Коль солнце пляшет в доме Пса, луна приходит к дому Волка

Глава 7

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Родители Сяо Чжаня были бетами. Оба перевертыши, но достаточно флегматичные, чтобы внутренние волки их не беспокоили, отец - кожевник и по совместительству охотник, мама занималась портняжным делом. То, что их сын всегда был выше большинства своих сверстников, списывали на дедушкины гены, то, что он рвался защищать слабых и не боялся противостоять грубиянам-альфам - на обостренное чувство справедливости. Сяо Чжаня много лет растили, как бету. “Не лезь ты к ним, - ворчал отец, в очередной раз вытаскивая непутевого сына из драки с хулиганами, которые обижали соседскую хромую девчонку. - Ты у нас, конечно, видный парень, но силы ваши не равны, и чем старше ты становишься, тем опаснее будут тумаки. Пожалей нас с мамой, А-Чжань, знай свое место, что мы делать станем, коли однажды тебя альфа одолеет?” Сяо Чжань долго не задумывался о том, почему он у родителей один. Было и было, подумаешь, зато вся любовь и внимание доставались ему. Только много позже, уже будучи потрепанным жизнью и набравшись некоторого опыта, он кое-что вспомнил, соединил мысленно “а” и “б”, и понял, почему несколько раз мама становилась счастливая-счастливая, необычайно осторожная - а потом сильно болела и плакала, и хранящуюся в кладовой колыбельку то с надеждой доставали ближе, то убирали назад. Но в ту пору он не знал ни о каких нюансах деторождения, и никто его не просвещал - неприлично. Он просто послушно бегал к аптекарям за лекарствами, приносил маме цветы, старательно помогал во всем по дому и отцу на работе. Тот лупил его иногда, ворча после очередной ссоры, неужели они бета-прайма растят, но, кажется, сам этому до конца не верил. Лишний раз в неприятности Сяо Чжань добровольно тоже не лез, был усидчивым и спокойным, вежливым и терпеливым, на охоте излишней кровожадности не проявлял, лет в тринадцать и вовсе заявил, что со шкурами ему возиться не нравится, несъедобных зверушек убивать жалко, и от запахов кожевенной болит голова, кроить и шить тоже немного скучно, зато ему нравится рисовать и лепить. Отец схватился за голову. “Почеркушки тебя не прокормят, а стать великим художником или скульптором, и заслужить милость императора, который станет тебя содержать - это не мешки ворочать, - всплеснула руками мама. - Ишь чего удумал. Уж лучше просто в охотники иди, или в повара - ты же любишь со мной на кухне возиться”. Но быть просто охотником или поваром почему-то казалось Сяо Чжаню недостаточно солидным. Заставлять любимого сына заниматься совсем уж нежеланным делом родители тоже не стали, и просто начали отправлять в помощники к разным другим мастерам. Через некоторое время Сяо Чжань устроился подмастерьем у гончара, все лучше и лучше учился подавлять свои доминантные замашки, и все были довольны, пока годам к пятнадцати его не забеспокоила весьма деликатная проблема. Член снова начал расти (это радовало) и опух (это очень беспокоило). Ну, не весь, а у основания, иногда подозрительно побаливал, стал гораздо чувствительнее привычного и то и дело норовил натянуть его штаны красноречивой “палаткой” в самый неподходящий момент, ставя своего обладателя в ужасно неловкое положение. Сяо Чжанем вдруг резко заинтересовались парочка соседских омег, прежде игнорировавших его существование, и что самое поразительное, он и сам внезапно почувствовал, как необычайно вкусно и заманчиво они пахнут. Девчонки-то его привлекали и раньше, но вот это было что-то новенькое. Однако лучший друг, с которым он в конце концов поделился проблемой, не выдержав непонятного напряжения - просто взять и подрочить, как прежде, больше не помогало - авторитетно и категорично заявил, что его несчастный писюн, должно быть, очень скоро отвалится. “Отвечаю, братан, попрощайся со своим дружком. Это точно какая-то жуткая болезнь. У моего дяди одно яичко, так что я в этом, типа, специалист”. Сяо Чжань откровенно запаниковал. И когда еще через несколько дней, заикаясь и краснея, как помидор, он все-таки решился обратиться к отцу - уж очень не хотелось становиться евнухом, не так он свою жизнь представлял - тот нахмурился, потянул носом, и ни слова не говоря ушел к соседу - чудаковатому одинокому альфе. Вернулись они всего через несколько минут, хотя Сяо Чжань успел весь известись. Мужик бесцеремонно его понюхал, схватил за плечи и повертел, попытался бесстыже заглянуть в штаны и схлопотал в нос, рассмеялся, беззлобно утерев кровь, заставил приложить все силы и попытаться разжать свой пудовый кулак, оценил тот факт, что сын уже значительно перерос отца и, обернувшись к его родителям (мама заглянула в комнату, услышав шум), насмешливо объявил: “поздравляю, у вас альфа!”. Не то чтобы у бет никогда не рождались альфы, тем более, если таковые были среди ближайшей родни, но все же это происходило достаточно редко, чтобы такой вариант не считался очевидным. Вот так, в неполные пятнадцать лет, Сяо Чжаню пришлось учиться жить практически заново. Оказалось, что больше ему не нужно по-умолчанию считать себя хуже и слабее кого-то другого. Оказалось, что рисовать, лепить вазы из глины и помогать маме на кухне больше не считается подходящим времяпрепровождением. Оказалось, инстинктивное желание доминировать и держать все под контролем нужно развивать, а не подавлять. Оказалось, что хулиганы теперь задирают его самого, и если не дать им достойный отпор, его сочтут слабым, и в дальнейшем ему придется очень несладко. Оказалось, что теперь ему нужно как можно усерднее работать над своим телосложением, потому что все соответствующие гены, похоже, ушли в рост и скрытую в мышцах силу, а вот с шириной плеч что-то не задалось. Оказалось, у него разом появились новые права и обязанности, оказалось, что что-то будто щелкнуло у него внутри и наконец встало на свое место, отчего он стал комфортнее ощущать себя в своем теле, но при этом - при этом, психологически перестраиваться все равно оказалось непросто. На несколько месяцев Сяо Чжань с головой ушел в искусство охоты и чтения следов, доводя его до условного совершенства и переосмысливая свою жизнь вдали от города с его жесткой социальной иерархией, не прощающей ошибок, а затем устроился в подмастерья к кузнецу - это казалось логичным выбором, если хочешь и работать на благо семьи, и развиваться физически. Он не был уверен, понравится ли ему это достаточно, чтобы связать с кузнечеством свою дальнейшую жизнь, но мастер попался замечательный, душевный и дружелюбный мужик, который заметив, что ковать однотипные подковы, мотыги и топоры подопечному скучно, научил его искусству художественной ковки. Почти три года Сяо Чжань искренне считал, что наконец-то нашел “свое” дело. Это был хороший баланс между творчеством и достойным для альфы занятием - популярность среди девушек и омег всех полов это подтверждала. Но потом почти одновременно случились сразу две вещи: Сяо Чжань заметил, что его ведущая правая рука начинает выглядеть значительно массивнее левой, которой не приходилось раз за разом поднимать и опускать тяжелой молот, и это как-то не соответствовало его эстетическим предпочтениям; а мастер-кузнец нежданно-негаданно погиб в банальнейшей пьяной драке, получив несовместимую с жизнью травму головы. Вообще считалось, что менять профессию в его возрасте уже поздновато, к тому же он успел наработать репутацию, и старший сын кузнеца, унаследовавший дело, был готов продолжать давать ему работу, но Сяо Чжань уже знал, что просто мириться с обстоятельствами - не в его натуре. Отец робко предложил ему вернуться к кожевничеству - его мастерская, общая с двоюродным братом, процветала, требовались руки в помощь, и что ж чужого кого брать, когда свой сын имеется? Из чувства долга Сяо Чжань честно попытался. Промучился около полугода, но в конце концов твердо сказал “нет”, искренне попросил прощения и ушел к плотнику, затем как-то само собой получилось перебраться к его товарищу-столяру. Душа по-прежнему периодически рвалась то в лес и дальше, к горному хребту на горизонте, то вслед за странствующими театральными труппами, которые частенько нанимали его декоратором - лишь бы дышалось свободнее, лишь бы не нужно было лишний раз гнуть спину и склонять голову перед наделенными властью мерзавцами, повсеместно угнетающими простой народ. Мама стала болеть чаще, тяжелее, и Сяо Чжань не мог бросить ее и стареющего отца. В конце концов, он был их единственной опорой. Столяром было быть не так уж и плохо, платили исправно, и у него было достаточно свободного времени, чтобы выбираться из города на охоту, проветрить голову. За пару дней до своего двадцатилетия он туда и отправился, в компании друзей и приличного запаса терпкого вина. Они зажарили пойманных диких уток, валялись на большой, сообща смастеренной лежанке из пушистого лапника, счастливые и пьяные, считали звезды и травили уморительные байки, симпатичная девушка прижималась к его боку, целовала в шею, и в какой-то момент ее тонкая бесстыдная рука змейкой проскользнула за пояс его штанов. Сяо Чжань смотрел на покачивающиеся над головой острые верхушки вековых елей, слушал уютное потрескивание костра, пение цикад, смех друзей, свое собственное постепенно учащающееся от ласк дыхание и думал, что жизнь прекрасна. Он не был кем-то выдающимся, не был великим воином или героем, о котором позже сложат песни, но у него было все. К вечеру следующего дня, протрезвев и приведя себя в пристойный вид, он вернулся в город, готовый вновь быть примерным сыном и ответственным членом общества, отведать фирменного маминого пирога, который она всегда пекла на его дни рождения, принять от отца привычные похлопывания по спине и хриплое “как же ты вырос, мой дорогой мальчик” сопровождающееся скупой мужской слезой. Никто не встретил его у порога. В его родном доме, в котором он родился и рос, жил всю свою жизнь до этого момента, было что-то не так. Пахло кровью, пахло страхом, пахло топленым жиром и заморским пивом, пахло удушливо-сладким имитатором феромонов омег, которые нередко использовали проститутки-беты, пахло нездоровым возбуждением и праймами, пахло смертью. Издалека до его чуткого слуха донесся горестный волчий вой. - Не смотри, - прохрипел кто-то сбоку и закашлялся, и столбом замерший перед дверью Сяо Чжань вздрогнул, оборачиваясь. У низкого забора, разделяющего участки между домами, скрючился их сосед. Тот самый одинокий чудаковатый альфа, проливший свет на истинный пол самого Сяо Чжаня. Тот самый, который когда-то в детстве научил его видеть на небе не просто светящиеся огоньки, но звезды и целые созвездия. Мужик едва поддерживал себя полусидя, окровавленный, с расплющенным носом, лишившийся одного глаза и части зубов, с неественно вывернутыми ногами, избитый практически до неузнаваемости. - Не ходи туда, Чжань-Чжань. Ты… ты молодой еще, не выдюжишь, даже я не смог. Вот… у меня тут денег немного, возьми, возьми и… уходи… уходи, слышишь… - Где мои родители?! - громким шепотом закричал он, кидаясь к соседу и поддерживая его за плечи, в ужасе оглядывая жуткие раны, не зная, что ему делать и как помочь. - Что произошло?! Я сейчас… Небо, кто же… я сейчас сбегаю позову доктора, эй, держитесь, Су-сяньшэн! Мужчина все хрипел что-то нечленораздельное, все, что Сяо Чжань слышал - “беги”, да “уходи”, пока сосед не замолк насовсем. Из-за его спины, из-за ограды, в его одиноком доме, тоже слышались громкие, бодрые, злые-пьяные голоса. Под кустами малины, за грядкой с морковью, виднелся еще чей-то неподвижный распластанный силуэт. Сяо Чжань нехотя, но словно влекомый какой-то неведомой силой, подошел ближе. Прямо на него невидяще уставились остекленевшие глаза девушки-хромоножки. У нее были красивые, светло-медовые большие глаза. И еще разбитые губы и в клочья разорванный, окровавленный подол. Однажды, когда он был еще маленьким, она подарила ему букет ромашек, свистульку и большую миску сладкого, выращенного ее семьей крыжовника. Он нашел своих родителей несколькими минутами позже. Небрежно брошенными друг на друга у сарая, брошенными так, словно мясник откинул в сторону ненужные потроха. Сяо Чжань, чувствуя только тупую и глухую пустоту внутри, бережно закрыл им глаза и по-одному отнес подальше, за несколько тихих соседних дворов с темными мертвыми окнами. У одного из них плакала старушка. Плакала и причитала о том, как ораве безумных варваров не хватило мест в таверне, и они отправились выселять горожан из их домов, да кто ж их добровольно пустит?.. Сяо Чжань оставил родителей у ступеней закрытого на ночь храма, затем вернулся за хромой девушкой, затем за соседом. Долго стучался в запертую дверь, пока ему не открыл заспанный монах. Сяо Чжань дал ему денег - все, что было, попросил позаботиться о телах. Вернулся к дому. Аккуратно и неслышно закрыл наружные ставни на окнах, зашел в сарай, взял масло для ламп и старый полуржавый навесной замок, который защелкнул на входной двери. Но что-то остановило его руку, когда он уже достал и приготовил огниво. Он чувствовал себя больным, он не чувствовал себя собой. Все вокруг казалось просто кошмарным сном. Кто-то же должен был что с этим поделать, так?! Где была городская стража, где был хоть кто-нибудь?! - Эх, парень, да пойми ты, это люди императора Тан под предводительством принца Сюэ, ну что мы можем сделать? Мне жаль, что такое приключилось, но тут либо моя семья, либо чья-то чужая. Не обессудь, - стражник развел руками и сморщился, потупил глаза. - Подойди к градоначальнику через пару дней, авось, выпишет тебе какую компенсацию. Сяо Чжань ушам своим не верил. Его родители были на редкость добропорядочными гражданами. Исправно платили налоги. Никогда не заговаривали против власти. Старались жить тихо и мирно, по совести, и учили его жить также. Прощали обиды и рассказывали ему про карму, про закон бумеранга. И что же?.. Они всю жизнь кормили вельможей, этих дармоедов, эту гребанную армию, но в час нужды эти выродки отказались их защищать. Как оказалось, эта карма была той еще продажной сукой. А бумерангом - что ж, бумерангом он станет сам. Сяо Чжань долго стоял напротив родного дома, посреди улицы, тихо и неподвижно. Не позволял себе ни лишнего вздоха, ни единого движения, боясь выпустить наружу разрывающие грудь рыдания. Поджигать передумал. Ждал. Ближе к рассвету голоса утихли везде и окончательно, теперь по округе разносился только дружный раскатистый храп. Он зашел через заднюю дверь, едва не задохнувшись от царящей вони. Его волчьи глаза легко адаптировались к темноте, рассеиваемой лишь одной тусклой, вот-вот готовой погаснуть свечой в дальнем углу. Его отец был отличным охотником и талантливым кожевником. Он многому научил Сяо Чжаня. Как тихо и аккуратно перерезать горло, чтобы не попортить шкуру и не мучить животное. Как неслышно натянуть лук, как молниеносно и незаметно всадить стрелу прямо в сердце или между глаз. Как и куда вонзить кинжал, чтобы жертва и понять не успела, что произошло - не дернулась, не вскрикнула. По случайному (случайному ли? Боги бывали те еще шутники) совпадению Сяо Чжаню пришлось поднять оружие ровно двадцать раз и оставить за собой ровно двадцать навеки затихших тел. За каждый год его прожитой жизни. Не все из них были воинами - пара шлюх, пара человек прислуги. Ему было все равно. В процессе он даже не задумывался о том, что и как делает. Он чувствовал, что поступает правильно. Он чувствовал себя бумерангом возмездия. Затем Сяо Чжань нараспашку открыл окна, впуская в просторную комнату первое зарево алого рассвета. Алым же были раскрашены пол и стены. Он не узнавал свой дом. И не хотел запоминать его таким. Он методично поднимал тела и относил их на задний двор, сбрасывая в выгребную яму, а когда они перестали туда влезать, просто скинул оставшихся рядом. Они не заслуживали большего. Собрался быстро, стараясь не особо смотреть по сторонам, не думать, не поддаваться выворачивающей нутро скорби. Папин верный тяжелый меч и любимый кафтан, заговоренные талисманы, мамино рукоделие, вязаная шаль и милые сердцу маленькие безделушки, пошитая ею для сына самая лучшая в мире одежда, некоторые невеликие семейные ценности, памятные портреты предков в свитках, немного еды в дорогу на первое время. Сяо Чжань вышел из дома не оглядываясь, потому что боялся, что иначе попросту сломается окончательно. Что-то и так с треском лопнуло и надорвалось в нем навсегда. Когда солнечный диск показался над горизонтом, он миновал дотла сожженную столярную мастерскую - его мастерскую, от которой остались лишь тлеющие угли - и снова стоял у ворот храма. Тот же монах - теперь уже мрачно-встревоженный и бодрый - встретил его, провел внутрь, показал обмытые и переодетые в кипенно-белое тела. Не задавал вопросов, кроме тех, которые касались распоряжений для похорон, что будут спустя семь суток, когда высохнет кровь*. Сяо Чжань знал, что он знает. Да весь город наверное знает. Просто боятся об этом говорить. Все они трусы и слабаки. И он сам такой же трус и слабак, иначе не дрожал бы сейчас тут, на взявшемся словно из ниоткуда сквозняке, а перешел с оружием в руках в соседский дом. И следующий. И следующий. Пока его клинок не встретился бы с горлом самого принца Тан Сюэ. Сяо Чжань трижды поклонился родным, зажег ритуальные свечи, уточнил, где именно сможет почтить их память в будущем, а затем покинул родной город в небольшой толпе крестьян, спозаранку направлявшихся в поля, и больше никогда не возвращался. Вчера ему было девятнадцать, и у него было все. Сегодня ему исполнилось двадцать, и у него не осталось ничего. * Полная тяжесть всего произошедшего настигла его позже, когда за спиной осталось не менее сотни ли. Он едва пережил эту боль и агонию, пожирающую изнутри чудовищную вину, несколько часов задыхаясь и корчась на земле, срывая горло от крика. Но пережил. Соблюдая траур, семь недель не причесывал волосы. А потом началась новая жизнь - неизбежно, даже если он ощущал себя абсолютно к ней не готовым, растерянным, потерянным, одиноким. Но время шло, и зияющие открытые раны в его душе постепенно затянулись и превратились в шрамы. Боль притупилась, стала тупой и ноющей на фоне, иногда даже позволяющей о себе забыть. Он встречал разных людей - хороших и плохих, преданных и подлых, сильных и слабых. Он начал по-настоящему узнавать, как устроен этот мир. Когда ему исполнился двадцать один год, и он одолел своего первого прайма в прямом честном бою, он начал собирать свою стаю и устанавливать свои правила.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Конь под ним споткнулся, и Сяо Чжань чуть не вылетел из седла, но чудом удержался. Однако, пришлось признать, что на сегодня его путешествие закончено. Мерин с хрипом дышал, бока его блестели, а с губ уже начала капать пена. До Чэндэ оставалась буквально пара ли, оттуда до Динси еще сутки пути без остановок, и затем всего два дня, если верхом на резвом скакуне, до границы. Но уже близко. Близко. Главное, вновь не сглупить и не вляпаться в неприятности, вроде того проклятого выжженного поля. Сяо Чжань пустил коня медленным шагом, пытаясь и сам отдышаться от бешеной скачки. Конюх наверняка опять станет ругаться, что он чуть не загнал животное. Ну не загнал же! Плевать, что ругается, лишь бы выдал нового. Несколько раз Сяо Чжаню уже и так пришлось бежать на своих четырех, когда свежих лошадей в конюшнях не было, или предлагали откровенный брак - тех, кто явно упадет, не выдержав и полудня пути, а он сможет попрощаться со своими денежками. Пришлось купить седельные сумки и подогнать их под себя, под спину своего волка, просить конюших помочь застегнуть их на нем. Немного унизительно. Но - плевать. Вряд ли он встретит их когда-нибудь снова. А даже и если? Подумаешь. Главное - он скоро вернется домой, к своей стае, а чем скорее он окажется там, тем скорее выдвинется в обратный путь, туда, куда изо всех сил рвалось его сердце. Да и было ли то поселение, где находились его близкие, домом? Они привыкли называть его так, но ведь если призадуматься - едва ли. Они выживали там, пока альфа-вожак искал для них условия получше. Сяо Чжань не видел Ибо без малого уже три недели. Хотелось выть, монотонно, пронзительно, и дело было не только в волке. Даже с учетом того, с какой скоростью он двигался - рекордной для таких погодных условий, не иначе - он скучал отчаянно, чудовищно. Он не знал подобного чувства много лет, с тех самых пор, как потерял свою родину и родителей. Сяо Чжань, как и обещал, оставил возлюбленному некоторые свои вещи, но и сам взял его нательную тунику и жилет, те, изношенные, невразмерные, которые были на Ибо в их новую первую встречу, когда волк проснулся после падения в охотничью яму. Но запах омег даже близко не был таким стойким, как запах альф. Первым начал исчезать самый легкий и тонкий - молочный улун. Затем побледнел и нежный жасмин, и сладкий озорной мандарин. Ощущать, как выветривается аромат Ибо, и его одежда становится обычными тряпками, было довольно мучительно. Оказавшись в Чэндэ, Сяо Чжань сдал коня, договорился взять другое, отдохнувшее животное завтра спозаранку, внес аванс, и со вздохом ощупал свой кошелек. Оставалось мало. И он не хотел тратить время на то, чтобы заработать больше. Лучше уж было урезать собственные нужды. Он выбрал самую дешевую таверну, которую только сумел отыскать (настоящий клоповник), и вместо целой комнаты арендовал себе на ночь угол в общей, на добрый десяток мест. Хозяин, опасливо оглянувшись и наклонившись ближе, дыхнув в лицо перегаром, шепотом сообщил, что в комнате уже поселился альфа-прайм. На данном этапе, Сяо Чжаню было глубоко похрен. Он все равно не собирался там разлеживаться, все, что ему было нужно - дать телу необходимые три-четыре часа отдыха, чтобы хватило сил на новый день. Выспится потом. Пока что в комнате прайма не было. Только на верхнем ярусе полатей приткнулись двое вдрызг упившихся, воняющих потом и давно немытым телом бет. Сяо Чжань и сам пах не розами после длинной утомительной дороги, но все равно скривился и торопливо отошел подальше, в свой угол. В таких общих спальнях помимо очевидных недостатков из отсутствия уединения и неприятных шумных соседей был еще один - никогда не знаешь, не попытаются ли тебя обобрать. Альфа вздохнул, прикрыв нос рукавом (не сильно-то лучше, въевшаяся пыль да конский пот), и пристроил сумку под голову вместо подушки. Улегся со стоном, наконец-то расслабляя спину и ноющие бедра, отбитый напрочь о седло зад. Все-таки верховая езда - это не для него. Тем более так много дней подряд. Но оно того стоило. Он знал, что как только вновь окажется на одинокой скале и прижмет к себе возлюбленного - все неудобства и трудности мигом забудутся, не более, чем сущий пустяк. Боги, как же сильно он скучал. Сяо Чжань наощупь расстегнул большой карман сумки, частично вытащил оттуда одежду омеги, уткнулся носом. Аромат Ибо всегда помогал успокоиться и уснуть, но неумолимо истончался с каждым днем, оставляя вместо себя лишь дразнящие воспоминания и неистовое желание как можно скорее вернуться к его источнику. Прайм ввалился в комнату к середине ночи, принеся с собой дополнительные вонь и шум, неловко споткнулся на ровном месте, громко выругался. Сяо Чжань раздраженно нахмурился сквозь беспокойный поверхностный сон, повернулся к нему спиной, пытаясь игнорировать его присутствие, но тот подошел и выразительно навис, обдал запахом дешевого вина и табака, заплетающимся языком потребовал освободить “его место”. Совсем в недалеком прошлом Сяо Чжань попробовал бы избежать конфликта и доходчиво объяснить пьянице, почему он не прав, не прибегая к языку грубой силы. Но с недавних пор терпения у него оставалось чуть, и все оно тратилось на различные дорожные неурядицы, вызывающие даже мало-мальские задержки, да норовистых скакунов, с которыми приходилось иметь дело. Под кожей беспрерывно кипело нервное неудовлетворение, непонятная досада, особый эмоционально-звериный голод. Альфа постоянно был на взводе. В результате короткого, сопровождающегося всего несколькими рублеными фразами конфликта, прайм с тяжелым глухим стуком прилег отдыхать на пол (против своей воли). Сяо Чжань раздраженно потряс онемевшей от сильного удара рукой и завалился обратно на койку, зажмуриваясь и отчаянно пытаясь побыстрее заснуть снова. Кажется, еще никогда в жизни он не был настолько агрессивно-целеустремленным, готовый - в буквальном смысле - идти по головам. Иногда он сам себя больше не узнавал, но это чувство, надо признать, не было таким уж плохим. Вряд ли теперь кто посмеет сказать, что он слишком мягок и миролюбив для альфы. * В маленьком поселке на землях Вэнь, последним перед водной границей, разделяющей соседние империи, Сяо Чжаню пришлось на время расстаться с транспортом. Он мог бы, конечно, попросту увести очередную взятую на время кобылу, но пожалел уставшее животное и не стал бороться с голосом совести. Местный трактирщик, услышав вопрос о Лючжоу, повертел в руках его карту и решительно перечеркнув нанесенную Исюанем метку, нарисовал свою, новую. Выходило, что ворон будет ждать альфу немного дальше, чем он рассчитывал. Лишний день или полтора в пути, но когда река останется позади, это уже не будет иметь большого значения. Главное, что в конце концов они все-таки попадут в нужную деревню. Выйдя на лед, Сяо Чжань огляделся вокруг - пейзаж казался знакомым и незнакомым одновременно: все еще монохромный, но укрытый белоснежным покрывалом, светлый и мягкий, тогда как в последний раз он видел его голым и серым. Теперь же темнеющие изломанные стволы деревьев казались чернильными росчерками иероглифов на дорогой гладкой бумаге, рассказывающими свою тихую, меланхоличную историю. Как бы он хотел, чтобы у его истории был счастливый финал. Синий Дракон спал крепко - неподвижно, безмолвно, будто и нет его вовсе. Однако с каждым своим шагом Сяо Чжань внутренне содрогался и словно воочию видел, как ворочается под толстой мутной коркой льда огромное, длинное, извивающееся и мощное чешуйчатое тело, пышущее жаром, голодом и злобой. “Пожалуйста, - мысленно просил он, двигаясь быстро и стремительно, стараясь как можно скорее пересечь расстилающуюся перед ним почти на тридцать ли белоснежную гладь. - Спи спокойно. Умоляю, только не просыпайся до чуньфэнь. Впервые в своей жизни я понял, каково это - по-настоящему любить. Когда нет ничего важнее, чем быть вместе. Я обязан успеть. Спи подольше, и пусть тебе снятся хорошие сны”. Империя Ло встретила Сяо Чжаня сходу накинувшимся на него даолао и гнилой вонью теснящейся у границы нечисти. Он отбился, привычно и уверенно, прорубая себе путь к Шанцю, ближайшему унылому городку. И там, впервые за несколько недель, позволил себе остаться на целый день и выспаться, частично расслабиться, подготавливая письмо для своей стаи: “...в первую очередь нужны будут те, кто умеет возделывать землю и строить дома, - писал он торопливым, но разборчивым почерком, адресуя послание своей дорогой подруге, названой сестре, которая брала на себя бремя главенства в его отсутствие. - Легко не будет, но поверь, там лучше, чем здесь. Там есть обособленное, безопасное место, надежда и будущее. Прошу тебя, расскажи людям и подготовь их к моему приходу - найди мне тех, кто не боится начать жизнь заново и готов сорваться с насиженного места не позднее, чем через полтора месяца”. Почтовый голубь унес письмо ранним туманным утром, и Сяо Чжань, глядя ему вслед, ощутил странное волнение, перемешанное с ликованием волка и бешеным энтузиазмом в груди. Как будто в этот момент его план обрел силу и начал обрастать плотью, наконец-то существующий не только у него в голове, но готовый воплотиться в жизнь. Он направлялся к местным конюшням, надеясь найти для себя нового коня и немедленно двинуться в новый путь, когда кто-то окликнул его неуверенно и тихо из очередного узкого переулка. Сяо Чжань обернулся на голос, и его брови от удивления взмыли чуть ли не к линии волос. - Лянь Ши? - отозвался он с недоверием, подходя ближе, и машинально принюхался, ища подтверждения - нос наполнился смешанным ароматом душицы и спелых садовых яблок, но тусклым и каким-то нечетким, болезненно-мутным, тем не менее обрушивая на него фонтан разрозненных воспоминаний. - Хах, и правда ты! Вот уж не ожидал… Какими судьбами ты в этой дыре? Омега качнул головой, опасливо оглядываясь, и только уверившись, что вокруг почти никого нет, а те, кто есть, не обращают на них никакого внимания, приблизился. - Могу задать тебе тот же вопрос, Сяо-гэгэ. Не думал, что увижу тебя снова. Сяо Чжань фыркнул, окидывая взглядом бывшего любовника и нетерпеливо подпинывая комки слипшегося снега, мешающиеся под ногами. С одной стороны, он торопился и не хотел тратить время на праздные беседы, а с другой, его охватило любопытство и беспокойство, всколыхнувшееся при виде живописных синяков на знакомом лице. Пускай они расстались довольно холодно, но все же некоторое, пусть и непродолжительное время им было хорошо вместе, и альфа волей-неволей чувствовал ответственность. - Что с тобой? - немного хмурясь, поинтересовался он, проигнорировав повисший в воздухе вопрос. - Ты какой-то… изможденный… - он неопределенно махнул рукой, указывая на всего омегу целиком. Лянь Ши был красивым. Не таким, как Ибо - тот в глазах Сяо Чжаня был где-то на уровне небожителя, а то и выше, и сравнению вообще не подлежал. Но среди общей массы народа Лянь Ши все-таки выгодно выделялся и никогда не испытывал дефицита в поклонниках. Они двое не сошлись характерами - омега хоть и был хорош в постели, но добровольно ставил себя в положение абсолютной зависимости от альфы, ни с кем больше не общался, не был способен самостоятельно принять даже мало-мальское решение, бесконечно ныл, не мог ни работать толком, ни вести хозяйство, но настырно нудел и устраивал сцены ревности на ровном месте, требуя к себе безраздельного внимания. Тот гон, частично совпавший с течкой Лянь Ши был приятным опытом, но после - Сяо Чжань быстро устал от беспомощного и капризного партнера. Многие альфы, впрочем, против такого поведения ничего не имели, и поэтому Сяо Чжань разорвал их отношения без особых угрызений совести, уверенный, что омега быстро найдет себе нового ухажера - как только убедился, что их близость не повлекла за собой каких-либо существенных последствий. (И сейчас он от всей души благодарил Небеса за это. Семья быстро стала бы ему в тягость, и встретить Ибо, уже имея потомство от другого, осознать, что он упустил, было бы ужасно). Но парень, который окликнул его, больше не казался таким вальяжным и ухоженным, привлекательным, как прежде - отощавшая, в обносках и синяках, бледная тень себя самого. Лянь Ши промямлил в ответ нечто невнятное о темпераменте нового партнера, опуская глаза и теребя ручку корзины с постиранным бельем, которую держал на сгибе локтя. Сяо Чжань тяжело вздохнул - в груди кольнуло жалостью. - Дай угадаю, - прервал он бесконечные заикания омеги. - С тобой плохо обращаются? Лянь Ши снова настороженно оглянулся и кивнул с несчастным выражением лица. - И что тебя держит? Мне казалось, твой старик тебя в обиду не даст, - нахмурился Сяо Чжань, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть наличие или отсутствие метки у омеги. Метка была - очень неаккуратный, рваный, выпуклый безобразный шрам. Подозрительно походило на прайма. - Да и закон в этих краях хоть и слабо, но защищает омег… Зачем ты позволил сделать это с собой какому-то мудаку? - Он не всегда был таким!.. - вспыхнул было Лянь Ши, но тут же сник, всхлипывая и обнимая себя плечи. - Сначала все было хорошо… а теперь он говорит, что я сам его провоцирую и выбешиваю… Отец... отец умер от цинги уже года полтора назад, и у меня больше никого нет... Закон только для вида, городничий посмеялся и сказал - сами разбирайтесь. Сяо-гэгэ, вот скажи, что со мной не так?.. Сяо Чжань, в принципе, мог бы предположить, основываясь на собственном восприятии, но с другой стороны, как бы сильно омега ни душнил, он не мог представить, при каких обстоятельствах поднял бы на него руку. Так поступали только конченные ублюдки. Для него самого логичным выходом из ситуации было бы либо всерьез заняться перевоспитанием (при наличии чувств), либо разорвать отношения (при их отсутствии) - что он в свое время и сделал - но уж точно не избивать партнера. - Ты голодный? - вместо ответа спросил он, глядя, как болезненно-худой омега шатается на ветру, и получив в ответ робкое “очень”, повел парня в ближайшую таверну, стараясь держаться на расстоянии. Тот бесконечно дергался, осматриваясь и кусая губы, зашуганный до крайности, и в конце концов Сяо Чжань просто купил ему еды, не став садиться рядом. Он и сам не был бы счастлив (мягко говоря), случись увидеть Ибо в тесной компании незнакомого альфы, но приступ ревности у альфы-прайма, и без того склонного к насилию, запросто мог бы стать для омеги фатальным. После того, как парень утолил острый голод и перестал выглядеть так, будто вот-вот грохнется в обморок от истощения, они поговорили еще немного. Лянь Ши в конце концов расплакался, утверждая, что Сяо Чжань был лучшим в его жизни, и умоляя его о защите. - Я не могу заступаться за тебя перед твоим мужем, - твердо сказал Сяо Чжань, даже не пытаясь смягчить вырвавшееся в первую очередь категоричное “нет”. - Ты прекрасно знаешь, что это будет значить. Мы с тобой давно закончили, и, к тому же, в ближайшие несколько лет никакой другой альфа не сможет перебить метку прайма, пока она не ослабнет сама собой, и твой организм не избавится от его... следов. Какой черт тебя вообще дернул связаться с ним… - Но, но!.. Гэгэ-э, мне так плохо, - Лянь Ши горестно взвыл и почти до боли вцепился в его руку. - Он постоянно напивается и бьет меня, ни за что, просто так! И… и однажды он меня заездит насмерть, я уверен… - Слушай, - в очередной раз вздохнул Сяо Чжань, деликатно высвобождаясь из его хватки и терзаясь противоречивыми эмоциями. У него не было объективных причин помогать бывшему, с которым его давно ничего не связывало, и который по собственной глупости вляпался в это дерьмо, но гребанная совесть и врожденное чувство ответственности за слабых! - Все, что я могу сейчас для тебя сделать - это найти каких-нибудь крепких парней, которые за звонкую монету согласятся подкараулить твоего паршивого муженька и на некоторое время выведут его из строя. Убийство исключается, потому что мне не нужны серьезные проблемы с законом, если правда о нападении всплывет. Лянь Ши икнул, даже не пытаясь утереть слезы и глядя на него отчаянно-несчастными воспаленным глазами, под одним из которых всеми оттенками желтого и фиолетового цвел фингал. Сяо Чжань искренне сочувствовал и держался на голой силе воли. Возможно, при других обстоятельствах он не смог бы отказать такой откровенной мольбе, но мысль о том, какую боль может причинить Ибо тот факт, что едва они расстались, альфа взял под крылышко другого омегу, помогала ему оставаться непоколебимым. Динамика отношений между полами не была шуткой. Даже если умом его возлюбленный будет понимать, что Сяо Чжань сделал это только из жалости, в глубине его сути подобное действие все равно отпечатается горечью предательства, навсегда отравляя душу и подрывая доверие. В глазах окружающих Лянь Ши и вовсе будет выглядеть первым кандидатом в супруги. И не было ни единого шанса сохранить такое в тайне. В общем, как ни крути, ни в коем случае нельзя было так поступать. Сяо Чжань поморщился и протянул зареванному омеге завалявшийся в одном из карманов относительно чистый платок. - Однако, хорошо подумай, поможет ли это, или только озлобит его. Второй вариант может быть лучше, но он актуален только в том случае, если не совпадет с твоей течкой: я и моя стая будем снова проходить здесь на исходе первой весенней луны. Мы покидаем эти края и отправляемся жить на границу империй Вэнь и Се, к горным пикам Хэншань. Слышал о тех местах? - Лянь Ши покачал головой, и Сяо Чжань цыкнул, на мгновение поджимая губы. Так просто ведь и не объяснишь. - Это далеко отсюда, и дорога будет нелегкой. И там пока нет практически ничего для комфортной жизни, все нужно создавать с нуля. И еще, имей в виду - у тебя вряд ли будет возможность просто взять и сесть кому-то на шею. Если хочешь сбежать от мужа и просишь моей помощи - я помогу, станешь частью стаи - и мы тебя защитим, но ты должен быть более… как бы это сказать… ты не должен быть обузой для моих людей, понимаешь?.. В итоге спонтанный нелегкий разговор задержал его на всю первую половину дня. Сяо Чжань сожалел о потерянном времени, и сам толком не знал, почему идея предложить бывшему стать частью стаи показалась ему удачной (влияние момента и его дурацкая эмпатия, не иначе), но слово не воробей, да и, пожалуй, это было все-таки лучше, чем если бы на обратном пути он узнал о том, что прайм искалечил или убил Лянь Ши. По крайней мере теперь чувство вины не загрызет его, даже если омега не решится уйти, и его дальнейшая судьба останется неизвестной. Сяо Чжань, вроде как, сделал все, что мог. (Ладно, не совсем все. Но их с Ибо счастье было важнее благополучия Лянь Ши, тут альфа не колебался ни секунды). После он беспрепятственно покинул унылый приграничный городишко, и дальнейшая дорога прошла непримечательно. Спустя еще несколько дней утомительной скачки и полевых беспокойных ночевок, он, наконец, учуял границы своей территории, и вскоре маленькое безымянное поселение пристроившееся к деревне Дунгуань показалось на горизонте. Что-то словно натянулось в его груди до звона, невыносимо, а затем лопнуло и затопило его чувством облегчения. Сяо Чжань мог сколько угодно строить из себя несгибаемого одинокого волка, отважного гордого странника, но он скучал по своим близким. По всем, кого, пусть и с натяжкой, мог назвать семьей. Он натянул поводья, пуская коня неторопливым шагом, морально подготавливаясь к встрече. Светло-серый, крупный волк-перевертыш вдруг бросился наперерез, будто готовый кинуться в атаку и выбить всадника из седла, но вместо этого взвизгнул и запрыгал радостно, высунув язык и размахивая хвостом. - Чэн-Чэн! - воскликнул Сяо Чжань, узнавая друга и названного младшего брата, разулыбался, наблюдая его восторженно-взволнованные подпрыгивания вокруг. - И я тебе рад! Да, знаю, я рано, но уже скоро я все объясню! Лу-Лу получила мое письмо? У вас все в порядке? Волк издал невразумительный звук, склонил голову набок, поскреб утоптанный снег передней лапой. Сяо Чжань, привыкший к такому невербальному общению, трактовал это, как “относительно, да”. - Хорошо, - выдохнул он, успокаивающе поглаживая встревоженного присутствием хищника коня по взмокшей шее. - Надеюсь, к вечеру тебя кто-нибудь подменит в патруле, дружище, мне правда есть, что рассказать, и немало. Чжочэн некоторое время с энтузиазмом бежал рядом, провожая его, затем дал понять, что вечером постарается прийти, и вскоре отстал, возвращаясь к патрулированию территории. По обе стороны от дороги тянулись поля. Обычно на них кипела жизнь, но сейчас, когда сезон больших холодов только начал подходить к концу, они казались просто огромным пустынным ничем. Сяо Чжань обратил внимание на то, что снежный покров был не совсем белоснежным и ровным - в некоторых местах он шел странными, болезненными буро-зеленоватыми пятнами. Но останавливаться и рассматривать необычное явление не стал. Среди бела дня ворота были гостеприимно открыты, и дежуривший у них скучающий Юй Бинь взволнованно подскочил, завидев Сяо Чжаня издалека. Его радостный приветственный крик мигом стряхнул с поселения сонную зимнюю тишину и даже слегка оглушил приблизившегося альфу. Со всех сторон разом зазвучали возбужденные звонкие голоса - на шум высыпали крестьяне, любопытные ребятишки, которые, технически, не были частью стаи, но так долго жили рядом на взаимовыгодных условиях, что все равно считались своими. Сяо Чжань мигом утонул в водовороте приветствий, пожимании рук и похлопываний по плечу, улыбаясь так широко, что заныли щеки. - А ну, разойдись! - прозвучал вдруг звучный женский голос, и, расталкивая неповоротливую толпу локтями, в центр решительно пробилась сияющая Сюань Лу. - Чжань-Чжань! Ох, уже вернулся! Сяо Чжань тут же обнял свою дорогую подругу и закряхтел, когда она со всей силы стиснула его в ответ, едва не выбив дух. Он был счастлив видеть ее - видеть их всех, на самом деле, и еще более счастлив от того, что наконец-то принес хорошие новости, что его отлучка не прошла впустую. - Так это правда? - воскликнула Лу-Лу, едва он во всеуслышание объявил о причине своего необыкновенно раннего возвращения, и по толпе пробежал возбужденный шепоток. - Небо! Кто бы мог подумать! - Что значит, “кто бы мог подумать”?! - не сильно, но все-таки возмутился Сяо Чжань. - Я-то думал, ты в меня веришь! И я заранее написал тебе, специально, чтобы было время морально подготовиться! - Да, но… в смысле, конечно я верю в тебя! - замахала руками девушка. - И всегда верила! Просто… это так внезапно! Я получила письмо, но если честно, почерк отличался от твоего обычного, и… - Я торопился, - проворчал Сяо Чжань, поджимая губы. - Чай, не на уроке каллиграфии находимся, а? - Просто растерялась, - развела руками Лу-Лу, но ее глаза горели восторгом и предвкушением. - Это так волнующе! Столько лет ничего не менялось, и вдруг, р-раз..! - Сюань-нюйши кое-кого из нас поставила в известность, сяньшэн, - миролюбиво вмешался четвертый дядюшка, поглаживая свою черную с проседью козлиную бородку одной рукой, а другой удерживая непоседливого малолетнего внука за шкирку. - Но мы не хотели что-то загадывать и слишком уж надеяться, прежде чем услышим обо всем непосредственно из Ваших уст. - Ну, вот он я, - демонстративно раскинул руки Сяо Чжань и тут же пошатнулся от врезавшихся в него юношей. Ся Чжигуан и Чжао Лэй с радостным гиканьем повисли на нем с двух сторон, и он заохал, пытаясь стряхнуть омег. - Ай-я ребята, вы как будто подросли за зиму, а? Раньше вы не были такими высокими и тяжелыми! - Еще бы они не выросли - едят, как не в себя, - послышался еще один знакомый голос и Сяо Чжань рассмеялся, за отсутствием свободных рук кивком приветствуя Пэн Чуюэ, за спиной которого маячили улыбающееся лица Цао Юйчэня, Лю Хайкуаня и Гу Цзячэна. Ему не удалось избежать эдакой кучи-малы, когда на шум подтянулись остальные члены стаи и окружили его с восторженными возгласами. Он чувствовал себя помятым и пожеванным, когда наконец выбрался из их дружелюбных объятий, похлопываний и дразнящих тычков, но - очень счастливым. Привычные запахи разом успокоили его напряженные нервы, и лица близких частично сгладили поселившуюся в груди тоску. Ох, Сяо Чжань уже дождаться не мог, когда Ибо станет неотъемлемой частью этой большой разномастной семьи. Поначалу, наверняка, засмущается и попытается спрятаться в его объятиях, но потом - потом, со временем, он ко всем привыкнет и все обязательно его полюбят. - Что у тебя на лице? - внезапно спросила Лу-Лу, ухмыляясь и локтем пихая его в бок. - Что это за поплывший мечтательный взгляд?! - Перестань, ты, злодейка, - смущаясь, пробурчал Сяо Чжань и спешно оглянулся в надежде, что больше никто его выражения не заметил. - Позже расскажу… Воздух в его комнате был застоявшимся, немного пыльным. Сюань Лу торопливо прошла внутрь вперед него, замершего на пороге, и настежь распахнула окно. У Сяо Чжаня не было здесь своего отдельного дома - не видел в этом смысла. Он занимал одну треть длинного строения, одного из первых возведенных в деревеньке, и где поначалу вся его стая спала вповалку - оставшиеся две части делили между собой Чжочэн и Лу-Лу. Это было удобно. Рассеянным взглядом блуждая по мебели, небрежно раскиданным вещам, которые оставил валяться в спешке, Сяо Чжань почему-то вдруг подумал о том, что даже когда встречался с Лянь Ши или Ян Цзы, той девушкой-бетой, на которой сдуру собирался женится, ни разу не планировал выезжать отсюда. Ни разу не начинал мечтать о том, как заведет полностью свой дом, свое хозяйство, свое логово, к которому без приглашения не посмеет приблизиться никто, кроме его супруга и их общих детей. А вот с Ибо… с Ибо ему хотелось всего этого и много больше. - Вот опять! - заметила Лу-Лу и подошла ближе, пытливо заглядывая в глаза. - Чжань-Чжань, ты… написал о многом, но то, что нашел партнера - только вскользь… - Долгая история, - вздохнул Сяо Чжань, откидывая в сторону сумку и наконец-то стряхивая с плеч пропыленный дорожный плащ. - Да мы, вроде, прямо сейчас никуда и не торопимся, - пожала плечами девушка и с интересом уставилась на медальон, висящий на груди друга. - А это?.. - ...его рук дело, да, - улыбнулся он и нежно погладил деревянный кругляшок, подушечкой большого пальца очерчивая рельеф. - Черт, Лу-Лу… У нас времени в обрез на все про все, ты понимаешь?! Мы должны успеть пересечь спину Синего Дракона до того, как он проснется! Ох, да что мы тут стоим, я должен немедленно собрать всех, рассказать подробности и выяснить, кто готов… - Воу! Притормози, вожак, - рассмеялась Сюань Лу, перехватывая его за руку и не позволяя сорваться с места. - Ты же с ног валишься! И добрая половина народу работой занята, все равно не явятся, а потом замучают переспрашивать! Помойся и отдохни, несколько часов промедления погоды не сделают. А вечером я соберу всех на площади, и ты с чувством, с ритмом и расстановкой поведаешь нам о светлом будущем. Идет? Сяо Чжань и хотел бы заявить, что на счету каждая минута и он совсем не устал, но тело подвело его, и он мало того, что зевнул во весь рот, чуть не вывихнув челюсть, так еще и пошатнулся, в последний момент цепляясь за притолоку. Он ужасно устал, это правда. Весь месяц в дороге спал урывками, ел кое-как, что попадется, и спину, ноги, всю нижнюю половину тела ломило от продолжительной верховой езды. - Я должен был сдать этого коня в Дацзу… - простонал он, внезапно осененный мыслью. - Блядство… еще сутки пути туда-обратно… - Пошлем кого-нибудь, тоже мне делов, - отмахнулась Лу-Лу. - Эй… расслабься немного, ладно? И у нас есть, что тебе рассказать, в конце концов, но историю о любви всей своей жизни ты мне точно задолжал! Не отвертишься! Ой, а как помню, разговоров-то было о гордом, навсегда одиноком волке! Сяо Чжань вздохнул, сдаваясь. Подруга временно оставила его, чтобы организовать для него ванну и горячий обед. Он вдруг почувствовал себя изможденным, выжатым, словно лимон, но заставил себя хоть немного прибраться и найти чистую одежду. На пороге то и дело возникали различные приятели, не успевшие встретить его у ворот, и он приветствовал их на последнем издыхании, мечтая только о том, чтобы поскорее сменить белье и завалиться в кровать. Четвертый и девятый дядюшки, пыхтя, втащили в его комнату объемную бочку, а за ними уже торопились помощники с исходящими горячим паром ведрами в руках. Юй Бинь принес ему столько еды, что сполна хватило бы на двоих, и, залив в себя неприлично большую порцию густого наваристого супа, со стоном блаженства погружаясь в воду, Сяо Чжань впервые за долгое время ощутил некое подобие умиротворения. Однако, стоило ему опустить в бочку голову, начать промывать грязные пряди и разбирать образовавшиеся колтуны, как все мысли вновь занял собой любимый мальчишка. Его солнечная задорная улыбка, сияющие темные глаза, всегда прохладные, пахнущие жасмином пальцы, нежно перебирающие волосы альфы и ловко сплетающие его густую гриву в аккуратные косицы. Сяо Чжань с силой выдохнул, послушал образовавшееся вокруг бульканье и вынырнул, откидывая тяжелую голову на бортик. А хотелось бы Ибо на колени, и чтобы омега копошился в его волосах, убаюкивая ласковыми прикосновениями и бархатным мурлыканьем. Глаза подозрительно защипало. - Я не смотрю, не смотрю! - раздался вдруг девичий голос, и он вздрогнул, неохотно выгибая шею и замечая силуэт Лу-Лу за ширмой. - Когда ты вернулась? - пробурчал Сяо Чжань, с кряхтением садясь ровнее и на ощупь нашаривая мыло. Быстрее начнет - быстрее закончит, и можно будет полежать в тишине и спокойствии под предлогом сна. - Уже минут пять, если не дольше, - радостно отозвалась та, нетерпеливо постукивая ногой по полу. - Ну же, Чжань-Чжань! Отмокай сколько влезет, но рот у тебя свободен, и я жажду услышать подробности о твоем избраннике! Ну пожалуйста, или я умру от любопытства! Мы лучшие друзья, или как?! Сяо Чжань испытал большой соблазн ответить “или как”, чтобы на время отвязаться от нее, но это было бы слишком грубо. Подруга этого не заслуживала, и она не была виновата в его перманентном плохом настроении из-за бесконечного изматывающего беспокойства об Ибо и всей намечающейся эскападе. Альфа ведь даже не знал, успешно ли юноши завершили то свое задание по доставке посылок в соседние с Вэйфаном города. Небо, лучше было даже не начинать думать об этом, иначе воображая себе всевозможные неприятности, которые в теории могли случиться, Сяо Чжань тронется умом. - На самом деле, ты уже слышала о нем, - начал он нарочито загадочным тоном, параллельно намыливая торс, и ухмыльнулся, услышав ее пораженное “что??! Кто?!” - Помнишь, лет пять назад я рассказывал, как нашел раненого мальчишку в лесу?..

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Маленькая деревенская площадь, в центре которой находился колодец, была целиком заполнена народом - не протолкнуться. Сяо Чжань, когда продумывал свою речь, представлял, что будет ходить между людьми и заглядывать им в глаза, похлопывать по плечам, тут же выслушивать их вопросы и отвечать на них, чтобы создать впечатление, будто он выразительно обращается к каждому лично (его врожденная харизма и доминантные феромоны действовали практически безотказно даже на не-перевертышей, и он умел этим пользоваться), но как выяснилось, для подобного маневра попросту не оставалось места. Да и даже будь площадь просторнее - заинтересованных людей оказалось намного больше, чем он предполагал. Не только его стая, их приятели и несколько больших крестьянских семей, с которыми они успели побрататься за годы жизни бок о бок (и которых он искренне надеялся переманить за собой), но вообще, кажется, добрая треть населения Дунгуань - поселка, часть излишней территории которого они в свое время и заняли на взаимовыгодных условиях. Пожалуй, самым неожиданным было увидеть самого старосту Цай. Старик уселся в первом ряду - кто-то принес ему табурет - и буравил Сяо Чжаня тяжелым взглядом. Не враждебным, нет - просто настороженным и немного вызывающим. Цай лао-тоу родился и всю свою жизнь прожил на этих землях, старостой был без малого тридцать лет, и в последние годы был очень доволен сотрудничеством с благородным вожаком, что помогал противостоять набегам разбойников, поборам имперских праймов, и, естественно, изменений опасался. Начали собрание, впрочем, как обычно - сперва Сяо Чжань выслушивал от своих людей обо всем, что произошло за время его отсутствия. И новости - помимо родившейся у Чжао Лэя сестренки - были поистине тревожными. - Почва сильно, очень сильно больна, - объявил Хайкуань, и несколько человек поддержали его громкими печальными вздохами и горестными возгласами. - Зараза наползает с северо-востока, и уже полностью погубила три надела, частично запятнала поля, лес, и не думает останавливаться. Что мы только ни пробовали! Даже алхимик из города приезжал, пытался помочь, но без толку. - Что за зараза? - нахмурился Сяо Чжань, вспоминая те непонятные буро-зеленоватые пятна, проступающие на снегу, которые заметил по пути. - Так если б мы знали! - отозвалась тетушка Чун. - На ядовитую плесень похожа, да вот только ни одно известное средство против плесени ее не берет. А там, где она проступает, гниет и чахнет все, буквально на глазах. Одна из моих наседок как-то сбежала с курятника, да наступила на эту погань - так ноги ее мигом пошли волдырями да струпьями, перья повылазили, а когда забили несчастную - уже и мясо оказалось испорчено. - И еще нежить, - подхватил Чжу Цзаньцзинь, высовываясь из-за плеча Хайкуаня и сжимая руку супруга. - Лезет и лезет, патрульные каждую ночь по нескольку штук уничтожают. Конечно, подобное и раньше бывало, но не в таких масштабах и не ежедневно! А теперь ночью даже до нужника прогуляться бывает страшно, а ну как на гуя, или еще какую дрянь напорешься. Люди все говорили и говорили, вырисовывая совсем уж безрадостную картину, кто-то пожаловался на больной скот, кто-то на участившиеся природные катаклизмы, кто-то - на ставшие совсем уж безбожными налоги, которые и раньше походили на вымогательство, а теперь практически приравнивались к грабежу. Часа не прошло от начала собрания, а у Сяо Чжаня уже вовсю гудела голова. Когда поток жалоб, наконец, поиссяк, он тяжело вздохнул и выпрямил спину, повел плечами и немного размял шею, собираясь с мыслями. Громче всех билась одна - то, что все эти бедствия вообще случились, было чрезвычайно плохо, но то, что они случились именно теперь, а не раньше - было невероятным везением. Неужели судьба взаправду смилостивилась и уронила его в ту охотничью яму не только ради новой встречи с Ибо - хотя и этого было достаточно, чтобы он до конца своей жизни ее благодарил - но и ради благополучия всей его стаи? ...Как бы эта удача не аукнулась ему в будущем. Но заранее переживать о том, что, возможно, никогда не случится, конечно же было нелепо. Сяо Чжань расправил плечи, обвел всех внимательным, пылающим взглядом и заговорил. Даже ветер вдруг стих, помогая его звучному голосу разноситься во все стороны и достичь ушей каждого, и устремленные на него глаза людей, полные зыбких чаяний и наивной веры в силу вожака, постепенно наполнялись радостной надеждой и растущей уверенностью.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

- Мы не сможем сразу взять с собой всех желающих, - покачал головой Сяо Чжань, нервно меряя шагами свободное пространство своей части дома, в которую набилась почти вся его стая, кроме тех, кто не мог позволить себе отвлечься от работы (как то патрульные и охотничья смена). - Старики, многие женщины, дети - все они очень сильно замедлят темпы нашего передвижения. Я не говорю, что вообще отказываюсь вести их! Видят боги, я им всем желаю только процветания и готов способствовать этому по мере сил. Но до некоторых семей необходимо донести то, что даже после всех тягот дороги, первое время у них не будет ни времени отдыхать, ни комфортного места, чтобы жить. Мы не можем проспонсировать комнаты в тавернах им всем. И без этого придется впахивать, как проклятым. А если мы слишком долго провозимся со сборами - что ожидаемо, с учетом того, что некоторые будут переезжать впервые и скарба у них немеряно - подойдем как раз к ледоходу, и несолоно хлебавши развернемся назад. Ну или, как вариант, можем стать легкой закуской для Синего Дракона - он как раз будет жутко голодный, когда пробудится от спячки. - Так-то ты прав, - пробормотала Лу-Лу. - Они надеются избежать крайней нищеты и голода - особенно те, чьи наделы пожрала плесень, и те, у кого за последние месяцы обострились отношения с праймами императора - но не до конца понимают, что ты ведешь их не в земли райского изобилия, а практически на голую скалу, которая лишь тем лучше, что не заражена и сравнительно безопасна. Да, это здорово, что местные власти пока туда не суются, и у нас есть все шансы отбить территорию себе навсегда, но скажу честно, твой рассказ о цзы Вэйфана и его шайке не внушает мне оптимизма. - И что ты предлагаешь? - осторожно вклинился в тираду Чжочэн. Цзи Ли, сидящий рядом с ним, издал неопределенный вопросительно-задумчивый звук. - Кто-то должен остаться, - развел руками Сяо Чжань. - Кто-то из альф и парочка сильных бет, кто пользуется у народа уважением и достаточным доверием. Кто сможет продержаться и защищать их грядущим летом, а после наступления холодов, когда лед станет крепким, перевести их через реку в том темпе, в котором будет необходимо. По ту сторону, на полпути, я встречу и провожу до места. Дай то Небо, если хорошенько поднажмем, успеем построить достаточно жилищ и сделать запасы. Помощники у нас будут - немного, но будут. - Имеешь в виду стайку своего омеги? - уточнил Пэн Чуюэ. - Насколько ты вообще уверен, что с теми альфами не возникнет проблем? - Уверен, - довольно резко отозвался Сяо Чжань. - Они ребята разумные и не страдают излишней амбициозностью. Жить хорошо хочется всем, а они достаточно времени неприкаянные болтались по миру, чтобы понимать, как туго придется без помощи со стороны в их желании, наконец, осесть. Их придется научить, прежде чем они станут ценными помощниками в хозяйстве, но это не проблема, если с нами придут умелые земледельцы и плотники. - Четвертый дядюшка уже вызвался, - отметил Цао Юйчэнь. - Его родня подходит для первого захода, дряхлых стариков нет, внуку шесть - крепкий пацан, с мамкой на телеге дорогу без проблем перенесет. Еще семейства Вэй и Ду - тоже, в основном, способные к повышенным нагрузкам взрослые и здоровые подростки. Вероятно, еще найдется несколько мастеров, которые будут не против временно разлучиться с родичами, и пойдут с нами, чтобы подготовить все к их последующему приходу. - Звучит хорошо… слишком хорошо, план вырисовывается настолько гладкий, что я уверен - обязательно случится что-нибудь, и я буду носиться с горящей задницей, - задумчиво проворчал Сяо Чжань. - Ой, вот только не накаркай, - встрял Юй Бинь. - Мысли позитивно. Твоя пламенная речь позавчера, вон, зажгла даже тех, кто до этого в такую даль в принципе никогда не собирался. - Кстати вот о “тех” самых, - подал голос Чжао Лэй. - Я и мои родители останемся на лето. Моей сестренке только-только исполнился месяц, пускаться в такой дальний непростой путь с грудным младенцем однозначно плохая идея. - Да, разумно. И, если уж на то пошло… я бы вообще предложил всем омегам остаться, - аккуратно, но твердо сказал Сяо Чжань, обводя их настойчивым взглядом. - Это вопрос общей безопасности. Течка в дороге - гарантированная куча неприятностей и проблем, и мы не можем позволить себе останавливаться, выискивать безопасные места и выжидать там по нескольку суток ради каждого отдельно. Я надеюсь, насчет этого мне не нужно вдаваться в подробности?.. И потом, на месте - конечно, может и отыщется какой более-менее изолированный угол, но о комфорте сразу можете забыть. Все сводится к тому, что тяжко будет не только вам, но и всем окружающим. - Я все понимаю, однако, если Хайкуань идет с вами, то я тоже иду, и это не обсуждается! - встревоженно воскликнул Чжу Цзаньцзинь, но прежде, чем он распереживался сильнее, супруг прервал его и успокаивающе взял за руку. - Нет нужды волноваться об этом, мой дорогой. Сяо Чжань ранее сказал, что необходимо остаться кому-то из альф. И если мы исключаем одиночку-Ичжоу - просто потому, что официально он не является частью стаи - выбор остается между мной и Лу-Лу. Я никуда не тороплюсь, способен позаботиться о людях и уверен, без лишней суеты прийти на уже обжитое место нам с тобой будет гораздо приятнее. Сяо Чжань смерил Хайкуаня задумчиво-оценивающим взглядом и кивнул. Младший альфа был не особенно доминантным (что и помогало ему ужиться с вожаком), им вообще зачастую командовал омега, но люди любили его, доверяли, и у Сяо Чжаня не было большого выбора. Чисто из практических соображений - в новых малоизведанных краях Сюань Лу нужна ему больше. - Я поговорю с Ичжоу и его бетой-приятелем Хэ Пэном, уверен, они не откажутся помочь в течении лета. - Еще я могу остаться, - вызвался Ли Бовэнь. - Честно говоря, я морально не готов так внезапно сорваться с места. И, как ты знаешь, при необходимости могу даже сойти за альфу. Если Ичжоу и Хэ Пэн согласятся, нас хватит, чтобы без проблем защитить омег и крестьян, и пережить все время до следующих заморозков. Сун Цзиян, Го Чэн и Цзи Ли в конце концов тоже выразили желание повременить с переездом. Сяо Чжань сильно подозревал, что это все из-за межличностных отношений - Цзи Ли снюхался с Ичжоу, Го Чэн наверняка беспокоился об омеге Чжэн Фаньсине (хотя вряд ли ему что-то светило), а Сун Цзиян привык водиться с Ли Бовэнем и еще парой человек вне стаи, которые не выказали немедленного желания пускаться в путь. Но это его не беспокоило. Пускай. Главное, все они умели обращаться с оружием и могли позаботиться как о себе, так и о тех, кто в этом нуждался. Пожалуй, все получалось ладно - он прикинул в уме процент остающихся и готовых идти с ним и сделал вывод, что таким образом они делятся на две примерно равные группы - если, конечно, к следующей зиме не соберется внезапно кто-нибудь еще из деревенских. Тем не менее, обсуждать различные детали стая закончила только к вечеру. Сяо Чжань смилостивился, отпустил их ужинать, а сам отправился на самую окраину поселка, за его стену, в уединенную хижину у самой кромки леса. В отличие от него самого, Ван Ичжоу был настоящим одиночкой. Он пришел в эти края, когда стая Сяо Чжаня жила здесь уже около полутора лет, и сначала очень напряг всех своим присутствием, потому что на первый взгляд выглядел и пах, как типичный прайм. Но в отличие от праймов, и контрастно своему виду, Ичжоу оказался удивительно тактичным и миролюбивым альфой. Сначала он клятвенно обещал не создавать проблем - и сдержал свое слово, а пожив в Дунгуане и поболтавшись по окрестностям несколько месяцев, пришел к Сяо Чжаню и спросил разрешения остаться насовсем. Мол, и домишко себе уже присмотрел - давно заброшенную хибарку за краем территории деревни, где когда-то жила, да давно померла сумасшедшая старуха. Детишки рассказывали друг другу страшные истории о ней и бегали туда на спор, испытывать свою храбрость. Сяо Чжань конечно сначала все равно сомневался, но Ичжоу успешно прошел и испытательный срок, и все проверки на вшивость, а однажды, в отсутствие вожака, и вовсе показал себя героем, защитив семейство земледельцев от нападения яогуая. Потом вместе со стаей сражался против разбойников, решивших совершить на деревушку набег. В общем, со временем подружились. Однако, когда Сяо Чжань предложил ему присоединиться к стае, Ичжоу вежливо отказался. - Я уж за столько лет привык, что сам себе хозяин, - пояснил он. - Наши с тобой волки, лао Сяо, вместе не уживутся, а по-человечески на статус твой я не претендую, не нужно мне оно, даже даром. Но знай, что по дружбе ты и твои люди всегда можете на меня рассчитывать; нравитесь вы мне - потому и остался. На площадь, послушать новости и призыв вожака Ичжоу приходил, задумчиво покивал, но потом в какой-то момент ушел - в такой толпе Сяо Чжань и не заметил, как и когда. Сейчас он надеялся, что приятель не откажется временно взять на себя определенные обязанности, даже если не соберется, в итоге, с ними переезжать. Уж в совсем крайнем случае, рассчитываются деньгами. Его беспокойство оказалось напрасным. Он чувствовал себя самым настоящим счастливцем, будучи окруженный перевертышами и людьми, на которых всегда можно положиться.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

- Даже не думай - не отвертишься! - воскликнула Лу-Лу и потянула друга за длинный стол, уставленный едой, закусками и выпивкой. - Отказ не принимается, мы жаждем отпраздновать твое возвращение! - Да, а то весь такой занятой - там чужие проблемы решает, там пафосные речи толкает, а с названными братьями лично, не по делу, и словечком не перемолвится, ну как ни стыдно! - подхватил Чжочэн, и все поддержали его дружными возгласами притворного возмущения. Сяо Чжань от души рассмеялся и позволил усадить себя во главе стола, за которым собралась вся его стая. Это был уже пятый вечер после его возвращения, и друзья подкараулили его у крыльца, а затем подхватили под руки и увели за собой, грозя связать и накинуть на голову мешок, если станет сопротивляться. Он и правда немного пренебрег - если можно так сказать - дружеским воссоединением, в пользу того, чтобы попытаться выяснить причины очередной настигшей их селение напасти. С утра до вечера таскался по лесу и полям вместе с охотниками и более-менее образованными людьми из Дунгуаня и соседних деревень, изучая болезнетворную плесень. Безуспешно. В самом деле, он был рад отвлечься от этого. Стая загалдела, наперебой делясь новостями и смешными случаями из собственной жизни, произошедшими за время отсутствия вожака, расспрашивала о его приключениях, рекой полилось вино, зазвучал громкий смех и песни, кто-то достал инструменты: дицзы, цимбалы, пипу; Сяо Чжань расслабленной счастливой медузой растекся на своем месте, на время отбрасывая прочь все заботы, волнения и гнетущий его иногда долг. Как же хорошо было среди своих. Если чего-то и не хватало до абсолютного идеала, так это теплого гибкого тела под его боком, дразнящих прикосновений, придушенно-крякающего хихиканья на ухо, игривой солнечной улыбки. Но однажды у него и это будет, обязательно. Обязательно… - Эй, чего затих? - Сюань Лу пихнула его в плечо, плюхнулась рядом, расплескав немного вина из переполненной чаши на стол и его колени. - Так слушаю вас, не перебивать же, - хмыкнул Сяо Чжань, отряхиваясь. С другого бока к нему притерся Ся Чжигуан, и альфа обхватил его рукой за голову, ловя в замок, и безжалостно принялся тереть кулаком макушку, ероша волосы, про себя потешаясь над комично-преувеличенными возмущенными воплями омеги. Паренек был ровесником Ибо (незначительно младше, зато чуть крупнее и тяжелее), но Сяо Чжаню почему-то всегда казался исключительно эдаким назойливым мелким братишкой, которого грех немного не потретировать и не повоспитывать показательно. С Чжао Лэем и тихим серьезным Фаньсином такое не прокатывало, Чэнь Чжосюань была совсем беззащитной девчонкой, и альфа вообще лишний раз ее не трогал, как и Чжу Цзаньцзиня, потому что уважал его замужний статус и сопутствующие этому границы. В общем, Чжигуану приходилось отдуваться за всех омег в стае разом - к счастью, как правило, он не возражал. - Отпущу, если сходишь и принесешь мне фагао, - наконец объявил Сяо Чжань, сжалившись над трепыхающимся в его железной хватке юношей. Вкусные паровые булочки каким-то загадочным образом оказались на противоположном конце стола, а вставать не хотелось, и вообще, вожак он в конце концов или как?! - Давай-давай, и чернослив еще захвати. - Мне тоже фагао, и орехов! - прыснула Лу-Лу, наблюдая за демонстративно кряхтящим и громко жалующимся на “издевательства” со стороны альф Чжигуаном. - Будь паинькой, а? Вечер плавно перетек в ночь, в приоткрытую дверь заглянула яркая желтая луна и вдоволь навеселившийся народ начал потихоньку расходиться по домам. За столом остались человек десять, потом восемь… Цзи Ли, от алкоголя еще более словоохотливый, чем обычно, принялся рассказывать очередную байку; выпивший лишнего Го Чэн смеялся до икоты, а потом резко прилег лицом в салат. Сяо Чжань немного удивленным взглядом проводил Цао Юйчэня, когда тот похлопал его по плечу, пожелал хороших снов и ушел, не став дожидаться Лу-Лу. - У вас двоих все нормально? - осторожно спросил он вполголоса, наклонившись ближе к подруге. Байка Цзи Ли подходила к своей кульминации, и внимание всех оставшихся было обращено на гримасничающего бету. - Да, но… в общем… мы расстались, - ответила девушка, так же тихо, и задумчиво вздохнула. - Еще в прошлом году, как только начались большие снега. Это обоюдное решение! Мы все еще хорошие друзья, и всегда ими будем. - О… - растерянно выдохнул Сяо Чжань, как-то не ожидавший такого поворота. - Могу я спросить..? - Да все в порядке, правда! Просто… - она сделала паузу, чтобы глотнуть еще вина и поморщилась. - Мы ведь всегда в первую очередь были именно друзьями, и хотя нравились друг другу, выводить отношения на другой уровень, пожалуй, было ошибкой. Ну, знаешь… физическая совместимость? - Лу-Лу пространно махнула рукой, чуть не заехав Сяо Чжаню по лбу, ойкнула и поджала губы, заметив озадаченность на его лице. - Ну что ты, как маленький! Юйчэнь - мужчина-бета… Обычно это не мешает, но когда у меня наступает гон, и мне нужно… ну… ты понимаешь… он как-то не в восторге быть… с другой стороны, вот и все. - О-о! - на Сяо Чжаня, наконец, снизошло озарение и он смущенно хмыкнул, потянувшись к своей чашке и доливая в нее остатки разбавленного вина. - Ясно… - Мне тоже, признаться, кое-чего не хватало, так что мы откровенно поговорили и решили друг друга не мучить. А-ах, и вообще, я тут подумала, что в этом плане девушки мне нравятся больше! Поэтому, если вдруг у этого твоего… Ибо зовут, да?.. есть какая-нибудь миленькая подружка, то я могу быть заинтересована! - Лу-Лу от души потянулась, едва не свалившись с лавки, и широко улыбнулась ему. - Не уверен на счет подружки… вокруг него толпа заботливых, всегда готовых прийти на помощь гэгэ, - проворчал Сяо Чжань, внезапно чувствуя, что последний глоток вина был лишним, и его вот-вот развезет и понесет не в те края. - Ладно, цзе, главное, что вы с Юйчэнем по-прежнему друзья. А мне пора, кажется… - разноголосый хохот ненадолго прервал его, и он машинально улыбнулся, глядя на театрально раскланивающегося перед немногочисленными слушателями Цзи Ли. Хуан Цзытао старался разбудить презабавно похрапывающего Го Чэна, а Юй Бинь уже забирался с ногами на стул, чтобы в свою очередь продекламировать оттуда собственный анекдот. - Спасибо, что заставила меня отдохнуть. Правда. Мне этого не хватало. - Ты к себе слишком строг, - укоризненно сказала та, но протянула руку и легко приобняла его, поглаживая по спине. - Постоянно следишь, чтобы каждый из нас не перетрудился, а про себя забываешь. И хотя я обычно ругаюсь по этому поводу, сейчас не могу не признать, что твои чрезмерные усилия как никогда вовремя принесли плоды. В этом месте дольше нельзя оставаться. Если даже справимся с неурожаем и найдем способ отвадить нежить, нас выживут праймы-пособники императора. Он нанимает все больше и больше, дает им полную свободу действий, и от чувства безнаказанности они совсем слетают с катушек… такие зверства творят… ну, ты уже слышал. Я уж начала боятся, что в этом году они и наши ряды проредят, если… ох, да что я опять начинаю! - Сюань Лу звонко хлопнула себя по губам и улыбнулась снова. - О неприятном поговорим в другой раз, да? Не будем портить прекрасный вечер! А сейчас идем спать! Я что-то тоже с ног валюсь… Они поднялись из-за стола, растолкали задремавшего прямо на стуле Чжочэна, и Сяо Чжань напоследок обнял каждого из остающихся бодрствовать членов стаи, чувствуя к каждому горячую признательность. Его комната была тихой и темной, и альфа ощутил притупленный укол одиночества, на контрасте с шумной компанией снаружи. Забравшись под одеяла, он долго ворочался с боку на бок, не понимая, что мешает ему уснуть, пока не сдался и не достал одежду Ибо, утыкаясь в нее носом, и случайно не обхватил руками сбившееся в ком плотное покрывало. Вот оно. Никогда раньше не любил прикасаться к кому-то во сне, но гляди ж ты... За окном, совсем близко, вдруг заухала сова, но Сяо Чжань уже крепко спал и даже не услышал хищную ночную птицу. Ему снилась маленькая пещера под корнями старого дерева, пушистый еловый лапник и ласковые прохладные пальцы, почесывающие за ушами гигантского волка. *** Кое-что еще, помимо беспрестанно гудящего фоном вызванного грядущими событиями волнения, не давало Сяо Чжаню спокойно спать по ночам. Тот факт, что альфа не смог провести течку с возлюбленным и позаботиться о нем. Каждый раз, когда Сяо Чжань думал об этом, представлял, как омега мечется по сбитым простыням, извиваясь, изнемогая от возбуждения и пустоты внутри, то захлебывался в ядерной смеси вины и животного желания. Можно было пытаться перетерпеть и уснуть (ха, если бы это было так просто). Можно было в очередной раз подрочить на едва уловимые отголоски его запаха, быстро довести себя до банальной механической разрядки и потом тупо смотреть в потолок, ощущая целое гулкое ничего, пока глаза не закроются сами собой. Оба эти варианта были одинаково неудовлетворительными, так или иначе оставляя его раздраженным и тоскующим. После своего возвращения в деревню Сяо Чжань хватался за любую подворачивающуюся в окрестностях работу, стараясь выручить побольше денег: некоторым членам его стаи и крестьянам требовалась помощь, чтобы должным образом собраться в дорогу, затем им так или иначе придется докупать припасы по пути, у кого-то может сломаться телега или заболеть лошадь, порваться единственная обувь, и так далее, и тому подобное. Он считал, что лучше перестраховаться и взять с собой больше, чем прямо в дороге, по закону подлости в самый неподходящий момент, обнаружить, что им перестало хватать чего-то необходимого - и денег, чтобы это купить в ближайшем населенном пункте. А ещё по приезду он хотел провести побольше времени с Ибо, а не отвлекаться на немедленную нужду в новой порции звонких монет. И вот таким нехитрым образом, за всеми мыслями да заботами, Сяо Чжань напрочь позабыл про свой собственный гон (демоны Диюя его побери), пока тело весьма однозначно не напомнило ему об этом. И самое противное, что всего через десять дней подходил крайний срок, когда нужно было выдвигаться в путь; сборы, организация и прочая суета были в самом разгаре, а он, как назло, половину этого времени будет вынужден провести взаперти, сходя с ума от перевозбуждения. Он и не помнил даже, когда в последний раз оставался без партнера во время гона. И да, когда Ибо пообещал, что свою течку проведет один, то не требовал от него аналогичного воздержания, но Сяо Чжань принял это решение самостоятельно, как само собой разумеющееся. Даже если возможность повязать кого-нибудь и выиграла бы ему пару дней, помогая гону закончиться раньше, это казалось отвратительно, чудовищно несправедливым. Альфа мог сколько угодно беситься, но справиться собственной рукой и разными подручными средствами без ущерба для здоровья и психики, в то время как течной омеге ничто не могло заменить настоящего узла и заполняющего лоно семени, клеймящих укусов у набухших желез, внимания к себе и своим нуждам, в конце концов. Долгое время остающиеся одинокими взрослые омеги не просто так в народе слыли слегка “того”. Для них постоянные течки без партнера не проходили бесследно. Так что уж кто-кто, а Сяо Чжань, будучи альфой, потерпеть мог. Чувствуя, что до вхождения в гон осталось не более суток, он снова обратился к доске объявлений в соседнем городке, и выследил разыскиваемого, давно орудующего здесь вора - не убил, но поймал и отдал в руки правосудия. Награда не была такой большой, как за убийц, но тут уж ничего не поделаешь - у него не оставалось времени на задачи посложнее. Вернувшись, он притащил в свои комнаты бадью с водой и еды, кое-как задремал - а потом проснулся среди ночи насквозь потный, дурной от похоти, с таким каменным стояком, что хоть гвозди забивай. Следующие несколько дней напоминали пытки Диюя - Сяо Чжань на стенку лез, не находя должного выхода невыносимому сексуальному желанию. В один из кратких моментов ясности сознания он понял, что даже будь с ним кто-нибудь доступный - это бы ему ни капли не помогло, потому что он хотел только Ибо, его дивный вкус и пьянящий запах, соблазнительное тело, бесстыдные сладкие стоны, прелестное маленькое личико, прикосновения нежных губ, его всего, такого податливого и мокрого от возбуждения, схватить, стиснуть, подмять под себя,впиться в загривок, и... Сидел, в итоге, как дурак, с деформированной челюстью, капал слюной с клыков, которые чесались от необходимости сжать их на шее вожделенной омеги и остервенело дрочил, раз за разом прокручивая в голове драгоценные моменты их интимной близости. Когда гон, наконец, подошел к концу и он, измученный, выполз из дома, то был в таком бешенстве, рыча и кидаясь на всех и вся, что Лу-Лу и Хайкуань быстро выгнали его из поселка в лес, проветриться. В эту минуту Сяо Чжань серьезно хотел даже не просто подраться, а буквально порвать кого-нибудь на клочки. Как назло, ни один враждебный альфа-или-бета-прайм в этот день на их территорию не забрел. Ичжоу благоразумно не открыл ему, а уж от выламывания двери остатки самообладания Сяо Чжаня удержали. В итоге, пострадала первая попавшаяся в зубы волка дичь, которую он тут же и сожрал, утробно урча и жадно лакая теплую кровь. Немного поспать прямо на снегу, а затем набегаться до изнеможения тоже помогло. К вечеру он вернулся, все еще раздраженный и дерганный, но уже хотя бы не жаждущий убивать. Постепенно подуспокоился, особенно после того, как чуть ли не залпом выхлестал бутылку вина. Но вот незадача - что гон, что его отсутствие, ни капли не влияло на то, как яростно он жаждал сделать Ибо своим немедленно и затрахать его до такой степени, чтоб ноги не держали.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Рассвет накануне чуньфэнь был розовым и золотым, кристально-синим, ослепительно ярким. Он еще не был по-летнему ранним, но и не был по-зимнему поздним; застал их уже в дороге: длинная вереница пеших и конных людей, простеньких повозок и скрипучих телег тянулась от открытых ворот Дунгуань и направлялась прочь, навстречу щедро сдобренной надеждами неизвестности. В новую жизнь. Разношерстная толпа из тех, кто оставался - временно или же навсегда - скопилась у ворот, выкрикивала пожелания удачи и махала им вслед. Сяо Чжань стоял на обочине и наблюдал, как его стая, крестьяне и различных дел мастера проходят мимо - улыбчивые и озабоченные, радостно-взволнованные и заранее уставшие от предстоящего пути. Навсегда покидают маленький безымянный поселок, пристроившийся у северной границы Дунгуань и ныне почти наполовину опустевший. Безымянный. Будет ли кто-нибудь скучать по старому дому, если за все эти годы они так и не удосужились дать ему название? За себя Сяо Чжань мог уверенно ответить “нет”. Он однако не удержался от того, чтобы бросить последний, полный притупленного раскаяния и неясных сожалений взгляд на юго-запад, туда, где сизое небо только-только начало светлеть и подернулось мутноватой дымкой, медленно обретая краски. Оттуда он однажды пришел, одинокий, потерянный и раздавленный своей скорбью. Там он вырос. Там, за тысячи ли от Дунгуань, за бескрайними полями и вершинами зеленых холмов, дремучими лесами, полноводными реками, располагался Чунцин. Все это время Сяо Чжань жил под сенью некоего ожидания, что когда-нибудь вернется туда. Вернется, пройдет по старым, знакомым улочкам, взглянет на то, что сталось со всем тем, где он жил, учился, работал. Зайдет в старинный каменный храм и зажжет благовония за покой в душах умерших. Навестит последнее пристанище своей семьи, наконец-то попросит прощения. ...узнает, что случилось после того, как он вырезал часть свиты принца Тан Сюэ - и отправится найти его самого. Но видимо у судьбы были на него другие планы. Теперь Сяо Чжань уходил еще дальше, возводя между собой и своим прошлым еще более крепкую стену из огромных расстояний и границ враждующих империй. Он не знал, что чувствует конкретно по этому поводу. Лошадь нетерпеливо ударила о землю передним копытом и громко всхрапнула, вырывая его из глубокого омута мыслей. Мимо проехала последняя телега, и восседающая на ней пожилая чета Чун задержала на вожаке обеспокоенный взгляд. Сяо Чжань встряхнул головой, отбрасывая ненужные, неуместно тяжелые думы, широко улыбнулся и подмигнул им, показывая, что все в порядке. Затем ласково похлопал кобылу по шее и запрыгнул в седло, едва не зацепившись голенью за объемные седельные сумки, свисающие по бокам. Легко поддал пятками - и Орешек неспешной рысью направилась следом за всеми, а затем медленно, но верно обогнала колонну и возвратилась во главу. - Если ты поведешь, то мне стоит идти позади, - сказала Лу-Лу, когда он поравнялся с ней. - Приглядеть, чтобы никто не отставал. - Да, - кивнул Сяо Чжань. - Когда тетушка Чун утомит тебя до смерти, кричи, отправлю тебе на смену Чжочэна или Юй Биня. - Хах, пощади Чэн-Чэна! - рассмеялась девушка. - Не отдавай на растерзание нотациям тетушки в самом начале пути, будет еще время. Сяо Чжань усмехнулся и махнул рукой - мол, ладно. Ему ли не знать о занудстве этой пары стариков… хотя, не такие уж они и старики - просто жизнь, полная тяжелого физического труда под открытым небом, оставила на их внешности характерный отпечаток. Они были потомственными земледельцами, бесхитростными и сердечными людьми, только вот… любили занудствовать, поучая молодежь. Но кто не без греха? По крайней мере Юй Бинь сам мог заболтать кого угодно, так что в словах Сюань Лу был толк. - Принцесса-Орешек не капризничает? - напоследок спросила Лу-Лу, когда Сяо Чжань спрыгнул с лошади и повел ее в поводу. Все равно общий темп не позволял ему значительно ускориться, а его несчастная задница, казалось, еще не до конца отошла и от предыдущего пути верхом. - Как видишь, - отозвался он, приязненно почесывая голову кобылы. - Думаю, она даже рада наконец-то попутешествовать. Подруга любила поддразнивать его на счет Орешек, потому что лошадка была немного смешная на вид: пегая, мохнатая и коротконогая (создавая забавный контраст с длиннющими ногами своего хозяина), с вечно растрепанной, как ни причесывай, челкой - в общем, напоминала пони-переростка. Сяо Чжаню было плевать, что он не солидно смотрится на ней верхом - ездил-то крайне редко, но он когда-то спас ее еще жеребенком и выходил, и они привязались друг другу. Характер у Орешек тоже был не сахар - кроме хозяина она признавала разве что еще пару-тройку человек, которые регулярно заботились о ней и объезжали в его отсутствие. Остальным и думать было нечего оседлать или запрягать ее - слушаться не будет. - Если будут спрашивать - первый привал в районе Тайи, - сказал он, повышая голос, в спину уже развернувшейся прочь Лу-Лу. - А до этого всем держать темп, идем без остановки. - Но это же… очень долго?! - удивленно обернулась та. - А вдруг… а если... - Я предупреждал, - нахмурился Сяо Чжань. - Пока не пересечем спину Синего Дракона, двигаемся быстро. Если кто будет ныть и тормозить всех остальных - отправится назад, ждать до следующей зимы. - Ты суров, Сяо Чжань-гэ, - откликнулся Чжочэн, идущий чуть позади, и Пэн Чуюэ рядом поддержал его выразительным кивком. Альфа поджал губы, окидывая их твердым серьезным взглядом. - Я десять раз предупреждал. На кону, вообще-то, не только моя личная жизнь. Не уменьшись сейчас население деревни, с учетом скорости заражения полей и леса, нас ждал бы жуткий голод в этом году. Пораскиньте мозгами, - Сяо Чжань отвернулся от них и нарочно ускорился еще немного, небрежно бросая слова через плечо. - Страдают не только наши земли, к осени население всех окрестных деревень ринется в города. Работы станет не хватать, а вырученные деньги все равно будет некуда тратить, потому что рынки опустеют, когда лавочникам самим станет нечего есть, не то, что продавать излишки. Я не всемогущий, я не знаю, как это остановить. Я делаю то, что в моих силах - веду вас в более мирный край, где у нас есть шанс на лучшую жизнь. Любой, кого что-то не устраивает, может выбрать свой собственный путь и свою собственную судьбу, в дальнейшем не зависящую от моей стаи. Я не стану никого удерживать. Почти целую минуту за его спиной длилось ошеломленное молчание. Сяо Чжань заставил себя не оборачиваться, упрямо сжав зубы и глядя только вперед. Ему и так хотелось бы бежать - нет, нестись в три, четыре раза быстрее, лишь бы скорее снова оказаться на одинокой скале, прижать к себе возлюбленного, избавиться, наконец, от этой мучительной иглы в сердце и терзающей волка тоски. Черт, он же вообще хотел как лучше, причем для всех. В конце концов Лу-Лу нарушила молчание, аккуратно заметив, что вожак злится напрасно - все, кто сейчас находился на этой дороге, знали, на что идут. Случайных людей среди них не было. Сяо Чжань не стал отвечать ей, только вздохнул тяжело, и девушка вскоре покинула начало вереницы, чтобы присматривать за всеми с хвоста. Конечно он злился, а как он мог не? Наступила весна, любое промедление могло стать катастрофой. И они мало того, что окажутся в крайне затруднительном положении из-за всех озвученных им причин, так ведь и его отношениям с Ибо, скорее всего, наступит болезненный скоропостижный конец. Сяо Чжань не мог связаться с ним, находясь по другую сторону спины Синего Дракона, не мог предупредить и объясниться. Не удивительно будет, если омега решит, что его попросту бросили, несмотря на все клятвенные заверения в вечной любви. Да грош цена обещаниям такого альфы, который не держит своего слова. А Сяо Чжань ведь Ибо обещал. Орешек фыркнула и боднула его лобастой головой, помогая вернуться в настоящий момент и не накручивать себя попусту. Он вдохнул полной грудью и шумно выдохнул, вместе с воздухом словно избавляясь от тугого комка эмоций в груди, оглянулся. Дунгуань давно скрылся из виду, люди оживленно переговаривались друг с другом, бодрые и полные сил. Солнце высоко поднялось над горизонтом, дул легкий попутный ветерок, снежный покров блестел, немного слепя глаза. Его внутренний волк не разделял опасений человека и чуть ли не вибрировал от нетерпеливого предвкушения. План работал, претворялся в жизнь, наглядно, прямо сейчас. Все было хорошо. Сяо Чжань с облегчением улыбнулся краем рта и устремил взгляд вперед. Они успеют.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Сегодня. Сегодня они приблизятся к границе империи Ло и навсегда покинут ее. - Даже как-то не верится, - тихо признался Чжочэн за завтраком, пока все они кучковались у нескольких разведенных костров, подкрепляясь, прежде чем двинуться в дальнейший путь. Сяо Чжань, сидевший справа от него, только задумчиво помычал в ответ - рот был занят. - Почему не верится? - спросила Лу-Лу, баюкая в руках походную чашку с горячим чаем. - Ну, я-то в отличие от вас с Чжань-Чжанем никогда так далеко не путешествовал. Как вы меня тогда подобрали - так через несколько месяцев мы нашли Дунгуань и осели рядом, а затем годами только говорили о том, чтобы переехать. Ну а там сами знаете - на охоту и по делам я дальше сотни-другой ли не выбирался. - О, а ведь действительно… - девушка улыбнулась и легонько пихнула Чжочэна плечом. - Что ж, тогда поздравляю! Твои горизонты расширяются в самом прямом смысле слова. И как тебе новый опыт? - Пока не понял, - почему-то сморщил нос бета. - Вроде интересно, а вроде ничего особенного. Идем и идем. - Приключений хочется? - заворчал Сяо Чжань, не выспавшийся из-за своей очереди ночного дежурства. - Давай не сейчас, приятель, а? Уж поверь, чем спокойнее пройдет дорога, тем лучше для нас всех. А уж посмотреть мир и хапнуть впечатлений у тебя обязательно будет другая возможность. Чжочэн миролюбиво улыбнулся и пожал плечами, мол, что будет то будет, а затем собрал свою посуду и отошел в сторону, чтобы почистить ее. За прошедшие в дороге дни они успели выработать своеобразную рутину, крестьянские семьи поделили обязанности, практически не задерживали стаю, и в глубине души Сяо Чжань был доволен. Пока что им не пришлось столкнуться с какими-либо серьезными препятствиями - пара мелких ночных стычек с нежитью не в счет - и он от всей души надеялся, что так оно дальше и будет. Он видел, что люди начинают уставать, да и некоторые кони, ранее занятые сплошь по хозяйству, проявляют характер, и мысленно пообещал себе, что даст им целый день - а может и два - отдыха, когда они дойдут до Лючжоу. Все равно указания Да Чжанвэя он запомнил не очень хорошо, и ему потребуется какое-то время, чтобы отыскать тот самый дом с зеленым крыльцом, живущего в нем старика, ворона, и отправить письмо. ...Честно говоря, мыслями Сяо Чжань все чаще уже находился на одинокой скале и лишь малую долю внимания уделял кипящей вокруг стройке, всего себя посвящая прекрасному юноше в крепком кольце его рук. Целовал пухлые губы, вдыхал изумительный жасминовый аромат, тискал Ибо, пока тот не запищит, и бесконечно любил, любил, любил его. Альфа даже засомневался, что реально сможет удержаться и не пометить возлюбленного до постройки дома и всего того, что он там напланировал. Нет, конечно, если омега вдруг захочет подождать… но если Ибо согласится - Сяо Чжань снимет для них какую-нибудь хорошую комнату в надежной гостинице, и все произойдет там. И может после его наконец-то перестанет изводить навязчивая острая нужда повязать юношу, заклеймить своим, и он снова сможет нормально выполнять свои обязанности вожака, не отвлекаясь на лишние эмоционально-физиологические потребности. - Эй, ты уснул? - Юй Бинь потряс пребывающего в прострации друга за плечо и ухмыльнулся так, как будто догадывался, о чем тот думает. Сяо Чжань вздрогнул, замечая, что уже некоторое время медитирует над пустой тарелкой. - Народ уже вот-вот готов трогаться, а ты все сидишь. - Задумался, - буркнул альфа, и спешно поднялся, торопясь закончить собственные утренние дела. - Я быстро, не расслабляйтесь. Следующий и последний перед Синим Драконом привал около Шанцю, пожалуйста скажи всем, чтобы настроились. Сегодня важный день. - Понял, босс, - шутливо отсалютовал ему Юй Бинь. Когда Сяо Чжань уже седлал Орешек, к нему подошел Чэнь Цзэси. Парень был одним из немногих, кто решил отделиться от родни, чтобы подготовить все к их приезду. Его престарелым родителям и младшей сестре-омеге еще только предстояло проделать путь по его следам следующей зимой. - Ты пойдешь в Шанцю, пока мы будем отдыхать? - поинтересовался Цзэси слегка неодобрительным тоном и вздохнул, когда вожак кивнул в ответ. - Я думал, ты настаивал на том, чтобы мы шли без омег. - Цикл Лянь Ши позволяет нам сделать для него исключение, - Сяо Чжань слегка поморщился, затягивая подпругу. - Я и сам не в восторге, ясно? Но бросить его было бы бесчеловечно. Посмотрим, может от него и не будет проблем. Договорись с кем-нибудь за меня, чтобы иногда брали его на телегу, а? - Я?! - протестующе застонал Цзэси. - Почему я?! Гэ, ты прекрасно знаешь, как он меня бесит! - Тебе я его и не навязываю, - насмешливо фыркнул альфа. - Но раз уж ты поднял эту тему, будь добр, помоги мне решить этот вопрос так, чтобы Лянь Ши вписался в наши ряды без лишней драмы и сложностей на ровном месте. Дай-то Небо, по приезду он быстренько найдет кого-нибудь, кто заберет его к себе и избавит нас от возни. А знаешь что? Начни с тетушки Чун! У нее появятся свободные уши для бесконечного чтения нотаций, а у занятого их выслушиванием омеги не будет возможности доставать кого-нибудь из нас. Сплошные плюсы. Чэнь Цзэси неохотно согласился и ушел, что-то бурча себе под нос, а Сяо Чжань закончил паковать свои вещи в седельные сумки и вскочил на спину Орешек, пуская ее быстрым шагом. Завидев его верхом, народ мигом оживился, стремительно сворачивая остатки лагеря, и вскоре вереница пеших и конных вновь растянулась по дороге, возобновляя путь. Несмотря на довольно раннее утро, солнце уже начинало пригревать, и альфа напряженно теребил поводья в руках, раз за разом прокручивая в голове свою краткую молитву Небесам с просьбой ниспослать Синему Дракону крепкий и безмятежный сон. * Над Шанцю нависли тяжелые серые облака, и в кои-то веки Сяо Чжань был рад сменившейся на пасмурную погоде. Никогда в жизни потихоньку нарастающее весеннее тепло не напрягало его так, как в последние дни. Он вошел в унылый городок, на ходу жуя подсохшую лепешку из припасов и поглядывая в письмо с описанием места встречи, которое Лянь Ши прислал ему. Потребовалось время, чтобы найти нужный указатель и отыскать его, но зато омегу ждать не пришлось. Парень был уже там, такой же бледный и болезненно тощий, как и в их последнюю встречу, только вместо фингала теперь обзавелся разбитыми губами и царапиной на лбу. Завидев Сяо Чжаня, он подскочил так радостно и резко, что пошатнулся, запнулся о собственные ноги, и чуть не свалился в старый колодец за своей спиной. - Воу, если ты сейчас покалечишься, то на этом твой бравый побег и закончится, на закорках я тебя не потащу, - пробормотал альфа, удержав его за локоть, но быстро отстраняясь, как только Лянь Ши восстановил равновесие. - Это что, все твои вещи? - он с сомнением осмотрел куцую котомку за плечами омеги. Раньше тот обожал наряжаться, каждый день недели щеголяя в разных ханьфу. - Что осталось, - промямлил Лянь Ши. - Не мог взять больше, я ведь не знал точно, когда именно ты появишься, и последние недели полторы ежедневно сбегаю сюда… Большая поклажа привлекла бы внимание… Я… Я так рад, что ты пришел, Сяо Чжань-гэ, спасибо, что не бросил меня! - Мхм, - неопределенно отозвался Сяо Чжань. - И сколько у нас времени до того, как прайм заметит твое отсутствие? - Он должен вернуться домой на ужин примерно к закату или чуть позже. Так что… несколько часов..? Альфа тяжело вздохнул. - Тогда пошевеливайся. Отсюда мы идем без остановок, до тех пор, пока не окажемся на другом берегу. По моим расчетам должны успеть как раз до наступления ночи. Твоя главная задача - не отставать. *** Недалеко от Шанцю - едва городишко скрылся из виду - стае снова пришлось иметь дело с расплодившийся у границы нечистью. Сяо Чжань начинал подозревать, что местные патрули не трогают ее нарочно, надеясь, видимо, таким образом создать лишнее препятствие потенциальному врагу. Вот только серьезных войн в этих краях уж давненько не случалось, и полчища нежити создавали угрозу для простых путешественников, которые по разным причинам могли избегать охраняемого тракта. Сяо Чжань вот, например, абсолютно не хотел лишний раз сталкиваться с законниками и объясняться перед ними, куда и зачем он ведет людей. Откровенно говоря, проблемы с этим возникли бы более, чем вероятно. Никому не нравится, когда из-под носа уводят часть источника налогов. Члены стаи окружили беззащитных крестьян, замыкая их в кольцо и защищая от нападения. Перепуганные кони оглушительно ржали и били копытами, вставали на дыбы, внося в мгновенно накалившуюся обстановку немалую долю хаоса. На некоторое время им пришлось совсем остановиться, сдерживая натиск, но они смогли двинутся дальше прежде, чем Сяо Чжань начал бы серьезно беспокоится об очередном промедлении. К счастью, из краткого, но интенсивного сражения, вышли без потерь. Когда численность атакующих ходячих мертвецов наконец значительно сократилась, и оставшихся добивали его ближайшие соратники, узкая лесополоса поредела, и перед глазами предстал каменистый, заиндевевший берег, он почувствовал, как значительно полегчало на душе. Однако… Черная ядовитая кровь капала на землю с обнаженных клинков, люди суетились, успокаивая лошадей и друг друга, но Сяо Чжань смотрел только на простирающуюся перед ними ледяную гладь. Она уже не была такой безупречно ровной и белоснежной, какой он видел ее в последний раз, какой надеялся увидеть ее снова. Снег посерел, и на глаза то и дело попадались темные, влажно поблескивающие проталины. Сюань Лу подошла к нему и остановилась рядом, плечом к плечу. - Это нормально, так ведь? По ночам все еще морозно. И я слышала, за последние лет семь ледоход не начинался раньше цинмин. - Между чуньфэнь и цинмин всего-то чуть более пары недель, - тихо пробормотал Сяо Чжань, не отрывая взгляда от ненадежного ледостава. Он усилием воли подавил заметавшиеся в голове мрачные мысли, заставил себя сделать глубокий вдох и не паниковать. - Стойте здесь. Не идите за мной, пока не дам знак. * По его указу люди растянулись в широкий ряд, стараясь держаться на расстоянии пяти-шести метров друг от друга. Дальше всех оказались груженые повозки, и коней вели осторожно, на длинном поводу. Сяо Чжань несколько долгих минут шел вперед только в компании Орешек, прежде чем убедился, что путь по-прежнему более-менее безопасен; затем он намеревался держаться позади всех, но вовремя вспомнил, что идти гуськом будет весьма неразумно. Под ногами лед все еще казался крепким, но вот под копытами коней и колесами телег проступали подозрительно большие, влажно расплывающееся следы; иногда чуткий волчий слух улавливал нехорошее, приглушенно-отдаленное потрескивание, отчего на сердце делалось тревожно, а все инстинкты обострялись до предела. Они шли уже дольше двух часов, преодолев бóльшую половину пути. День постепенно начинал убывать, а из-за плотных туч света было меньше, чем обычно. Берег, к которому они стремились, проступал на горизонте темным изломанным силуэтом, с каждой проходящей минутой словно подергиваясь мутноватой дымкой и теряя четкие очертания. Малолетний внук четвертого дядюшки начал уставать и заныл было, но мать спешно подхватила его на руки, увещевая приглушенным голосом и объясняя, почему ему нельзя, как обычно, ехать на телеге. Отец семейства Вэй ворчливо сделал замечание Лянь Ши, который, видимо, подошел к нему слишком близко, нарушая заданную вожаком дистанцию. Юй Бинь споткнулся и тихо выругался себе под нос. Сяо Чжань постарался отфильтровать лишние звуки. В основном люди молчали, сберегая дыхание и тоже внимательно прислушиваясь к собственным шагам да поскрипыванию колес. Еще час. Чернеющий впереди лесной массив заметно приблизился, слышны стали редкие протяжные вскрики обитающих в нем вечерних птиц. Раскатистым эхом пронеслось над головами воронье карканье, всхрапнул громко крестьянский гнедой мерин, кто-то чихнул. Сяо Чжань вздохнул, позволяя себе наконец-то чуточку расслабиться и слабо улыбнулся, чувствуя, как в душе медленно, но верно начинает разливаться радость и покой, как спину отпускает напряжение и разжимаются неосознанно сжатые кулаки. Столько волнений, неужели наконец-то все позади? ...Именно в этот момент позади него, правее и в отдалении, раздался отчетливый страшный треск. Визг тетушки смешался с испуганными криками остальных, когда нагруженная пожитками телега четы Чун провалилась под лед, утягивая за собой запряженную дряхлую клячу, которая отчаянно сучила копытами, еще больше разбивая полынью, и дядюшку, который от неожиданности не смог вовремя отпустить намотанный на руку повод. - Всем отойти!! Прочь!! Бросайте поклажу! - голос Сюань Лу едва перекрыл поднявшийся гам, и на мгновение обмерший от ужаса Сяо Чжань ударил Орешек по крупу, посылая ее вперед, а сам кинулся к месту происшествия, на ходу сбрасывая с себя тяжелый плащ и расстегивая ремни. - Все на берег, бегом!!! - закричал он, расталкивая попадающихся на пути растерянных людей, - быстрее, не оглядывайтесь, оставьте коней!! Образовавшийся хаос едва не ухудшил ситуацию: за считанные секунды от провала во все стороны разошлись трещины, и лед зашатался, грозя потопить ближайшие повозки и людей. Благо, резкие властные приказы альф подействовали даже на тугодумов, и перепуганный народ, не раздумывая, в утроенном темпе устремился к спасительному берегу. Одна лишь тетушка Чун упала на четвереньки, напрасно в отчаянии протягивая к мужу руку, и Сяо Чжань одним сильным рывком поднял ее на ноги, отшвыривая в сторону. - Уведи ее! - не глядя скомандовал он подбежавшему к рыдающей пожилой женщине Чжочэну. - Все уходите!! - Очередная трещина ярким росчерком расколола лед прямо между его широко расставленными ногами и альфа упал на живот, отползая в сторону, и так же ползком осторожно продвигаясь вперед. Сердце бухало так громко, что он почти перестал слышать что-либо другое, а перекошенное от ужаса лицо утопающего дядюшки Чун, из последних сил цепляющегося за крупный осколок льдины, в этот самый момент было единственным, что он видел. Сяо Чжань никогда себя не простит, если позволит вот так просто умереть человеку, который ему доверял. Который пошел за ним, который, даже не будучи членом стаи, с уважением называл его вожаком. - Чун Жэнь! - несколько раз громко позвал он, пытаясь пробиться сквозь явственную панику мужчины и выкидывая вперед длинный ремень, ранее дважды опоясывающий его самого и удерживающий ножны, ныне отброшенные в сторону. - Хватайтесь! От ледяной воды сводило конечности, а объемная зимняя одежда намокла, став тяжелой и задубелой, безжалостно утягивая крестьянина вниз; подводное течение ничуть не помогало. Льдина под Сяо Чжанем накренилась, и его собственную грудь обожгло пронизывающим сырым холодом, сбивая дыхание, но он упорно тянулся вперед, раз за разом стараясь бросить ремень ближе. Дядюшка Чун наконец заметил его, забарахтался сильнее, воодушевленный надеждой, но никак не мог ухватиться за неширокую полоску кожи окоченевшими пальцами. - Ну давай же, давай, еще чуть-чуть! - сквозь зубы вникуда прорычал Сяо Чжань, придвигаясь еще ближе, в очередной раз подтягивая ремень к себе и снова выкидывая вперед. - Там петля у конца, хватайтесь за петлю!! Он не знал, сколько времени прошло в этой отчаянной борьбе не на жизнь, а на смерть: может всего полминуты, а может полчаса, но уже с головой ушедший под воду мужчина вдруг смог уцепиться за ремень, и Сяо Чжань, почувствовав его вес, застонал от облегчения, начиная медленно отползать назад. Дядюшка Чун ударился о край провала, кое-как подтянулся выше, упал на тонкий снежный покров грудью, кашляя и хрипя. Альфа активнее потянул его, стремясь поскорее оказаться дальше от опасности - и новый кусок льда откололся прямо под ним, в районе живота. Он даже не успел осознать, что именно случилось, когда сам по пояс ухнул в стылую до боли реку. Сильнее всего заломило затылок - будто весь его мозг мгновенно замерз, грозя разорвать черепную коробку. Сяо Чжань резко вдохнул от неожиданности широко раскрытым ртом, но вместо воздуха в горло хлынула вода, и он рванулся вверх на одном инстинкте, с титанической силой, выхватывая короткий кинжал из ножен на бедре и вонзая его в ближайшую ледяную глыбу. С трудом, несвойственной ему гибкостью, носками сапог цепляясь за мелкие неровности, он все же смог снова выползти на твердую поверхность и частично вытянуть за собой старика. Сквозь белый шум в его ушах едва пробились чьи-то неразборчивые голоса, а затем что-то хлесткое и тонкое, но достаточно увесистое ударило его по плечу. Веревка с грузилом на конце. Он поднял голову, замечая силуэты Сюань Лу, Юйчэня и Цзытао - первой мыслью было снова приказать им убираться, но затем его замороженные мозги оценили немалое - безопасное - расстояние, на котором они стояли. Сяо Чжань сжал веревку в кулаке, намотал ее на предплечье, другой рукой по-прежнему крепко удерживая ремень, и друзья разом потянули за нее, стремительно отдаляя их от полыньи. Альфа так сосредоточился на том, чтобы не разжать сведенные судорогой пальцы, что даже пропустил тот момент, когда скольжение прекратилось, и ужасно обеспокоенные друзья засуетились вокруг. Вот он уже на ногах, и Лу-Лу яростно подталкивает его в спину, придавая ускорения, а Юйчэнь и Цзытао с двух сторон поддерживают дядюшку Чун, и они дружно спешат к берегу, где все - уцелевшие и здоровые - люди разводят костры. - Нужно поскорее вас согреть, иначе привет воспаление легких, - бормотала себе под нос девушка, насильно заворачивая мокрую голову слегка дезориентированного Сяо Чжаня в колючий шерстяной шарф. - Небо, как же ты нас напугал… Напротив него у костра плюхнулся взъерошенный бледный старик, и зареванная тетушка Чун хлопотала вокруг, укутывая мужа в одолженные сухие вещи и теплые одеяла. Их одинаково потрясенные взгляды встретились над ярким оранжевым пламенем, и тонкие обветренные губы Чун Жэня сложились в беззвучное “спасибо”. “Не говорите мне “спасибо”, - отстраненно подумал Сяо Чжань, глядя, как трескучие рыжие искры взмывают в чернильное небо и растворяются в ранних весенних сумерках. - За это - не благодарят”. Чуть позже, когда самые сильные эмоции улеглись, Юй Бинь, Чэнь Цзэси и Пэн Чуюэ снова вышли на лед, предварительно обвязавшись веревками. Подстегивали некоторых остававшихся там лошадей, подманивали свистом других, тех, что остановились слишком далеко. Смастеренной на ходу длинной палкой с крюком на конце даже смогли выловить кое-какие всплывшие среди расколотых льдин вещи с потонувшей повозки. - Твой меч, - возвратившийся Пэн Чуюэ протянул вожаку подобранное оружие, и Сяо Чжань искренне признательно кивнул, возвращая себе унаследованный от отца тяжелый клинок. Сжал в руках потертые, влажно-холодные ножны, и осознал. Они сделали это. Они преодолели вызывающую наибольшие опасения часть пути. И теперь впереди их ждала лишь монотонная, долгая дорога по широкому оживленному тракту империи Вэнь, к самой границе владений Се. Если так подумать, одна старая тощая кляча да невеликие стариковские пожитки были вовсе небольшой ценой за это. Все утраченные материальные вещи можно было возместить. Жизни же последовавших за его безумной мечтой людей были бесценны. …Любовь Ибо была бесценна. На мгновение Сяо Чжаню показалось, будто омега прижался к его боку, приобнял ласково, согревая, потерся щекой о плечо. Он машинально склонил голову, готовый зарыться лицом в каштановую макушку, но наткнулся на пустоту и вздрогнул, распахивая глаза - не заметил, как задремал сидя. Ликование в душе немного потеснила уже привычная, знакомая тоска - теперь даже вполовину не такая щемящая и гнетущая, как прежде, но все-таки томительная. Увидеть Ибо как можно скорее, убедиться, что он в порядке, что у них все в порядке, хотелось невыносимо. Жар костра припекал лицо и колени, а вот по-прежнему мокрая спина, обращенная к лесу, почти заледенела. Черт. Альфа заворчал недовольно, с кряхтением распрямляя затекшие конечности и скидывая с плеч верхний слой влажной одежды, потом поднялся и отошел в кусты, чтобы обратиться в зверя. Так-то лучше. Собственный густой мех грел получше всяких одеял. Большинство людей были заняты приготовлением ужина, но у Сяо Чжаня не было аппетита - видимо, переволновался. Он вернулся к костру и плюхнулся на свой спальник, укладывая голову на лапы, шумно вздохнул. “Терпение, - твердо сказал он сам себе. - Самое сложное позади. Все, чего мы так хотели - уже скоро. Скоро”. Пламя отражалось в волчьих зрачках, завораживая, гипнотизируя, и постепенно его мысли стали вялыми и рассеянными, перепутались с грезами, и он заснул, представляя, в какой цвет они с Ибо решат выкрасить кухню, как посадят под окнами цветы и жимолость, как поспеют однажды в саду малина и крыжовник, как сладко будет уронить возлюбленного в высокую луговую траву, скрывающую их от посторонних глаз, и целовать долго, упоительно, жадно, дышать им, жить им, и больше никогда не размыкать объятий. Утром Сяо Чжань обнаружил, что кто-то заботливо развесил и просушил его мокрые вещи у костра, и испытал прилив горячей благодарности к своей стае. Они выдвинулись в путь вскоре после рассвета, и дорога словно сама ложилась под ноги, а может это он сам практически летел, окрыленный своей сбывающейся мечтой. Даже покинутый супруг Лянь Ши не бросился за ними в погоню - то ли не смог выследить (маловероятно), то ли спасовал перед Синим Драконом (допустимо), то ли по какой-то своей причине не захотел (а вот это уже похоже на правду. Возможно, омега переоценил его мстительность). Еще несколько дней спустя покосившийся дорожный указатель указал им на Лючжоу. Когда деревня наконец предстала перед глазами, альфа ушел немного вперед, чтобы договориться с местной стражей и разбить лагерь недалеко от ворот. С этим не возникло проблем. Он порадовался своей предусмотрительности, когда выдал пострадавшей чете Чун денег на новую телегу и вещи первой необходимости взамен утраченных. Да, вряд ли они смогут позволить себе хорошую лошадь - если в этой дыре вообще найдется на продажу кто-то, кроме чахлого осла, но впоследствии Сяо Чжань уж придумает, как сполна возместить им потери. К тому же, отзывчивый люд тоже помогал старикам сообща, кто чем мог. Его чувства зачастую пребывали в смятении, но он был невероятно благодарен им всем за по-прежнему оказываемое доверие, за то, что никто его не винит, за то, как стойко они переносят тяготы дальней дороги, не теряя оптимизма. * Сяо Чжань стоял у невзрачного, обшарпанного здания деревенского архива и чувствовал себя идиотом. Чжочэн, вызвавшийся пойти с ним за компанию, поглядывал искоса и нетерпеливо переминался. Альфа может и хотел бы продемонстрировать названному младшему братцу хорошую память и уверенность, да вот только нифига он не помнил и уверенности даже близко не чувствовал. Изо всех сил пытаясь воскресить в мозгу инструкции Да Чжанвэя, Сяо Чжань вспоминал только собственное горячее возбуждение, пьянящий запах прижимающегося к нему Ибо, колючее сено под ногами, а затем - потрясающий оргазм и… все остальное, но только не инструкции. - Ум-м-мх, - наконец нерешительно протянул он, - нам нужно что-то… нам нужна улица Старого Колодца. Или… Или гнилого? Пересохшего?.. Там точно был какой-то бесполезный колодец! Чжочэн задумчиво почесал нос. - Спросим у местных? Сяо Чжань с радостью бы, да только Лючжоу был на удивление немноголюдным. Настолько, что даже в самом центре деревни, где они стояли, из других живых существ были только курицы да козы. Можно было, конечно, начать стучаться в дома… - Давай отсюда направо, - в конце концов вздохнул альфа, постепенно докопавшись до глубин своей памяти. Если уж на то пошло, он ведь как-то умудрился проинструктировать на будущее Хайкуаня и Ичжоу, не мог же кардинально все напутать, кое-какой опыт сказывался. - Спросим, как только встретим кого-нибудь. Право слово, это было неловко. Попавшаяся им старушка смерила их подозрительным взглядом и притворилась глухой. Потом стайка играющих в догонялки детишек заявила, что такой улицы не существует. Затем, наконец-то найденный под забором подвыпивший плешивый работяга почесал затылок и сказал, что-де улица Дырявого Колодца уж несколько лет как переименована в проезд Первых Петухов, но дома с зеленым крыльцом там все равно нет, и никакого Мао Тао он не знает. - Слушай, Чжань-Чжань, а может, ну его, это письмо? - спросил Чжочэн, когда они отошли от мужика и по его указке свернули в узкий переулок. - В конце концов, какая с него польза? Идем так, дорогу-то ты помнишь! - Да просто… - покачал головой Сяо Чжань. - Я хочу как лучше, понимаешь? Нас много, а там всего пятеро юношей да пожилой аптекарь. Вот-вот начнется сезон дождей. Заявимся без предупреждения - и у нас банально не будет крыши над головой, а женщины и ребятишки уже очень устали. Письмо для того, чтобы братья Ибо поняли, что я не нагородил им брехни, реально веду к ним своих людей, и подготовили для нас какое-никакое пристанище. Запасли еды, дров, все такое. Не хочу сразу же, в день приезда, бежать работать и делать все впопыхах. - Резон в этом есть, - согласился Чжочэн, - но вдруг не найдем?.. - Вороны Да-лаоши куда-то летают, - заметил альфа. - Значит, дом существует, даже если крыльцо перекрасили в другой цвет. Найдем. Покосившийся ветхий домишко с темно-зеленым, почти черным, облупленным крыльцом таки отыскали. Сяо Чжань с силой потер лицо, припоминая студеную воду, какие-то чаши да медные блюдца, решительно постучал. - Ах, - печально вздохнула открывшая им женщина средних лет, с заметно выдающимся вперед беременным животом. - К сожалению, господа, вы опоздали. Мой отец умер три недели назад. Ну что за?! - Вы уверены, что никаких воронов он не держал? - с надеждой переспросил Сяо Чжань, после того, как выразил соболезнования. - Мы мало общались в последнее время, - вздохнула женщина, - не ладили. Да и в целом он был нелюдим. Я ничего не ведаю о его делах. Но какая-то крупная черная птица недавно оккупировала нашу рябину, все оставшиеся ягоды сожрала, мой старшенький кидал в нее камни. Я запретила, и птица, кажется, до сих пор там. Хотите посмотреть? - Да, пожалуйста, - с тяжелым сердцем согласился он. Ну что это за внезапные препятствия на кажущемся ровным и простым пути?.. Однако его тревожные сомнения мигом рассеялись, когда Тимьян протяжно каркнул при виде него, и слетел с верхушки дерева на протянутую руку. Альфа сам себе удивился, что отличил его от Козы. - Ох-ох, помимо нашего прибытия придется сообщить Да-лаоши и о печальных новостях, а? - вслух подумал Сяо Чжань, кончиком пальца поглаживая ворона по груди. Тот, казалось, был рад видеть его - ну или просто рассчитывал на угощение получше горьких ягод, и что скоро ему позволят полететь домой. Женщина торопливо закрыла за ними калитку и вернулась в дом, а альфа пересадил птицу на плечо и кивнул Чжочэну. - Идем, поищем какое-нибудь местечко, где можно присесть. Мне нужно дополнить письмо. Э-эх, это что же получается - мне к зиме снова прям сюда тащиться, в такую даль, чтобы встретить остальных?! Я-то намеревался подхватить их где-нибудь рядом с Луннань или даже Циндао!.. Тимьян значительно сократил его запасы вяленого мяса и настырно попытался оторвать блестящую пряжку с наручей, прежде чем позволил привязать к своей лапке маленький бумажный сверток и взмыл ввысь, сделав пару кругов над их головами, а затем устремился в родные края. Сяо Чжань проводил его взглядом, завидуя широкому размаху распростертых крыльев, что стремительно уносили птицу прочь. - Да ладно тебе, - хмыкнул Чжочэн, наблюдая за выражением его лица. - Ты и без крыльев вон как далеко за своим счастьем забрался. Теперь-то на нашем пути уже ничего и не стоит, так? Готов поспорить, хлебные дожди прольются на наши головы как раз у скалы. - Я очень рассчитываю на то, что гуюй мы встретим уже там, и самой большой нашей проблемой будет всего-то латание крыш, - Сяо Чжань криво улыбнулся и опустил глаза с бескрайнего предвечернего неба на верного друга рядом, приязненно сжал его плечо. - Идем. Нужно вернуться в лагерь и как следует отдохнуть. А послезавтра, с новыми силами, ка-а-к поднажмем! *** Сяо Чжань никогда не испытывал какой-то особой любви к горам, но вновь показавшиеся на горизонте пики Хэншань вызвали у него головокружительный восторг и небывалый душевный подъем. Сердце трепетало и пело в груди в предвкушении скорой встречи. Он вынужден был снова оседлать Орешек, чтобы окончательно не потерять солидное “лицо вожака”, несясь вприпрыжку. Ох, какими ужасно долгими показались ему эти несколько недель! Непривычные к преодолению таких расстояний люди давно выдохлись, изнуренные, и тащились еле-еле; он уже не мог подгонять их, просто потому, что видел - не добьется ничего, кроме усталого раздражения. Тающий снег размыл дороги, и ноги, копыта, колеса повозок вязли в мокрой липкой грязи, затрудняя передвижение и отнимая сил больше, чем обычно. На широком, как правило оживленном тракте в последнее время кроме них особо-то и не было никого - крайне мало находилось желающих путешествовать в этот сезон. Даже патрули - и те попадались редко. Путь был размеренным и монотонным - несколько несерьезных схваток с гуями и тими, парочка агрессивно защищающих территорию альф, один раз на них налетела шайка глупых разбойников, которые не смогли опознать перевертышей и приняли всю толпу за оборванцев, легкую добычу, о чем очень быстро пожалели. По сути, все, что испытывало нервы вожака и вызывало в нем бесконечную фрустрацию - это их собственный черепаший (в его понимании) темп. Но, как бы там ни было, знакомый силуэт гор с каждым днем становился все ближе и ближе, подпирал верхушками облака, и волк внутри Сяо Чжаня вибрировал от нетерпения и желания сломя голову мчаться вперед. ...Ветер донес горький запах дыма через сутки после того, как на дорожных указателях появился Вэйфан. Странный сизый туман, плотно висящий над частью леса за деревней и скрывающий от взгляда одинокую скалу, вдруг оказался не просто туманом. - Какого гуя? - пробормотала Лу-Лу, поравнявшись с встревоженным Сяо Чжанем. - Не рановато ли для лесных пожаров? - Все кругом такое сырое, вот-вот еще и дожди польют, никакого шанса для самовозгорания сухостоя, они там что-то специально жгут! Но такой масштаб, чтоб аж за сотни ли разнесло?! - громко удивился Юй Бинь. - Им же, поди, самим дышать нечем! Вся вереница растерянно остановилась на дороге, и стая быстренько подтянулась вперед, скучковавшись вокруг побледневшего напряженного вожака. Сяо Чжань раз за разом вдыхал едкую горечь, напрасно надеясь, что им показалось, и ощущал, как все внутри неотвратимо сжимается в тяжелый ледяной ком. - Это не просто дым, - тихо проговорил он, отчаянно не желая признавать правду, но бессильный перед жестокой реальностью. - Что чувствуете?.. Вокруг него послышалось сосредоточенное сопение. - Полынь, - первая сказала Лу-Лу, и вытянула вперед руку, начиная загибать пальцы. - Крапива. Чертополох. - Папоротник, - добавил Цзэси, задумчиво закусив губу. - И… лаванда?! - Шалфей, плакун-трава, масло, - почти прошептал Сяо Чжань, зажмуриваясь и сжимая поводья так, что побелели костяшки. - И о чем это нам говорит?.. - сконфуженно спросил Пэн Чуюэ. “Нужно держать их в тонусе, - раздался в голове Сяо Чжаня беззаботный, звонкий голос Ибо, такой ясный, словно юноша снова стоял рядом, улыбался, показывая ему хитрые приспособления на заросшем крутом склоне. - А то реальную нечисть мы здесь почти полностью изничтожили. У Шао Го-цзы иногда возникают дурные идеи отправлять сюда своих людей, чтобы испытать их смелость и заодно посмотреть, не наложить ли лапы на эту скалу и остатки храма. Так что мы периодически устраиваем тут “представления”, чтобы было поменьше желающих”. - Видимо, они пытаются выкурить нежить с ближайшей горы, - уверенно ответила бете Сюань Лу, и у пришедшего к тому же выводу Сяо Чжаня осталась лишь одна лихорадочная мысль: “о, нет”.