Бездна

Странная и бредовая обстановка царила в доме родителей Чарли. Родителей не было. Свет горел лишь в комнате парня, на втором этаже, от куда доносился истерический смех Чарли и Руби. Они принимали наркотики. Кэвин же, который не был наркоманом, забился в уголке и нервно поглядывал то на девушку, то на парня. Смотрел, как они хихикают и тут же отводил взгляд. Ему было страшно. Не за себя, а за то, что они могут сделать? что-то с собой или с другими, за что их могут покарать. — Руби, тебе уже хватит, — нервно говорил Кэвин, когда девушка хихикая делала себе третью дорожку. — Ничего и не хватит... — Руби, пожалуйста... — теперь его тон больше походил на умоляющий, — у тебя может быть передоз,ты же знаешь.       Из брюнетки вырвался оглушительный смех, который заразил Чарли и теперь они уже смеялись вместе. — Передоз говорит! — девушка хлопнула в ладоши, будто говорила о чём-то весёлом и приятном. Не обращая на друга никакого внимания, она вдохнула героин и стала приниматься делать четвертую, — а я возьму и ещё одну сделаю! — Руби! — Кэвин резко встал, свалив со стола учебники, — не вздумай!       Девушка замолчала, посмотрела на него? как-то потеряно, после чего её глаза и вовсе стали стеклянные. Кэвин знал? что они означают. Руби уже потеряла над собой контроль. Она искренне ему улыбнулась и воспользовалась четвёртой дорожкой. Кэвин же разозлился совсем и грозно топая, что смотрелось смешно с его ростом и смазливой внешностью, вышел из дома. Кэвина злило, что друзья никогда не слушались его. Хоть он и понимал, что если бы стал отговаривать их раньше, то может быть у него бы что-то да и вышло, но теперь же, когда их глаза застилала стеклянная пелена не разума, а наркотиков всё было потеряно.       Холодный ветер дул шатену в лицо и успокаивал. Кэвин легко отходил и легко брал на себя вину, но никто этим не пользовался, поэтому он и любил? и принимал своих друзей такими, какие они есть. Но сейчас он на миг остановился. Уставился в какое-то дерево и на осекся. Четыре дорожки, четыре дорожки... Недолго раздумывая, он побежал обратно. Боялся не успеть. Как же много он прошёл со своим быстрым злым шагом. Но адреналин так прилил к его крови, что к дому Чарли он добежал меньше чем за три минуты. Открыл дверь, побежал на второй этаж.       В глаза первым делом попался Чарли, который лежал в отключке. Кэвин знал, что проснётся он не менее, чем через двадцать четыре часа и отходить будет примерно столько же. Потом Руби... Она сидела на полу, трогая руками грудную клетку. Похоже ей не хватало дыхания. Кэвин бросился к ней. Бледное лицо, синие губы... Он дрожащими руками стал вызывать скорую, с трудом сдерживая слезы, когда подругу стало нещадно трясти.       В ожидании скорой помощи Кэвин и вовсе уже весь разрыдался, обнимая Руби за плечи. Машина приехала быстро. Не обратив никакого внимания на тело Чарли, девушку быстро занесли в машину. Кэвина быстро проверили на наличие наркотических веществ и не обнаружив их в его крови, разрешили ему поехать вместе с девушкой.       Он с ужасом наблюдал? как её всё ещё трясёт, как тяжело и редко поднимается её грудь во вдохе. Больше всего на свете он не хотел терять своих друзей. Он так сильно любил Руби(как подругу, конечно), что не мог представить свою жизнь без неё. Ему нравилось, как она улыбалась, хоть это можно было застать не часто, нравилось, что она никогда не теряла контроль и никогда не переживала, нравился её пофигизм, но решимость всегда прийти друзьям на помощь. В его голове только и проносилось: "шансы семьдесят на тридцать".  А если Руби и вовсе не станет? как теперь они с Чарли будут без неё и будут ли вообще?       Кэвин попытался успокоиться, хотел взять подругу за руку, но женщина помахала головой. Другой врач, который суетился вокруг Руби, дал ей что-то понюхать. Никакой реакции. — Ну давай же... — прошептал он.       В животе девушки громко забурчало. Врач вытер со лба пот, быстро, но аккуратно поднял голову больной и поднёс к ней пустой таз. — Тебе лучше отвернутся, — прошептала работница.       Не успел Кэвин отвернутся, как увидел как Руби поморщилась, затем её глаза широко распахнулись, а из её рта стала вывергатся рвота. В этот же момент машину охватил кислый запах желудочного сока. Парня замутило, но он подавил порыв и отвернулся.       А дальше происходило всё слишком быстро. Машина скорой помощи достигла больницы. Руби отвезли в реанимационную. Кэвина не пустили. Он просидел около палаты быстрой помощи долго, пока его глаза не начали печь. Шатен так и заснул, уткнувшись лицом в ладони. Разбудили его только в шесть утра. Та же работница, та же полноватая женщина. — Что, она жива, она жива? — сон Кэвина резко прошёл и эмоции его так вспыхнули, что он притянул врача за воротник. — Да... — как-то не радостно сообщила она и аккуратно убрала руки парня со своей одежды, — но она в коме...       Глаза парня расширились. Он сел на стул. Ноги и всё его тело дрожало. Уже в который раз за последние часов семь из его глаз потекли слезы. — Какие шансы? — спросил он, показывая свои красные уставшие глаза, чем вызвал у врача самую сильную материнскую жалость.       Она села рядом с ним и взяла его руку в свою. Тяжело вздохнула. — Шансы есть, мальчик мой. Пятьдесят на пятьдесят, — пожала она плечами, — у неё есть родственники? Даже, если она выживет лечение будет стоить очень не дёшево, очень... А после больницы её нужно будет отправить в реабилитационный центр. Сомневаюсь, что страховка сможет покрыть хотя бы треть выплат...       Кэвин вспомнил о матери Руби и заплакал ещё туже. Его родители смогли бы покрыть какую-то часть, но он сомневался что и того бы хватило. Он совсем растерялся и не знал никого, кто мог бы хоть как-то помочь сейчас Руби, хотя бы материально.

***

      Её глаза были закрыты и открывать она их пока не хотела. Она слышала звуки собственного пульса, чувствовала боль в руке,боль в голове и тошноту. Потом почувствовала голоса. Женские. Один знакомый, другой нет. Вот только в таком беспамятстве была Руби, что и тот, кому принадлежит знакомый голос она вспомнить не могла. Через силу она открыла глаза. Яркий свет ослепит её и она подняла руку, чтобы закрыть себе глаза, но лишь дёрнула капельницу. Женщины тут же побежали к ней. — Боже, слава богу... — прошептала одна из них, но из-за яркого света она даже не смогла разглядеть их лица. — Наконец проснулась, голубушка... — перед Руби стало не чётко виднеться лицо женщины в белом халате, — неделю то в коме пролежала. — Можно с ней поговорить? — спросил знакомый голос.       Руби разглядела белокурые локоны и очки. Что здесь делает Эбигейл Уокер и о чем хочет сейчас поговорить, девушка совсем не понимала. — Нет! — строго сказала врач, — по лицу вижу - ругать будете, а ей сейчас покой нужен. — Не буду я её ругать, — раздражённо ответила мисс Уокер.       Врач лишь укоризненно взглянула на преподавательницу, которая цокнула языком и собиралась уйти. Но Руби так неожиданно охватил прилив сил, что она неуверенно, но крепко схватила запястье блондинки. Теперь уже Эбигейл с упреком глядела на врача, говоря глазами: "видите, она сама хочет". — У вас есть десять минут, — со вздохом сказала женщина и вышла из палаты.       Руби отпустила руку кураторши и смущённо отвернулась. Голова разболелась от всей той информации, которую она вспомнила спустя неделю. Неверилось, что она неделю лежала в коме и не верилось, что у неё был передоз. — Героин значит? — Извините... — За что ты извиняешься?       Руби могла бы предположить за то, что заставила женщину волноваться, но не уверена была, что та хотя бы переживала за неё. Поэтому и не ответила. — Я чуть с ума не сошла, а ты наркотиками играешься, — видно было, что она сдерживалась, чтобы не закричать, — врач сказал, что если бы твой друг позвонил хотя бы на минуту позже, то ты бы умерла, — голос преподавательницы предательски дрогнул. — Я знаю, что переборщила и не хотела, чтобы так всё получилось и тем более не хотела, чтобы это хоть как-то касалось вас. — Как видишь, коснулось.       Они замолчали. Мисс Уокер прожигала студентку взглядом, а та лишь молча смотрела по сторонам, боясь заглядывать в карие глаза. — Ты будешь ещё принимать наркотики? — спокойнее спросила женщина. — Что? Нет конечно. — Поверю на слово, — Эбигейл встала и Руби почему-то резко почувствовала грусть от того, что она уходит. Уже в дверях женщина обернулась, — кхм... Врачи сказали, что твоя семья не сможет понести счета за твоё лечение и реабилитацию, поэтому я беру их на себя.       Так и ушла в первый и последний раз мисс Уокер, не обернувшись и больше не посещая Руби.