто-нибудь дал ей оружие, предупредил об опасности или просто подарил шанс выжить. Именно поэтому её пальцы продолжали уверенно скользить по панели. Потому что уйти отсюда и сделать вид, будто ничего не происходит, она уже не могла. Не после всего, что видела. Не после всего, через что прошла сама. Эмма не отрывала взгляда от экрана, наблюдая, как строки кода сменяют друг друга. Наконец система вывела схему обхода блокировок оружейных отсеков. Не теряя ни секунды, она коснулась главной панели управления и стала следить за тем, как один за другим отключаются защитные контуры. По экрану побежали сигналы разблокировки. Почти сразу по всему помещению прокатился металлический перестук механизмов. Эмма подняла голову. Вдоль стен начали открываться оружейные стойки. Тяжёлые крепления с лязгом отходили в стороны, выдвигая наружу импульсные винтовки, боеприпасы и запасное снаряжение, которое до этого оставалось запертым за системами безопасности. Она медленно провела ладонью по лицу. Всё это было слишком легко. Подозрительно легко. Похоже, за компьютерными системами уже никто не следил. Никто не пытался закрыть ей доступ, никто не запускал аварийные протоколы, никто даже не заметил её присутствия. Более того, временами ей начинало казаться, что кто-то невидимый по ту сторону сети намеренно расчищает ей дорогу. Некоторые защитные барьеры исчезали быстрее, чем должны были, а отдельные проверки доступа будто сами собой оставались открытыми. Эмма тихо вздохнула и вновь склонилась над консолью. Но разблокировать оружие было лишь половиной дела. Теперь ей требовалось получить доступ к голосовой системе корабля. Пальцы быстро заскользили по панели. Она чувствовала, как под бронёй выступает пот. Это оказалось намного сложнее, чем она рассчитывала. Несколько привычных способов взлома не сработали вовсе, а часть программных обходов упиралась в новые уровни защиты. Система сопротивлялась упрямо и последовательно, словно не желала выпускать контроль над кораблём даже теперь, когда вокруг рушился целый мир. Эмма глубоко вдохнула и заставила себя успокоиться. Нужно было лишь получить голосовой доступ. Всего один уровень. Всего одна система. Она справится. Обязана справиться. Минуты тянулись мучительно медленно. Несколько раз ей казалось, что защита вот-вот отбросит её обратно к самому началу, но она продолжала искать новые пути, упрямо продираясь сквозь электронный лабиринт. Когда на экране наконец вспыхнула долгожданная полоса доступа, Эмма невольно выдохнула. На преодоление защиты ушло больше пяти минут. Слишком долго. Гораздо дольше, чем ей хотелось бы. Она быстро открыла окно управления трансляциями и начала вводить текст сообщения, которое компьютер должен был озвучить по всей станции. Символы появлялись один за другим, складываясь в предупреждение, пока за пределами комнаты продолжалась борьба за выживание. Закончив, Эмма откинулась на спинку кресла и впервые за всё это время позволила себе остановиться. Её взгляд медленно переместился к большой кнопке главной трансляции. Одно нажатие. Всего одно. И сообщение уйдёт на каждый планшет, каждый терминал, каждый коммуникатор на борту «Железного года». А затем его подхватит центральная система оповещения и начнёт повторять снова и снова, разнося по коридорам корабля, по лабораториям, жилым отсекам и техническим уровням один и тот же голос. До тех пор, пока кто-нибудь не отключит систему вручную. Или пока на борту вообще не останется кто-то, кто сможет это сделать. Эмма с силой ударила ладонью по кнопке активации. Почти сразу по всему кораблю ожила система оповещения. Из динамиков, встроенных в стены, потолки и панели связи, разнёсся механический голос: — Внимание. Экстренное сообщение от Центрального управления пятидесятого уровня. Безопасность судна нарушена. Всем находящимся на борту немедленно проследовать на корабль «Сирун» для эвакуации. Это не учебная тревога. Повторяю: это не учебная тревога. Вы находитесь в смертельной опасности. Немедленно покиньте корабль. Слова эхом разлетелись по коридорам «Железного года», повторяясь снова и снова. Эмма уже собиралась отвернуться от консоли, когда вдруг насторожилась. Сквозь голос системы оповещения она услышала другой звук. Шаги. По спине мгновенно пробежал холодок. Кто-то стоял прямо за её спиной. Она начала разворачиваться, но не успела. Чья-то рука вцепилась ей в волосы и с силой рванула назад. Вспышка боли обожгла кожу головы, а в следующее мгновение длинное лезвие морского ножа замерло у самого её горла. Эмма застыла. Хватка стала ещё сильнее. Она чувствовала, как пальцы впиваются в волосы, не позволяя даже пошевелиться. Медленно повернув голову настолько, насколько это было возможно, она увидела свисающее с чужой шеи ожерелье из костей. Своё ожерелье. На губах Эммы появилась холодная улыбка. — Как мило снова тебя увидеть, Лексингтон. Морпех яростно зарычал. — Вонючая сука. Ты перебила моих морпехов. Он медленно провёл лезвием по её щеке. Сталь рассекла кожу. Тонкая струйка крови потекла вниз. Лексингтон наблюдал за этим почти с наслаждением. — Я разрежу тебя на куски. Эмма даже не попыталась отвести нож. Её взгляд медленно скользнул к собственным наручным клинкам. — Забавно. Потому что я уже давно решила сделать из тебя трофей. Пальцы Лексингтона ещё сильнее сжались в её волосах. — Любительница трахаться с инопланетянами. Думаешь, ты способна со мной справиться? Эмма почувствовала, как её рука медленно сжимается в кулак. Даже сейчас. Даже с ножом у горла. Он продолжал недооценивать её. — Господи, какой же ты идиот. Лексингтон дёрнул её голову назад ещё сильнее. Но Эмма лишь усмехнулась. — Знаешь, я была права насчёт твоей матери. Она бросила короткий взгляд на лезвие возле своей шеи. — Должно быть, ей ужасно жаль, что ты появился на свет. На лице Лексингтона дёрнулся мускул. Эмма заметила это и улыбнулась ещё шире. — Хотя чему тут удивляться? Ты ведь не намного умнее собаки. Представляю, как её должно было раздражать осознание этого факта. Лексингтон с силой рванул Эмму за волосы, заставляя её голову запрокинуться назад. — Заткнись! — прорычал он. — Ты застряла здесь и никуда не денешься! Эмма слегка приподняла руку, ощущая, как он наваливается на неё всей массой, стараясь удержать контроль. — Знаешь, в чём твоя проблема, Лексингтон? Морпех оскалился. — Нет. Так в чём же моя проблема, грязная любительница инопланетян? Эмма медленно сузила глаза. — В том, что ты тупой и слишком много болтаешь. Лексингтон не успел даже ответить. С резким металлическим щелчком её наручные клинки вырвались назад и вонзились ему в грудь, вспарывая бронированную ткань куртки и оставляя глубокие рваные борозды под ней. Взревев от боли и ярости, он инстинктивно отшатнулся, всё ещё сжимая её волосы в кулаке. В следующую секунду что-то резко дёрнуло Эмму за голову. Боль вспыхнула так ярко, что на мгновение потемнело в глазах. Клок волос остался в руке Лексингтона. Он сделал ещё шаг назад и с каким-то странным любопытством посмотрел на вырванную прядь, будто только сейчас осознал, что именно держит. Затем небрежно отбросил её в сторону. Эмма отступила, машинально прижимая ладонь к голове. Чёрт возьми. Это было больнее, чем ей хотелось бы признать. На мгновение её плечо дрогнуло. Пушечный модуль начал подниматься в боевое положение, разворачиваясь к цели, но Эмма почти сразу остановила его движение. Некоторое время она просто смотрела на Лексингтона. Затем медленно отключила пушку и опустила плечо. Её взгляд стал холодным и неподвижным. — Знаешь что? — тихо произнесла она. — Я не получу никакого удовольствия, если просто разнесу тебя на куски плазмой. На её губах появилась нехорошая улыбка. — Нет. Для тебя у меня припасено кое-что получше. Тебя я убью по старинке. Лексингтон усмехнулся. В его глазах вспыхнуло то самое безумное возбуждение, которое появляется у людей, когда ненависть становится сильнее здравого смысла. Он снял с плеча импульсную винтовку и швырнул её на пол. Оружие с металлическим лязгом ударилось о покрытие и заскользило к стене. — Взаимно, сука. Он медленно расправил плечи и шагнул вперёд. Лексингтон медленно поднял нож и окинул взглядом наручные клинки Эммы, которые с резким металлическим щелчком выдвинулись на полную длину. — Жаль, что твоего уродливого дружка сейчас нет рядом. Я бы с удовольствием прикончил его у тебя на глазах. Эмма не удостоила его ответом. Вместо этого она стремительно выбросила клинки вперёд. Сталь с лязгом встретилась со сталью. По помещению рассыпался веер искр, когда её лезвия ударились о длинный морской нож Лексингтона. Он отскочил назад и тут же вновь пошёл в атаку. Лезвие описало широкую дугу. Эмма пригнулась, и нож со свистом рассёк воздух над её головой. Лексингтон мгновенно сменил направление удара и развернулся всем корпусом, пытаясь достать её сбоку. Лезвие прошло настолько близко к руке, что она почувствовала движение воздуха. Эмма резко развернулась навстречу ему. И слишком поздно заметила кулак. Удар пришёлся прямо в лицо. Голова дёрнулась назад, перед глазами вспыхнули искры. Лексингтон шагнул вперёд, намереваясь нанести еще удар, но Эмма уже пришла в себя. Когда его рука вновь пошла вперёд, её клинки полоснули по предплечью, оставляя глубокий порез. Он резко отдёрнул руку. Лишь на мгновение , чтобы затем снова броситься в атаку. Нож метнулся вперёд, целясь ей в грудь. Эмма встретила удар своими клинками. Сталь снова столкнулась со сталью. Лексингтон почувствовал мощную отдачу, когда его нож упёрся в перекрещённые лезвия Эммы. Он оскалился и навалился всем телом, пытаясь продавить её защиту. — Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты жалкая предательница человеческой расы? Эмма резко оттолкнула его. Клинки с силой ударили по ножу. По металлу вновь пробежал дождь искр. — А я когда-нибудь говорила тебе, какой ты больной ублюдок? Лексингтон зарычал и вновь обрушил нож вниз. Эмма встретила удар. Оружие столкнулось с такой силой, что по рукам обоих пробежала дрожь. Лексингтон отступил на шаг, когда Эмма вновь нанесла удар. Она атаковала быстро, почти без паузы, но на этот раз он оказался готов. Резким движением он опустил нож вниз, перехватывая её атаку. Лезвие скользнуло в сторону и полоснуло по внешней стороне её руки. Кровь брызнула на пол. Не давая ей опомниться, Лексингтон тут же шагнул вперёд и с силой ударил рукоятью ножа прямо в лицо. Эмма не успела увернуться. Вспышка боли взорвалась перед глазами. Она отшатнулась, чувствуя, как рот наполняется кровью. Тёплая струйка потекла по губам и подбородку. Стиснув зубы, Эмма тут же ответила ударом. Наручные клинки рассекли воздух и обрушились сверху вниз. На этот раз Лексингтон не успел полностью уйти. Лезвия полоснули его по груди, разрезая куртку и оставляя под тканью длинные кровавые борозды. Он коротко вскрикнул, но почти сразу рассмеялся. Резким движением сорвав повреждённую часть куртки, он отбросил её в сторону. — Слишком слабо. Он оскалился. — Твои клинки такие же жалкие, как и ты сама, Эмма Вингейт. Эмма яростно рыкнула. — Да пошёл ты! Она снова бросилась вперёд. Лексингтон отступил, уклоняясь от очередного удара. А затем неожиданно выбросил руку вперёд и перехватил её свободную кисть прямо во время замаха. Пальцы сомкнулись железной хваткой. — Ты слабая. Он резко выкрутил её руку назад. — Такая же слабая, как твой уродливый дружок. Боль прострелила плечо. Эмма невольно вскрикнула. Лексингтон продолжал выворачивать руку всё больше. В то же время его нож пошёл вниз, прямо к её груди. Эмма едва успела поднять клинки. Удар остановился в нескольких сантиметрах от её тела. Лексингтон ухмыльнулся. — Ну что, Эмма? Он надавил сильнее, одновременно продолжая выкручивать ей руку. — Ты ведь всегда считала себя умнее других. Эмма тяжело дышала, удерживая нож на расстоянии. — А ты слишком много о себе возомнил, Лексингтон. Он усмехнулся ещё шире и потянул её руку назад, явно ожидая услышать хруст ломающегося сустава. — Правда? И что же я забыл? Эмма подняла взгляд. Несмотря на боль, в её глазах появилась холодная, почти хищная улыбка. — Что добыча здесь не я. Она слегка наклонила голову. — А ты. Её рука внезапно выскользнула из его хватки. Лексингтон не успел даже понять, что произошло. Эмма рванулась вперёд. Наручные клинки с глухим ударом вошли ему в живот по самое основание. Генерал резко согнулся, и на одно короткое мгновение ей показалось, что бой окончен. Она почувствовала, как лезвия проходят сквозь плоть, и с яростным усилием вдавила их ещё глубже. Сейчас. Ещё секунда — и она выдернет клинки, чтобы ударить снова. Но вдруг её охватило странное чувство. Что-то было не так. Лексингтон не кричал. Не рычал от боли. Не пытался вырваться. Он вообще никак не реагировал на рану, которая должна была свалить обычного человека на пол. Эмма нахмурилась. И в этот момент Лексингтон начал медленно выпрямляться. Её глаза невольно расширились. Он поднял голову и спокойно посмотрел на клинки, торчащие из его живота. Из раны текла кровь. Но не только кровь. Среди алых струй она увидела другую жидкость. Неестественно белую и густую . Она медленно стекала по лезвиям, смешиваясь с красным и капая на пол странными розоватыми каплями. Лексингтон проследил за её взглядом. А затем улыбнулся. — Ты недооценила свою добычу. Эмма не ответила. Она продолжала смотреть на белую жидкость. Что это такое? Что, чёрт возьми, он с собой сделал? Это была не кровь. Во всяком случае, не только кровь. Лексингтон больше не был полноценным человеком. Если вообще ещё мог называться человеком. Заметив её замешательство, он ухмыльнулся ещё шире. Затем схватил её за запястье и с пугающим спокойствием вытащил клинки из собственной раны. Лезвия вышли наружу с влажным звуком. По ним потекли смешанные струйки красной и белой жидкости. Лексингтон посмотрел на них почти с гордостью. — Ты не сможешь меня убить. В его голосе слышалось то особое самодовольство человека, который давно убедил себя в собственном превосходстве. — Я первый в своём роде. Он сделал шаг вперёд. — Человек, усовершенствованный андроидными технологиями. Ещё один шаг. — Киборг, если тебе так понятнее. Его улыбка стала шире. — Идеальный солдат. Сильнее человека. Выносливее человека. Быстрее человека. Он слегка развёл руки в стороны, словно представлял собственное творение восхищённой публике. — Я не чувствую боли. Не устаю. И способен выдержать такие повреждения, от которых любой другой давно бы умер. Закончив, он резко шагнул вперёд и схватил Эмму за руку. Пальцы сомкнулись на её запястье словно металлические тиски. — Ты мне не соперник. И прежде чем она успела вырваться, Лексингтон с силой заломил её руку назад. Боль вспыхнула ослепительной белой вспышкой. Эмма не успела даже осознать, что происходит. Лексингтон швырнул её с такой силой, что она буквально влетела в один из стеклянных экранов. Стекло взорвалось вокруг неё дождём осколков. На мгновение мир превратился в хаос из треска, боли и летящих во все стороны искр. Она рухнула на пол вместе с обломками панели и глухо застонала, когда плечо с силой ударилось о металлическое покрытие. Лексингтон спокойно наблюдал за ней сверху. Затем небрежным движением отбросил нож в сторону. Лезвие со звоном ударилось о пол и скрылось среди обломков. Оно ему больше не требовалось. Нож был лишь развлечением. Игрой. Теперь он собирался убить её собственными руками. Сломать каждую кость в её теле. К тому же её оружие больше не казалось ему серьёзной угрозой. Какая разница, насколько остры её клинки, если он не чувствует боли? Эмма попыталась подняться. Только попыталась. В следующее мгновение тяжёлый удар ноги врезался ей в бок. Воздух вылетел из лёгких. Она согнулась, судорожно пытаясь вдохнуть. Лексингтон тут же схватил её за волосы и резко дёрнул вверх. Эмма ответила инстинктивно. Наручные клинки полоснули по его груди, оставляя глубокие разрезы. Но он даже не поморщился. Словно не заметил. Словно её лезвия рассекали не плоть, а кусок металла. Лексингтон лишь оскалился и обрушил кулак ей в живот. Удар был чудовищным. Эмма вскрикнула от боли. На мгновение ей показалось, что её буквально переломило пополам. Лексингтон отступил на шаг. Этого короткого мгновения хватило. Стиснув зубы, Эмма рванула клинки вверх. Лезвия пронеслись рядом с его плечом и оставили на нём новую кровавую борозду. Но прежде чем она успела развить атаку, генерал вновь ударил. На этот раз ногой. Удар пришёлся прямо в корпус. Эмма почувствовала, как её тело отрывается от пола. В следующий миг она спиной влетела в компьютерную консоль. Панель с треском раскололась. Вокруг посыпались искры. Перед глазами поплыло. Лексингтон уже нависал над ней. Он собирался закончить начатое. Собрав остатки сил, Эмма резко выбросила ногу вперёд. Удар пришёлся ему прямо в лицо. Голова Лексингтона дёрнулась назад. Но это лишь разозлило его ещё сильнее. В следующее мгновение его рука сомкнулась на её горле. Лексингтон медленно поднял Эмму над полом одной рукой, словно она весила не больше ребёнка. Её наручные клинки снова и снова полосовали его по предплечью, оставляя глубокие порезы, разрывая плоть и обнажая скрытые под ней механизмы, но он будто вовсе этого не замечал. Лезвия вспарывали кожу, рассекали мышцы, оставляли за собой кровавые борозды, а он лишь улыбался, наблюдая, как её ноги беспомощно бьют по воздуху в поисках опоры. Эмма чувствовала, как его пальцы всё сильнее сжимаются на её горле. Воздуха почти не осталось. Каждый вдох превращался в мучительную борьбу. Перед глазами уже начинали расплываться тёмные пятна. Нет. Она не позволит ему закончить всё вот так. Не сейчас. Не после всего, через что прошла. Собрав остатки сил, Эмма потянулась свободной рукой вниз и нащупала древко копья. Пальцы сомкнулись на знакомой поверхности. Раздался тихий щелчок. Боковые лезвия раскрылись. И в следующее мгновение она ударила. Наконечник вошёл точно в цель. Лексингтон дёрнулся. Впервые за весь бой на его лице промелькнуло нечто похожее на настоящую боль. С губ сорвался глухой стон. Хватка на её горле ослабла. Пальцы разжались. Эмма рухнула на пол, тяжело хватая ртом воздух, который обжигал лёгкие не хуже огня. Но времени на передышку не было. Стиснув зубы, она резко рванула копьё на себя. Лезвие вышло из раны с влажным хрустом. На стены брызнули алые и белые капли. Лексингтон опустил взгляд. Именно в этот момент копьё ударило снова. На этот раз прямо в грудь. Удар оказался настолько мощным, что его буквально сорвало с места. Он рухнул на спину, с такой силой ударившись о пол, что содрогнулись ближайшие панели. Но, это не остановило его. Лексингтон уже начал подниматься, когда Эмма нанесла третий удар. Копьё пронзило его плечо насквозь. Сила удара оказалась столь велика, что наконечник вошёл в металлическое покрытие пола за его спиной, намертво пригвоздив его к месту. На несколько секунд всё замерло. Лексингтон смотрел на древко, торчащее из собственного плеча. Затем его лицо медленно исказилось. Схватившись за копьё обеими руками, он рванулся вперёд. Раздался металлический треск. Из повреждённых механизмов посыпались искры. Металл протестующе заскрежетал. И всё же Лексингтон вырвал себя из ловушки. Копьё со звоном упало на пол. Вокруг него быстро растекалась лужа смешанной крови — красной человеческой и густой белой синтетической жидкости. Тяжело дыша, он опустил взгляд на повреждённую руку. И впервые за весь бой его самоуверенность дрогнула. Плечо представляло собой изуродованное месиво. Разорванная плоть расходилась в стороны, обнажая внутренние механизмы. Среди окровавленных тканей виднелись металлические тяги, сервоприводы, переплетения проводов и фрагменты искусственного каркаса, который когда-то должен был сделать его совершеннее человека. Лексингтон медленно пошевелил рукой. Пальцы дрогнули. Он попробовал согнуть большой палец. Ничего. Попробовал ещё раз. Безрезультатно. Палец остался неподвижным. Несколько секунд он просто смотрел на него. Затем его глаза медленно сузились. Эмма рванулась вперёд прежде, чем Лексингтон успел опомниться. Теперь она понимала главное. Он был машиной. Пусть в нём ещё оставалась человеческая плоть, победить его можно было только одним способом — сломать машину внутри. Лексингтон едва успел поднять голову. Наручные клинки врезались ему в грудь и прошли насквозь. Удар сбил его с ног. Он тяжело рухнул на пол. На мгновение его глаза расширились от неожиданности. Подняв взгляд, он увидел лишь стремительно опускающиеся лезвия. Эмма била без колебаний. Клинки полоснули его по лицу. В следующую секунду его рука сомкнулась на её предплечье. Эмма даже не успела вырваться. Он швырнул её через всю комнату. Она ударилась спиной о ещё одну стеклянную панель. Стекло разлетелось вдребезги. Осколки посыпались вокруг неё сверкающим дождём. Лексингтон медленно поднялся на ноги. Его ладонь коснулась лица. Пальцы скользнули по глубокой ране. Там, где раньше была плоть, он ощущал лишь твёрдую поверхность кости. Правая сторона лица была практически уничтожена. Он медленно посмотрел на Эмму. Маленькая сука. Ярость захлестнула его с новой силой. Он собирался оторвать ей руки. Выпотрошить прямо здесь. Эмма успела подняться лишь наполовину, когда заметила, что Лексингтон бежит к ней. Не теряя ни секунды, она схватила сетевую пушку. Прицелилась. Выстрелила. Сеть вылетела из ствола и с глухим хлопком раскрылась в воздухе. Прямо перед Лексингтоном. Через мгновение она врезалась в него. Лексингтона швырнуло к стене. Он ударился о металл всем телом и почувствовал, как охотничья сеть начинает стремительно стягиваться вокруг него. Петли сжимались всё сильнее. Фиксируя руки. Ноги. Туловище. Эта жалкая игрушка охотников не должна была его остановить. Он был сильнее. Гораздо сильнее. Его тело специально создавали для подобных нагрузок. Стиснув зубы, он поднял руки и вцепился в оплетающие его волокна сети. Пальцы сомкнулись на прочном материале. И он начал тянуть. Лексингтон рванулся вперёд. Сеть натянулась до предела. Раздался отвратительный звук рвущейся плоти. Куски кожи и мышц буквально отрывались от его тела, пока он продолжал выдираться из ловушки. Он поднял руки и с яростным рыком развёл их в стороны. Волокна затрещали, начали лопаться одно за другим, а затем сеть не выдержала и разлетелась клочьями под напором его силы. Лексингтон тяжело выдохнул. Его тело выглядело чудовищно. Теперь большая часть маскировки исчезла. Изодранная плоть свисала лоскутами, обнажая внутренний каркас. Под кровью и разорванными мышцами блестели металлические элементы, сервоприводы и усиленные суставы. Половина черепа уже полностью показалась наружу. Там, где раньше была щека, теперь виднелись стальные пластины и искусственные механизмы. Один глаз оставался человеческим. Другой светился холодным отблеском из глубины искусственной глазницы. Лексингтон опустил взгляд на собственное тело. На торчащие из разорванной плоти детали. И вдруг громко рассмеялся. — Какая же ты тупая мразь! Он развёл руки в стороны, словно демонстрируя своё бессмертие. — Неужели ты действительно решила, что какая-то сеть сможет меня убить? Эмма смотрела на него спокойно. — Не особенно. Лексингтон нахмурился. Что-то в её голосе ему не понравилось. Он сделал шаг вперёд. — Тогда зачем? В его голосе впервые появилась настороженность. — Если не ради этого, то зачем ты это сделала? Эмма медленно подняла взгляд на его лицо. Потом на шею. Потом снова на лицо. — Господи, какой же ты всё-таки идиот. Лексингтон остановился. Впервые за весь бой. — О чём ты говоришь? Эмма слегка пошевелила наручными клинками. — Ты ведь даже не понял, что только что сам помог мне. Её взгляд снова скользнул к его шее. Туда, где под сорванной плотью теперь отчётливо виднелись внутренние механизмы. — У любой машины есть источник питания. Она сделала шаг вперёд. — У любого андроида есть главная система, которая питает всё тело. Эмма сорвалась с места, на бегу подхватывая копьё. — И обычно она спрятана за грудной клеткой! Лексингтон не успел отреагировать. Копьё ударило с такой силой, что насквозь пробило его корпус. Он резко согнулся. Но даже этого оказалось недостаточно. В следующее мгновение наручные клинки Эммы полоснули по его груди, вырывая куски разорванной плоти и обнажённого металла. Его кулак метнулся вперёд. Удар пришёлся Эмме прямо в корпус. Она отлетела назад и тяжело рухнула на пол. Лексингтон схватился за древко копья. С яростным рыком вырвал его из своего тела. Не раздумывая ни секунды, он отшвырнул копьё в сторону. А затем Лексингтон бросился на Эмму. В одно мгновение он оказался рядом. Эмма даже не успела подняться. Он обрушился на неё всем своим весом, впечатав в пол. Нет. Он не позволит ей победить. Не позволит убить себя. Он был совершенством. Первым. Лучшим. Тем, кого невозможно уничтожить. Пальцы снова сомкнулись на её горле. В этот раз сильнее и жёстче. Но она не перестала бороться. Мучительно медленно она вытянула руку в сторону. Туда, где лежало отброшенное копьё. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Кончики пальцев коснулись древка. Лексингтон заметил это. — Тебе меня не убить, маленькая сука! Сквозь пелену удушья Эмма посмотрела на него. На его лицо. На ожерелье, которое всё ещё висело на его шее. На своё ожерелье. И в тот же миг её пальцы крепко сомкнулись на древке копья. Копьё взметнулось вверх. Прямо между ними. Наконечник с чудовищной силой вошёл ему в верхнюю часть груди. Пробил плоть. Пробил металл. Пробил внутренние механизмы. И вырвался наружу из спины. Во все стороны брызнула красно-белая кровь. Лексингтон замер. На его лице впервые появилось нечто похожее на настоящее удивление. А затем он почувствовал, как руки внезапно перестают его слушаться. Пальцы разжались. Мышцы онемели. Сила исчезла. И впервые за всё время в его глазах мелькнул страх. Эмма почувствовала, как руки Лексингтона внезапно обмякли. Она оттолкнула их от своего горла и жадно втянула воздух, заходясь кашлем. Лёгкие горели, грудь болезненно вздымалась, но это уже не имело значения. Она собиралась вернуть своё ожерелье. Лексингтон впервые по-настоящему запаниковал. Он видел, как Эмма выбирается из-под него и обходит его со спины, но ничего не мог сделать. Тело больше не подчинялось приказам. Эмма резко выдернула копьё из его груди. Тело Лексингтона рухнуло на пол тяжёлым, безжизненным грузом. Она сложила копьё, вернув боковые лезвия на место, и закрепила его на броне. Затем её взгляд остановился на поверженном противнике. Медленно подняв наручные клинки, она опустилась рядом. Лезвия вошли в его спину. Она продолжала резать вдоль позвоночника, вскрывая плоть и металл, слой за слоем добираясь до того, что скрывалось внутри. Лексингтон всё ещё был жив. Она это знала. И он тоже это знал. Добравшись до нужного места, Эмма просунула руку глубже и ухватилась за основание его черепа. Затем рванула изо всех сил. Раздался отвратительный треск. Позвоночник вышел наружу вместе с головой. Эмма поднялась на ноги, держа трофей перед собой. С позвоночника свисали обрывки проводов и кабелей, переплетённые с костями и металлическими элементами каркаса. Половина черепа оставалась человеческой, другая была заключена в сталь и механизмы. Несколько секунд она просто смотрела на него. Затем её взгляд опустился вниз. На полу, среди лужицы белой синтетической жидкости и крови, лежало её ожерелье. Эмма наклонилась и подняла его. Осторожно стряхнув капли с костей, она надела ожерелье обратно на шею. Только после этого вновь посмотрела на трофей. Теперь она могла разглядеть всё в деталях. Мозг Лексингтона был заключён в металлический каркас, словно находился внутри искусственного черепа. В глубине конструкции всё ещё мерцали индикаторы, а тонкие проводники продолжали передавать импульсы. Даже теперь. Даже после смерти. Машина всё ещё пыталась жить. Эмма подняла трофей над головой. Технически Лексингтон ещё не был мёртв. Его тело умерло, но разум — нет. А это означало, что он останется жив до тех пор, пока не иссякнет источник питания, поддерживающий работу его мозга, а на это могли уйти годы. Она медленно оглядела разгромленное помещение. Повсюду валялись осколки стекла, обломки оборудования и пятна крови. Подняв окровавленные наручные клинки, Эмма крепче сжала свой трофей. Её добыча. Её победа. Её трофей. Запрокинув голову, она издала громкий, первобытный крик, полный ярости, облегчения и торжества — крик победителя. Он разнёсся по залу, отражаясь от стен и разбитых экранов. Эмма не знала, сколько это продолжалось — несколько секунд, минуту или, может быть, больше, — да и какая разница? Сейчас ей было всё равно. Наконец крик стих. Она глубоко вдохнула и медленно опустила трофей. Всё закончилось. По крайней мере, для Лексингтона. Развернувшись, Эмма уже собиралась уйти, когда внезапно замерла. Прямо перед ней из воздуха возникла высокая фигура. Затем ещё одна. И ещё. Маскировочные поля начали исчезать одно за другим. Первым проявился Эрисоки. Рядом с ним — Джейки. Следом появились Адарми и Идосои. Все они были здесь. Всё это время. Наблюдали. С самого начала. Эмма застыла от неожиданности. Несколько секунд она просто смотрела на них, не зная, что сказать. Эрисоки перевёл взгляд на Джейки. Для молодого охотника это испытание оказалось нелёгким. Он был вынужден стоять и смотреть, как его пара сражается насмерть с другим воином-уманом, не имея права вмешаться в её бой. Таковы были законы охоты. Таковы были правила трофея. Затем старший охотник вновь посмотрел на Эмму. Она стояла посреди разрушенного зала с окровавленными клинками в руках и с поднятым трофеем, из которого всё ещё свисал позвоночник, но сейчас выглядела совсем не как победительница. В её глазах читалось беспокойство, почти тревога, словно она только сейчас осознала, что за её поединком наблюдали старшие охотники, и теперь пыталась понять, что именно они обо всём этом думают. Эрисоки кивнул Джейки, и тот направился к Эмме. Затем старший охотник перевёл взгляд на Идосои. — Скажи мне, Идосои, стала бы эта уманка убивать того воина, если бы была предательницей? Идосои слегка поднял голову. — Нет. Не стала бы. Эрисоки скрестил руки на груди. — Вот твоё доказательство. Надеюсь, ты чему-нибудь научился сегодня, молодой охотник. И прежде всего — никогда не говори дурно о другом охотнике. Джейки подошёл к Эмме и положил руку ей на плечо. — Прекрасный добыча. Эмма взглянула на старшего охотника. — Я в беде? Джейки без предупреждения поднял её на руки. — Нет, ты не в беда. Старейшина хотеть наблюдать за тобой. Мне не разрешать вмешиваться. Эмма моргнула от неожиданности, оказавшись оторванной от пола. — Почему? Джейки бережно провёл рукой по её волосам. — Чтобы показать остальные, что ты настоящий охотник и что твой преданность принадлежать нам. Эмма обвила руками его шею. — А-а… Когтистая ладонь медленно скользнула вниз по её спине. — Впрочем, я и без того это знать. Просто один из молодой охотник нужно было увидеть это свои глаза. Он коснулся своего ожерелья. — И потом, ты сказать, что вернуть моё ожерелье. И сдержать слово. Эмма провела рукой по его маске. Несколько мгновений Джейки молча смотрел на неё, а затем осторожно поставил на пол. Эрисоки шагнул вперёд и положил руку на плечо уманки. Он слегка сжал его, затем спокойно кивнул в знак уважения. Старший охотник знал, что этот жест её успокаивает, и знал, что она понимает его значение. Затем он осторожно коснулся её лица, чуть приподнял голову, заставляя встретить его взгляд, после чего так же спокойно отступил и отошёл в сторону. Одним движением он подал знак двум молодым охотникам, и те сразу же почтительно кивнули Эмме. Джейки положил ладонь поверх её руки и наблюдал, как она закрепляет трофей на пластинах брони за спиной. В этот момент его переполняла гордость. Всё, чему он её учил, не прошло даром, и этот бой стал лучшим тому доказательством. Его пара только что одолела по-настоящему достойную добычу, и он был рядом, чтобы увидеть это собственными глазами.