no sweeter innocence than our gentle sin (нет невинности слаще нашего тихого греха)

— Ты веришь в Бога? — вдруг спрашивает Майк, скрестив руки на груди и смотря прямо перед собой. Они сидят посреди церковных скамей, в нескольких рядах от алтаря. Достаточно близко, чтобы их колени слегка соприкасались. От этого вопроса Уилл невольно вздрагивает. — Ну… — Уилл хмурится, сглатывет, и действительно пытается задуматься. Он не помнит жизни, в которой не верил бы в Бога, в Его силу и Его моральный суд. Мама всегда напоминала ему, как важно вести себя правильно, потому что есть высшая сила, есть кара, и ходить в церковь необходимо. — Конечно верю. А ты нет? — Не знаю, — вздыхает Майк, и в его голосе слышится усталость. — Наверное… верю. Уилл моргает. — Твой отец пастор, а ты не веришь в Бога? — Я не говорил, что не верю, — резко отвечает Майк, опуская руки по швам. Пальцы Уилла, сжимающие край деревянной скамьи, напрягаются сильнее. Он его разозлил? Майк осторожно касается своим мизинцем мизинца Уилла, и у того внутри сразу разливается тёплая волна. Чтобы отвлечься от того, как простое прикосновение заставляет его чувствовать головокружение, он поднимает взгляд к потолку. — Просто… я согласен не со всем… ну, из того, за что Он выступает. — Не со всем? — спрашивает Уилл, чуть придвигая ладонь ближе к руке Майка. Тепло, которое собиралось у него в животе, поднимается к самым кончикам ушей. Майк тянется ещё немного ближе и переплетает их мизинцы. — Например… с чем? Но прежде чем Майк успевает ответить, раздаётся характерный скрип тяжёлых деревянных дверей главного зала. Уилл тут же отдёргивает руку и складывает ладони на коленях. — Кажется, я никогда не видел, чтобы ты проводил в церкви столько времени, сын, — голос Тэда эхом разносится по пустому залу. Уилл мгновенно напрягается. «Нам нельзя здесь находиться», — думает он.  Служба закончилась час назад, и люди постепенно разошлись, оставив их двоих сидеть рядом. Пастор ведь не идиот, он же сможет сложить два плюс два? У них будут проблемы? Его попросят уйти? Скажут держаться подальше от Майка? Или… вообще больше не возвращаться? — Я и не знал, что тебе здесь так нравится, особенно учитывая, как ты всё богослужение дремлешь прямо у меня под носом. — Вообще-то мне интересно, — пожимает плечами Майк. — Правда? — отвечает его отец с неверующей интонацией. Напряжение по-прежнему душит Уилла, и он отчаянно хочет, чтобы можно было просто встать и уйти посреди разговора. Без последствий. Майк же совершенно спокойно говорит: — Папенька, а вы бы предпочли, чтобы я где-нибудь шнырялся, принимал наркотики или что-то вроде того? Уилл невольно морщится от слов, вылетевших из уст Майка. Наверняка существует миллион вариаций поговорить с пастором, тем более со своим отцом, поприличней. Но, если честно, он и не ожидал от Майка чего-то другого. Он что, специально пытается его разозлить? — Не говори глупостей в доме молитвы, Майкл, — холодно отвечает пастор. — Есть какая-то причина, по которой вы, мальчики, всё ещё здесь после окончания сегодняшней службы? — спрашивает он, поправляя очки на переносице. — Не думаю, что вы оба так уж… заинтересованы в делах Господа. — А кто сказал, что нет? — Майк тихо вздыхает и бросает на Уилла ободряющий взгляд. — Между прочим, Уилл очень богобоязненныйверующий человек, который строго соблюдает религиозные предписания, испытывает благоговение перед Богом и боится оскорбить Его своими поступками. Он, честно говоря, оказывает на меня огромное влияние. Не отвечая сыну, пастор переводит взгляд на Уилла. — Как твоя фамилия, сын Божий? Уилл поднимается со скамьи, выпрямляет спину и прочищает горло. — Байерс. Я… эм… Уилл Байерс. «Он всё знает?» — мелькает мысль, и дыхание застревает у него в груди. — «Поэтому он здесь? Поэтому пастор решил прийти в церковь в такое время, хотя обычно этого не делает? Бог… подсказал ему, что мы здесь?» — Рад… эм… официально с вами познакомиться. Пастор медленно кивает, поджимая губы. — Майкл, ты знаешь, что не должен находиться здесь так поздно. Советую тебе сказать своему другу, что пора идти домой. То, как пастор подчёркивает слово «друг», заставляет Уилла невольно поморщиться. Он знает, да? Должен знать. Они сидели слишком близко? Он заметил, как Уилл смотрит на его сына? Это выгравировано у него на лбу? — Мы как раз собирались уходить, — говорит Майк, поднимаясь со скамьи и проходя мимо отца. — Скажи маме, что ей сегодня не нужно много готовить, на меня пусть не накрывает. Я не знаю, когда вернусь. Пастор ничего не отвечает, пока они выходят через главный вход. Чувство вины начинает душить Уилла. Он знает, что всё это ощущается неправильно. Невероятно неправильно. Что с ним происходит? Почему вдруг становится так… легко поддаваться греху? Уилл уже сворачивает на знакомую дорогу к своему дому, когда Майк вприпрыжку догоняет его. — Куда, эм… куда ты идёшь? — Домой? — отвечает Уилл, нахмурившись. Он продолжал идти. Ему хочется как можно дальше оказаться и от церкви, и от пастора. — Твой отец сказал нам… уйти и идти домой. Так что… вот. — Ты сегодня без велосипеда? — Да, — смущённо отвечает Уилл. — Сегодня без него. — Тогда не переживай. Пешком ты не пойдёшь. — Майк звякает ключами, висящими на серебряном карабине, прикреплённом к поясу его чёрных джинсов. — У меня есть машина. Он кивает в сторону ярко-красного кадиллака, и Уилл чувствует, как сердце начинает гулко биться в груди. По тону Майка ясно: он не спрашивает, он просто утверждает. — Ты умеешь водить? — спрашивает Уилл хриплым голосом. Он сам не понимает, почему удивлён, он ведь много раз видел эту машину у церкви, просто никогда не связывал её с Майком. Впрочем, красная машина Майку подходит. Мысль о Майке за рулём почему-то заставляет голову Уилла слегка закружиться. — С каких пор? — С шестнадцати, наверное, — пожимает плечами Майк. Уилл прикусывает внутреннюю сторону щеки. Конечно же он умеет водить, если у него есть машина. — Пойдём, прокатимся. Я не хочу сейчас домой. — Ты даже не знаешь, где я живу, — это единственное, что приходит Уиллу в голову, и он жалеет об этих словах сразу же, как только их произносит. — Думаю, ты мне подскажешь, — мягко улыбается Майк. — Подскажешь ведь? Уилл оглядывается на церковь. А вдруг пастор смотрит? А вдруг всё это какой-то… тест? Может, Майк и пастор заодно, проверяют, поведётся ли он? Сядет ли в машину за Майком? — Ладно, — кивает Уилл, топчась на месте. Он с трудом сосредотачивается на разговоре. Что если пастор видел, как они держались за руки? — Да… эм… подскажу. — Если тебе от этого станет легче, он на нас не смотрит, — бормочет Майк, пнув камешек на тротуаре. — Я почти уверен, что он пошёл прямо в свой кабинет. Обычно он так и делает. — Правда так думаешь? — спрашивает Уилл, смотря на высокое здание. В окнах ничего не видно, а через закрытую дверь уж тем более. Он даже благодарен Майку за то, что тот это сказал раньше, чем Уилл решился бы спросить. Он что, читает мысли? Ему… тоже страшно? — А если всё-таки смотрит? На нас, я имею в виду. Может, мне лучше пойти домой? Он не будет на тебя злиться? — Уилл, — тихо говорит Майк, беря его за руку и переплетая их пальцы. От простого прикосновения сердце Уилла начинает колотиться с бешеной скоростью. В то же время касание странным образом успокаивает. Уилла пугает то, какую власть Майк над ним имеет.  «Это не нормально», — думает он. — Давай просто прокатимся, ладно? Обещаю, я отвезу тебя домой до заката. Вопреки здравому смыслу Уилл кивает. И не отпускает руку Майка.

***

Уилл не совсем понимает, куда они едут. Майк куда-то ведёт машину, и Уилл точно знает: это не дорога к его дому. Он не задаёт вопросов, но тихо подпевает песне по радио, хоть и не может сосредоточиться ни на одной ноте. Мысли в голове несутся без остановки и заглушают музыку. Ему не следовало садиться в машину к Майку, и он это знает. Уилл должен был сказать, что его не нужно подвозить до дома, что он вполне самостоятельный и может дойти пешком. Должен был отказаться. Но по какой-то глупой, пугающе простой причине он не способен сказать Майку «нет». Он хочет проводить с ним всё время, хочет узнать его получше. И, как бы это ни пугало Уилла, хочет снова поцеловать его. Уилл старается смотреть вперёд на дорогу, в окно. Но его взгляд всё равно притягивают руки Майка на руле, серебряные кольца на пальцах. Как вообще возможно, чтобы руки выглядели так… эстетично? — Я часто сюда приезжаю, — говорит Майк, когда они сворачивают в парк, куда Уилл почти никогда не ходит. Место довольно уединённое, и напряжение немного отпускает его плечи, когда Майк паркуется в самом углу, посреди деревьев. — Здесь очень красиво на закате. — Да, правда красиво, — соглашается Уилл. Небо становится оранжево-розовым. Его видно лишь кусочками сквозь ветви и листву деревьев, но это всё равно красиво. Уилл быстро оглядывает парковку. Все остальные места пустые. Они одни. Совсем одни. Здесь их никто не увидит. — Блин… — нерешительно добавляет Байерс. — С красной машиной, наверное, особо не спрячешься… да? Майк тихо смеётся и качает головой. — Да, не особо. — Тогда почему ты выбрал красную? — спрашивает Уилл, и любопытство берёт верх. В Хоукинсе не так уж много красных машин. Наверняка Майк привлекает внимание везде, где появляется.  «Не только из-за машины», — думает Уилл. — «Может, ещё из-за его кудрявых волос. Или чётких скул. Или россыпей веснушек на носу и щеках. Или из-за того, как его пирсинг поблёскивает в сумерках…» Поймав себя на этих мыслях, он зажмуривается, пытаясь выгнать их из головы. Он что, сошёл с ума? — В основном чтобы позлить родителей, — пожимает плечами Майк. — К тому же, по-моему, она выглядит чертовски круто, разве нет? — Да, довольно круто, — Уилл не удерживается и тихо смеётся. Майк тоже смеётся и снова берёт руку Уилла, переплетая их пальцы. У Уилла переворачивается живот. Одно прикосновение к руке Майка уже вызывает у него целую бурю ощущений. — Знаешь, мне правда нравится проводить с тобой время, — улыбается Майк. Уилл рад слышать эти слова, но почти сразу его накрывает волна вины. Она будто сжимает горло, пронзает сердце. Он не должен быть таким. Не должен этого хотеть. Он не может. Не будет. — Спасибо, что… ну… позволил мне немного свернуть с дороги, чтобы показать тебе это место. Для меня это много значит. Уилл выдёргивает руку. — Я думаю, нам не стоит этого делать, — говорит он, смотря в окно, а не на Майка. В машине повисает короткая тишина. Уилл понимает, что Майк, наверное, сбит с толку. И лёгкая боль в груди подсказывает, что тот, возможно, ещё и расстроен. Майк осторожно спрашивает: — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду… вот это всё. — Его голос дрожит, и он быстро моргает, стараясь удержать слёзы. — Это неправильно. Это грех. Ты видел, как твой отец смотрел на нас в церкви, Майк? Как будто… как будто с нами что-то не так. Со мной. Потому что… потому что это правда. Я не должен быть таким. — Ты правда так думаешь? — тихо спрашивает Майк. Руки, которые только что держали руку Уилла, падают ему на колени. — Или ты просто врёшь самому себе, чтобы стало легче? Уилл напрягается, всё ещё не решаясь посмотреть на него. — Что ты имеешь в виду? Он не хотел задавать этот вопрос. Не хотел знать, насколько всё очевидно. — Я могу судить по тому, как ты меня целовал, Уилл, что ты в это не веришь, — говорит Майк. Он тянется к Уиллу и кладёт руку ему на бедро. Уилл прочищает горло и выпрямляется. Старается не думать о том, как от одного прикосновения по телу будто пробегает электричество. — И по тому, как ты на меня пялишься. — Неважно, что я чувствую, Майк, — голос Уилла дрогнул. Он бы хотел жить в мире, где это не имело бы значения. Где он мог бы поцеловать Майка и не бояться наказания. — Важно только, что правильно… а что нет. А это… мы… это неправильно. — А если я не хочу быть правильным? Уиллу кажется, что его сейчас стошнит. — Что? — А если мне нравится тебя целовать? — тихо говорит Майк, слегка сжимая его бедро. Живот Уилла сжимается от прикосновения. — Мы поцеловались всего один раз, но я больше не могу думать ни о чём другом. Это… это всё время у меня в голове. Это не может быть правдой. — Правда? — Да. — Майк расстёгивает ремень безопасности и поворачивается к нему. Между ними остаётся только центральная кожаная консоль. Майк на секунду поднимает руку. И Уилл почти тянется к ней, но вовремя останавливается. — Наверное, я слишком много об этом думаю. Я снова хочу тебя поцеловать. У Уилла начинает звенеть в ушах. Майк… снова хочет его поцеловать. Даже зная, что это неправильно. — Ты… правда? — Уилл поворачивается к нему, сглатывая. — Да, — Майк облизывает губы. Уилл изо всех сил старается не замечать, как красиво закатные проблески солнца бегают по лицу Майка. Как красив сам Майк. — Я хочу. — Это неправильно, — тихо повторяет Уилл. Но он не сдвигается с места. Никак не показывает, что не хочет того же самого. Он только надеется, что Майк не замечает, как дрожит его голос. Майк немного наклоняется ближе, и у Уилла в животе снова порхают бабочки. — Мы, наверное, попадём в ад. — Наверное, — взгляд Майка медленно опускается на губы Уилла. Может быть, это дьявол берёт верх. Может быть, Уилл просто перестаёт слышать ту часть своего разума, которая кричит и умоляет его остановиться. Но это уже не имеет значения. Потому что Майк придвигается ближе. И Уилл его не останавливает. Он не хочет его останавливать. — Можно… Уилл, можно я тебя поцелую? Уилл кивает, и Майку не требуется много времени, чтобы сократить расстояние между ними. Сначала их поцелуй осторожный, медленный. Их губы будто идеально подходят друг для друга. Майк поднимает руку к щеке Уилла, мягко притягивая его ещё ближе. Уилл не сопротивляется — наоборот, придвигается настолько близко к центральной консоли, насколько может, лишь бы их губы не разъединились. Ему нравится, когда Майк к нему прикасается, нравится ощущение его ладони на своей щеке. Майк слегка прикусывает нижнюю губу Уилла, и тот тихонечко стонет. Откуда он вообще знает, как издавать такие звуки? Уилл жадно отвечает на поцелуй, потому что, чёрт возьми, он этого хочет. — Майк… — бормочет Уилл. Дыхание перехватывает. Ему хочется перекинуть ногу через центральную консоль, сесть прямо на Майка, просто чтобы стать ближе. Хотя он и сам не понимает, как это возможно, потому что ближе уже вроде бы некуда… но всё равно недостаточно. Им нужно быть ещё ближе. — Можешь перелезть через эту штуковину? — спрашивает Майк. Уилл опускает руку и расстёгивает ремень безопасности, давая себе больше свободы движений. Он облизывает губы, взгляд падает на кожаную консоль между ними. Майк хочет, чтобы он… перелез? — Я хочу, чтобы ты сел ко мне на коленки. — А… а если кто-нибудь нас увидит? — спрашивает Уилл, снова соединяя их губы. Даже с риском быть пойманным ему кажется почти невозможным оторваться от губ. Невозможно не потеряться в этом, не потеряться в нём. Уилл улавливает знакомый вкус сигарет и мяты. Возможно, вкус табака уже не так его раздражает. Майк легко отвечает на поцелуй, их носы слегка сталкиваются, и черноволосый парень тихо смеётся. — Мы буквально окружены деревьями, — спокойно отвечает он. Уилл медленно кивает. Сквозь густые листья действительно почти ничего не видно. Майк снова смотрит на него и оставляет на его губах короткий, мягкий поцелуй. Уилл едва сдерживает улыбку. — Я специально здесь припарковался. Он немного ёрзает на сиденье, пытаясь устроиться удобнее. — Подожди, я просто… Уилл резко втягивает воздух, когда рука Майка случайно скользит мимо его паха и останавливается на талии. Майк поднимает глаза, осторожно наблюдая за реакцией Уилла, будто пытается понять, это удивление или что-то другое. — Майк, — шепчет Уилл, голос выходит напряжённым. Он прочищает горло, слегка морщась от накатившего смущения. Майк едва его коснулся, а Уилл уже чувствует, как джинсы натягиваются в области паха. Блять. Майк облизывает губы. — Да? — Я… — Уилл опускает голову, лицо заливает румянец. Он не может ничего сказать. И, блин, он не должен. — Ничего, всё нормально. — Скажи же мне, — шепчет Майк. Он поддевает двумя пальцами подбородок Уилла и поднимает его голову, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я хочу знать. Уилл качает головой, всё ещё смотря вниз. Что он вообще должен сказать? «Твоя рука случайно задела мой член, и, кажется, у меня жёсткий стояк»? — Твоя… эм… — слова выходят сдавленно. — Рука. Брови Майка приподнимаются, и на его губах появляется медленная ухмылка, когда до него наконец доходит. — О. Он опускает свободную руку и осторожно нажимает на ткань джинсов Уилла чуть выше паха. Давление сильное, но недостаточное, чтобы удовлетворить отчаянное желание, которое уже накрывает Уилла. Уиллу кажется, что он сейчас, блять, перестанет дышать. Майк делает это специально? — Это потому что я случайно сделал… вот так? Уилл снова резко втягивает воздух. Смесь унижения и возбуждения разливается по телу. Он даже не замечает, как слегка подаётся бёдрами навстречу прикосновению. Майк облизывает губы. — Да, — едва выдыхает Уилл, закрывая глаза и откидывая голову на подголовник. На этот раз Майк нажимает сильнее, и из груди Уилла вырывается сдавленный стон. Боже. Это так чертовски приятно. Ему хочется больше. Как бы он ни пытался отрицать, он знает, что хочет, чтобы Майк трогал его везде. Он пытается сдерживать звуки, рвущиеся наружу, но это бесполезно, когда Майк продолжает давить ладонью на его пах и одновременно прижимается губами к его шее. Уилл старается не думать о серебряных кольцах на пальцах Майка и о том, как холодные металлические ободки ощущаются через ткань джинсов. Ему хочется, чтобы Майк никогда их не снимал. — Хочешь, чтобы я продолжил? — шепчет Майк ему на ухо, и от его низкого голоса по спине Уилла бегут мурашки. Его рука всё ещё лежит на паху Уилла, но больше не давит. Уилл уже скучает по этому ощущению. — Если ты этого не хочешь, я остановлюсь. Уилл быстро-отрицательно качает головой, отчаянно приподнимая бёдра, пытаясь вернуть трение. Когда Майк всё равно не двигает рукой, из груди Уилла вырывается дрожащий вздох. «Почему он, блин, меня не трогает?» — Я хочу услышать, как ты это скажешь. — Я хочу, чтобы ты… — Уилл сглатывает и наконец поднимает взгляд на Майка. — Продолжил. — Д-а-а-а? — шепчет Майк, слегка усиливая давление. Этого всё ещё недостаточно. Уилл тянется за этим ощущением, и смущение пропитывает каждую клетку его тела. Сопротивляться становится всё труднее. — Вот так? — Немного сильнее, — бормочет Уилл, лицо горит. — Пожалуйста. — Сильнее? — тянет Майк, сильнее надавливая ладонью через ткань джинсов. Из Уилла вырывается ещё один сдавленный стон, его голова падает вперёд и ложится на плечо Майка. Майк обнимает его другой рукой, ладонь ложится на затылок, пальцы скользят по волосам, притягивая его ближе. Уилл вдруг очень жалеет, что между ними эта чёртова консоль. — Уилл, у тебя отлично получается, голосок прелестный. Уилл от похвалы закрывает глаза и слегка кивает. Рука Майка повторяет форму его члена под тканью, нажимая сильнее. — Блять… — Уилл уже почти не может думать. Его грудь быстро поднимается и опускается, пока Майк продолжает двигать ладонью по всей длине через ткань. Узкие джинсы делают ощущения почти невыносимыми. Кровь приливает к члену, хотя он и так уже твёрдый из-за прикосновений Майка. Он продолжает двигать бёдрами навстречу руке Майка, и на мгновение почти думает попросить его расстегнуть джинсы и засунуть руку под бельё. «У него такие, блять, большие руки», — думает Уилл, отчаянно желая почувствовать их прямо на коже. Но эта мысль исчезает, когда он понимает, что уже близок. — Майк… Майк двигает рукой так, будто точно знает, как свести Уилла с ума — и у него это получается. Уилл почти полностью теряет себя в нарастающем ощущении, его живот сжимается, и из груди вырывается ещё один стон. Майк воспринимает это как сигнал продолжать, двигать ладонью быстрее. Давление у основания становится слишком сильным. — Я… я скоро… — Чёрт. Майк пальцами обхватывает шею рукой, слегка поднимая голову Уилла со своего плеча, чтобы прижаться лбом к его лбу. Его рука продолжает двигаться, сильно сжимая через жёсткую ткань джинсов. Уилл закрывает глаза, дыхание застревает в горле. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. — Посмотри на меня, — тихо говорит Майк, облизывая губы. Уилл подчиняется, как всегда, и открывает глаза. Их взгляды встречаются, и он понимает, что кончит в любую секунду. Его рот приоткрывается, но вместо слов в машине слышно только его прерывистое дыхание. Бёдра начинают подрагивать. Он больше не выдержит, не тогда, когда Майк так на него смотрит. — Вот так, Уилл. Ты отлично справляешься, ангелок, — мягко шепчет Майк, продолжая надрачивать через грубую ткань. Похвала, слово «ангелок» и рука Майка — всё вместе толкает его за грань. Он чувствует, как кончает, и как сперма растекается по ткани белья. Уилл неловко ёрзает и опускает взгляд на джинсы. Чёрт. Он в полном беспорядке. Он сидит в машине Майка, на пассажирском сиденье… и он тонет в собственной сперме. На тёмно-синей ткани виднеется небольшое влажное пятно, и его накрывает волна смущения. Он поднимает глаза на Майка, который смотрит на него так, будто хочет целиком его сожрать. — Это… — Уилл прочищает горло. — Это было, эм… Майк не даёт ему договорить. Он наклоняется вперёд, кладёт руку на скулу Уилла и целует его. Сначала это застаёт Уилла врасплох, но он быстро приходит в себя и отвечает на поцелуй.

***

За последние пару недель Уилл уже довольно хорошо освоился в доме Уилеров. Или, по крайней мере… в том, как туда пробираться тайком. Два часа ночи. Уилл сворачивает на резкий поворот подъездной дорожки у дома Уилеров. Он осторожно везёт велосипед и старается, чёрт возьми, не заехать шинами на идеально подстриженный газон. Майк уже ждёт его снаружи. Майк одет по домашнему: фланелевые штаны и свитер, который немного тесноват для его фигуры. И Уилл не может не подумать, что даже в домашней одежде он самый красивый человек, которого Уилл когда-либо видел. «Может, дело в лунном свете», — думает он. К счастью, в подвале Майка есть дверь, которая выходит прямо на улицу, поэтому они привыкли пробираться через неё, а не через парадный вход. «Так меньше риска», говорил Майк, и Уилл с ним согласен. Несмотря на то, что этот приём уже стал привычным, Уилл каждый раз говорит Майку, что тому не обязательно ждать его на холоде. Можно просто оставить дверь открытой, и Уилл сам зайдёт, когда приедет. Но Майк настаивал. Говорил, что не хочет, чтобы Уилл стоял на улице один. Уилл больше не спорит — втайне думая, что это чертовски мило, насколько Майк бывает заботливым. — Привет, — говорит Уилл, откидывая подножку велосипеда. Он всегда чувствует себя немного неловко, слезая с велосипеда перед Майком. Поэтому смотрит на траву, пока прячет велосипед так, чтобы его не было видно из окон дома. — Привет, — Майк протягивает руку и снимает рюкзак с плеч Уилла. Уилл улыбается этому жесту, а кончики его ушей краснеют. — Я возьму. Пошли внутрь. Уилл старается не вздрогнуть, когда заходит в подвал. Здесь темно. Единственный свет идёт от лампы со слабой лампочкой на столике рядом с диваном. Воздух такой холодный, что Уилл уже не понимает: на дворе середина лета или середина зимы. — Здесь так холодно, — бормочет он, жалея, что надел футболку, а не свитер. Он снова вздрагивает, и это только усиливает жар, который уже разливается по его лицу. — Я знаю, — морщится Майк, почёсывая затылок и ставя рюкзак Уилла у двери. Взгляд Уилла сразу же цепляется за блеск серебряных колец на его пальцах. Почему он надел их сейчас? В два часа ночи? Щёки Уилла заливает румянец. Майк надел их потому, что знает, что они нравятся Уиллу? — Мне всегда немного неловко просить тебя тусоваться здесь внизу, — продолжает Майк. — В последнее время моя мама слишком чутко спит, чтобы рисковать идти наверх. И, ну… мой отец… — Я не жалуюсь, — Уилл тихо улыбается и садится на диван. Холодная обивка дивана касается его кожи. — Мне здесь нравится. Здесь… уединённо. Он сразу же морщится от собственных слов. Уединённо? Серьёзно? Это всё, что он смог придумать? — В смысле… здесь… просто… приятно, эм… проводить время. Майк смотрит на него несколько секунд. — Вот. — Майк начинает снимать свитер. Футболка под ним задирается, и Уилл видит его живот, бледную кожу, которая в полумраке подвала кажется почти тёплой. Уилл не может оторвать взгляд. — Надень. Майк протягивает свитер, и Уилл без колебаний его берёт и натягивает через голову. Его сразу накрывает запах Майка. Странно ли любить то, как пахнет Майк? Странно ли… скучать по этому запаху? Уилл поправляет рукава и сразу чувствует тепло. Ему не хочется возвращать свитер. Не хочется забывать, каково это — когда Майк словно медленно проникает во все аспекты его жизни. — Ну, как я выгляжу? — спрашивает Уилл, поглядывая на свитер и теребя рукава. — Уилл… — Майк сглатывает, и его голос звучит немного напряжённо. Он не отрывает от него взгляд. Уиллу становится немного неловко. — Тебе очень идут мои вещи. — Правда? — спрашивает Уилл, краснея. — Да, — Майк кивает, облизывая губы. — Это заставляет меня… ну… хотеть… Глаза Уилла расширяются. — Хотеть… что? Майк наклоняется первым. Уилл не сопротивляется. Его руки сразу ложатся на щёки Майка, пока тот ёрзает на диване. Майк продолжает наклоняться, пока Уилл не оказывается в горизонтальном положении. Майк нависает над ним и упирается коленями по обе стороны его талии. Уилл чувствует, как ноги Майка слегка сжимают его бёдра. Он пытается убедить себя, что на диване просто мало места. Уилл моргает, пытаясь запомнить каждую деталь лица Майка. Боже. «Блять, он такой красивый». — Кажется, я отдам тебе все свои толстовки, — бормочет Майк, снова целуя его. Тёплая волна расходится по животу Уилла, когда Майк оставляет влажную дорожку поцелуев на его шее. Его рука цепляется за ворот свитера и тянет вниз, освобождая больше пространства для поцелуев. — Ты выглядишь как… Его голос заглушается тканью, но Уилл слышит каждое слово. Уилл сглатывает. Эти слова отзываются жаром где-то внизу живота. «Это… это уже не просто поцелуи», — понимает он. Его руки тянутся вверх и зарываются в волосы Майка. Пальцы невольно сжимаются, когда губы Уилера находят чувствительную точку на его шее. «Откуда он всегда точно знает, куда целовать?» Уилл замирает, когда понимает, какой эффект это на него оказывает. Жар собирается внизу живота. Майк сползает ниже, и их бёдра соприкасаются. Уилл невольно стонет. — Прости… — сразу бормочет он. Но Майк качает головой, облизывает губы и смотрит на него сверху вниз. Чёрт. Ему это так сильно нравится… Майк подумает, что он какой-то извращенец? — Эй… это, всё нормально, — тихо говорит Майк и снова целует его. На этот раз он специально скользит ниже. И Уилл это чувствует. Ткань пижамных штанов Майка слишком тонкая — воображению почти ничего не приходится додумывать. — Можешь… можешь, эм… — Уилл сглатывает, слегка приподнимая бёдра, чтобы встретиться с его. — Назвать меня… Майк запрокидывает голову, когда их тела трутся друг о друга через одежду. Он сдавленно выдыхает: — Как назвать? — Ангелочком? — тихо говорит Уилл, и его голос затихает на последнем слоге. Может, это слишком. Может, он вообще не должен был этого просить. — Ничего, если ты… если не хочешь, — быстро добавляет он. — Просто ты сказал это в машине… и мне… мне понравилось. — Встань на секунду, — говорит Майк, слегка отстраняясь. Уилл послушно поднимается. Он начинает переживать, что, возможно, только что переступил грань дозволенного. Майк ложится на диван, руки кладёт на бёдра. Взгляд Уилла сразу падает на его ноги, а потом на шнурки пижамных штанов. Он сглатывает, стараясь не пялиться прямо на его член. Хотя это чертовски трудно, учитывая, что Майк уже возбуждён. — Сядь ко мне на коленки, — просто говорит Майк, слегка похлопывая ладонями по своим бёдрам. — Что? — выдыхает Уилл. Жар мгновенно разливается по его телу. «Майк хочет, чтобы я… сел на него?» — Так будет приятнее, — тихо говорит Майк. Уилл замечает на его лице лёгкий румянец, будто он сам немного нервничает, предлагая это. Его член дёргается от мысли, что, возможно, Уилл действует на Майка так же сильно. — По крайней мере… мне так кажется. — Хорошо, — тихо отвечает Уилл, облизывая губы. Он осторожно перекидывает ногу через Майка, затем вторую. Он нависает над ним. Но не садится. Пока что нет. А вдруг Майк имел в виду не это? Может, он просто хочет, чтобы Уилл навис над ним? Или наклонился, чтобы поцеловать? «Насколько заметно, что у меня нет опыта в таких вещах?» Будто читая его мысли, Майк прочищает горло. — Сядь. — Его голос напряжённый. Этот тон пробивает тело Уилла электричеством. Уилл медленно опускается. Твёрдость под тканью пижамы прижимается к его заднице, и у Уилла слегка кружится голова. Руки Майка сразу ложатся на его талию и скользят под свитер, его свитер, и крепко сжимают. — Боже, ангелок, — выдыхает Майк. — Это так хорошо ощущается. Уилл не знает, что делать дальше. Он немного ёрзает, устраиваясь поудобнее. Слегка смещается влево. Из груди Майка вырывается тихий стон. Уилл мгновенно тянется рукой и закрывает ему рот. Что если кто-то их услышит? Майк смотрит на его руку, и Уилл быстро её убирает. — Прости, — шепчет он. — Не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал. — Всё нормально, — тихо отвечает Майк. Уилл снова двигается, ставя руку на кожаную подушку дивана. Майк сново стонет тихо, явно сдерживаясь. — Может… попробуешь… подвигаться активней? — тихо говорит он. Уилл кивает. Он осторожно подаётся бёдрами вперёд, и это ощущение мгновенно разливается по всему животу. Он даже не может подобрать слов, чтобы описать то, что чувствует. Его тело движется вперёд. Руки Майка сильнее сжимают его талию, удерживая. И Уилл понимает только одно. «Это чертовски приятно». Майк снова подаётся бёдрами вверх, и, как тогда в машине на парковке, Уилл чувствует, как ему нужно ещё. На этот раз он двигается быстрее. Чёткое ощущение твёрдого члена Майка, прижимающегося к его собственному через одежду, заставляет его тихо застонать. Он чувствует это даже через штаны и изо всех сил старается сдерживать звуки, помня, что родители и сёстры Майка находятся в том же доме. Но Уилл быстро понимает, что сдерживаться сложно тогда, когда Майк начинает толкаться навстречу. Голова Уилла откидывается назад. Ощущение совершенно не похоже ни на что из того, что он испытывал раньше. Несмотря на то, что они оба полностью одеты, ноги у него слабеют от одной только мысли о том, насколько это должно быть хорошо без всех этих слоёв ткани между ними. «Мне хочется больше подобных ощущений», — думает он, продолжая тереться бёдрами о живот Майка. Майк прикусывает нижнюю губу, явно стараясь не шуметь. Уилл и не мог подумать, что это сделает всё происходящее… ещё горячее. Уилл тянется вперёд, сжимая обеими руками тонкую белую футболку Майка. Попадёт ли он в ад за то, что хочет её снять? За то, что хочет… почувствовать Майка? Каждую часть его тела? За то, что хочет касаться его голой кожи? Он использует ткань как опору и снова прижимается пахом. Майк приподнимается, теперь уже сидя, а не лёжа, и Уилл двигает ногами, обвивая ими Уилера. — Боже… — шепчет Уилл, продолжая двигаться. Эта новая поза слишком крышесносная. Слишком много ощущений сразу. Он опускает голову на плечо Майка и утыкается в него. Дыхание сбивается, руки обнимают спину. Они так близко. Их тела трутся друг о друга, и тихие, непристойные стоны срываются с их губ. Это так, блять, хорошо. Уилл изо всех сил старается оставаться тихим, прижимаясь ртом к плечу Майка, заглушая звуки. Чёрт. Он долго не продержится. — Уилл… — Майк выдыхает низкий, глухой стон. Их движения становятся неровными, отчаянными. Руки Майка скользят от талии Уилла выше — к его волосам. Они оба гонятся за этим пиком, и трение их членов друг о друга через одежду ощущается почти эйфорией. — Поцарапай мне спину, — хрипло говорит Майк. Уилл сразу проводит руками по его спине поверх футболки. Майк снова возвращает руки к его талии и сильнее вдавливает его вниз, пытаясь усилить ощущения для них обоих. Уилл крепче обнимает и оставляет царапины на спине Майка, как тот и просил. Ему так хочется, чтобы Майк снял футболку, чтобы он мог видеть, что делает с его кожей… с ним. Но ни один из них не снимает одежду. Уилл вдруг ловит себя на мысли: «считается ли это грехом, если мы не голые? Слои одежды соприкасаются друг с другом, а мы нет». Как только эта мысль появляется, он тут же отталкивает её подальше. — Это так… — Уилл едва может выговорить слова. На его лбу выступают тоненькие дорожки пота. Это слишком много ощущений сразу. Он обожает, насколько они близки. Как чувствуется дыхание Майка. Как их тела прижаты друг к другу. — Ты такой… Ноги Уилла начинают подрагивать, и он понимает, что уже близко. И он также знает: никакое чувство вины, грызущее его изнутри, не может отнять то, как ему сейчас хорошо с Майком.