По частям

      Хотел бы Лань Ван Цзи сказать, что неделя пролетела быстро и незаметно, но он давно уже привык, что с момента смерти Вэй Ина время для него словно остановилось. Разумеется, на самом деле это было не так, но каждая минута, в его восприятии, казалось, текла целую вечность. Вот и эта неделя тоже показалась ему вечностью. Особенно на фоне того, что они с Сычжуем скоро смогут покинуть Облачные Глубины и Гу Су, эта неделя была лишь пустой тратой времени, и очень хотелось, чтобы она скорее прошла. Когда он стал таким нетерпеливым? Вэй Ин, наверное, очень бы удивился. Впрочем, если это заставит его улыбаться, то Ван Цзи согласен вести себя сколь угодно нетерпеливо и нелепо, даже если другие начнут его осуждать. Какая разница, что они об этом думают? Их мнение не имеет ни коей доли значения. Главное, что думает он — его Вэй Ин.       Неприятных минут доставила ещё и тьма. Она была не очень довольна последним приношением, хотя, как Ван Цзи считал, ей следовало довольствоваться уже тем, что она получила жертву раньше срока, пусть и уже мёртвую. Возможно дело в том, что душа у этого тела разбилась и досталась ей лишь пустая оболочка, а может причина в том, что само тело было не полноценным, хотя он очень сомневается, что тьму сильно волнуют расчленённые трупы. Тем более что это был уже не первый раз. Впрочем, причиной могло быть так же и то, что скормил он ей труп вовсе не из желания угодить, а просто потому что ему нужно было избавиться от него. К тому же, тот уже начал разлагаться. С его стороны было весьма глупо и опрометчиво приносить это тело в Гусу, и впредь он более делать этого не станет. Кровь с циновок так и не удалось отмыть. Пришлось их заменить, а прошлые сжечь. Хорошо, что гости, в его удалённом домике бывают не часто.       Сейчас ему приходилось находиться рядом с братом, смиренно исполняя роль его помощника и наследника, который займёт пост главы, в случае если с братом что-то случится. То, что от одной только мысли об этом его начинало тошнить, мало кого волновало, ведь единственно важное — долг перед орденом. А потому Ван Цзи очень надеялся, что брат будет оставаться жив и полон сил ещё очень долго, желательно до самой их старости, или хотя бы до рождения и взросления его наследников. В остальном же, ему только и остаётся ждать и надеяться на то, что время, когда он сможет раз и навсегда покинуть это гнилое место, наступит скоро.       На самом деле, он хотел бы покинуть это место прямо сейчас. Просто бросить всё и исчезнуть. Давно об этом мечтает. И всё же, это невозможно. И вовсе не потому, что ему помешают, или будут искать. Орден является отличным фасадом, за которым он может спокойно скрывать свою тьму. Никому, знающему его орден, никогда и в голову не придёт, что кто-то из «этих праведников» способен на что-то подобное. К тому же, сложно кого-то обвинять, когда он не оставляет за собой ни тел, ни душ, которые можно было бы допросить. А на нескольких пропавших простолюдинов, в разных местах, или не очень значительных заклинателей, никто и внимания не обратит. Совершенствующиеся вовсе не такие праведные и великодушные, как о них думает простой люд. Давно уже не такие.       Сидя сейчас рядом с братом и наблюдая за его общением с другими заклинателями, и в особенности с Лянь Фан Цзунем, Лань Ван Цзи хотелось скривиться в отвращении и гневе. Ощущение, словно он попал в склизкое болото, полное мерзких червей. Омерзительно. И брат отвратителен. Никогда прежде ему и мысли бы в голову не пришло, что придёт время и он прекратит испытывать уважение и восхищение по отношению к своему брату. Раньше всё было иначе. Раньше его не предавали. Раньше он был слеп. Его семья вовсе не идеальна, она прогнила до дна. Как же он был слеп. И сейчас, видя мягкую улыбку брата, он с трудом сдерживал желание разбить его голову о стоящий перед ним стол. Разбить так, чтобы мозги расплескались по всем ближайшим поверхностям. Эта мысль выглядит слишком привлекательной и руки так и чешутся от силы этого желания. Слишком велик соблазн.       Пожалуй, именно в этот момент он осознал, что начал сходить с ума. Давно уже начал. И всё же, это не напугало. Случись это лет десять назад, то да, это было бы страшно, наверное, но не сейчас. Не тогда когда его руки по самые плечи в крови. И не всегда это кровь виновных. Наверное, он давно уже знал, что сошёл с ума, просто осознал это только сейчас и… это совсем не пугало. Брат и дядя были бы разочарованы. Они вообще уже давно в нём разочаровались. Дядя так точно. Так что, подумаешь, одним проступком больше, одним меньше. Разочарование вряд ли станет намного глубже, чем уже есть. А может и нет…       — Ван Цзи? — голос брата вырвал его из пучины размышлений. В последнее время он слишком в них погряз и на реальность обращал непозволительно мало внимания.       — Брат.       — Всё в порядке Ван Цзи? Ты очень бледен. Всё хорошо? Может послать за лекарем? — обеспокоенно вглядываясь в его лицо, спросил Лань Си Чэнь.       Из-за приторной заботы в его голосе, которая когда-то казалось столь привычной и нормальной, ему в очередной раз с трудом удалось не скривить в отвращении губы. Мерзость. Слышать этот голос, эту заботу в свой адрес, мерзко. И пусть он понимал, что возможно причина в тьме, что она искажает его восприятие, это всё же не может изменить того, что они сделали. Не может заставить его простить, а потому ему всё равно. Если уж тьме так хочется поиграть с его чувствами и эмоциями, то пусть. Пусть играет. Хуже уже всё равно вряд ли сделает, а если и сделает, то главное чтобы это не коснулось его чувств к Вэй Ину. Этого он не простит даже ей и… Ван Цзи думает, что она это прекрасно знает. Знает и не лезет. Ей хватает и того, что есть.       — Спасибо брат, в этом нет необходимости, — Ван Цзи прикрыл глаза, отрицательно качая головой.       О, как бы ему хотелось воспользоваться этим предложением и под предлогом плохого самочувствия сбежать из главного зала, тем более что чувствует он себя действительно не очень. Но выслушивать, после, негативные высказывания дяди, не хотелось ещё больше, чем присутствующее желание сбежать из этого гадюшника. Он устал. Слишком часто это случается в течении последних лет.       — Хорошо, но если тебе станет хуже — не молчи, — брат ещё какое-то время обеспокоенно смотрел в его сторону, словно пытаясь углядеть в нём признаки плохого самочувствия, но, в конце концов, отвернулся, продолжив разговор с очередным собеседником, какого-то из союзных орденов. Это заставило Лань Ван Цзи вздохнуть с облегчением. Он не любил пристального внимания в свой адрес. Только если это не внимание одного конкретного человека.       — Хань Гуан Цзюнь! Вы, наконец, вышли из уединения! Вас так долго не было видно, что мы все уже начали беспокоиться, что вы покинете мир заклинателей, так и не одарив нас своим продолжением. Было бы жаль, если бы такой сильный заклинатель не оставил наследников, но, вы наконец показали свой лик. Это, безусловно, приведёт в восторг множество дев!       Говорившим оказался глава ордена Яо. Лань Ван Цзи он никогда не нравился. Скользкий тип, который распускает повсюду сплетни и моментально меняет своё мнение, в согласии с мнением большинства. Раздражает. Он и против Вэй Ина одним из первых выступил. Вместе с Цзинями.       Скулы буквально свело судорогой от этой мысли, а тьма заклубилась вокруг золотого ядра, подпитываемая его яростью. Упоминание же заклинательниц и возможных наследников только сильнее задело, заставив тёмный огонь, бушевавший внутри наго, разгореться сильнее. Сдерживать тьму, с каждой секундой, становилось всё сложнее. Такое ощущение, словно все вокруг взяли себе за цель вывести его из себя.       — Мгм, — он просто не знал, что ещё можно ответить, не свернув при этом заклинателю шею и не нажив себе при этом ещё больше проблем. Он устал. Как же хочется покинуть орден и отдавать всё время и внимание тому, чтобы собрать тело для Вэй Ина. Но ему постоянно мешают это сделать, из-за чего злость и раздражение становятся только сильнее.       — Да-да, — подключился ещё один заклинатель, из какого-то неизвестного Лань Ван Цзи ордена, а может и известного, только он не помнил. – Осмелюсь предложить свою дочь. Она хороша собой, и достаточно сильная заклинательница, чтобы родить достойных наследников.       Ван Цзи понадобилась вся его выдержка, точнее все её остатки, чтобы не вспомнить все те неприличные выражения, которые неоднократно слышал от главы ордена Цзян и бывшего главы Не. Вслух не вспомнить. Ситуацию спас вовремя вернувшийся брат, что незадолго до этого куда-то отходил.       — Приветствую вас глава Яо, глава Чжу. О чём вы столь увлекательно рассказывали моему брату?       — Глава Лань, приветствуем! Для нас огромная честь видеть вас в этот прекрасный день. Мы с главой Чжу говорили вашему брату о том, как рады будут юные девы его возвращению в мир заклинателей. Вас они тоже заждались, глава Лань. Всё ждут, когда же вы осчастливите их своим вниманием, — распалялся, глава Яо, а Ван Цзи с удовлетворением заметил, как потемнели глаза брата, утратив улыбку, которая застыла неестественной маской на его губах. К сожалению, кроме него эту маленькую деталь никто не рассмотрел, брат слишком идеально научился держать на лице свои маски. Кажется, этот талант у них семейный. Только маски у каждого разные.       — Очень приятно слышать вашу похвалу, глава Яо, но вы должны были слышать, насколько серьёзно мы подходим к выбору спутника на тропе самосовершенствования, — мягко улыбнулся Лань Си Чэнь, и Ван Цзи, в очередной раз, захотелось скривиться.       — Об этом знает весь мир заклинателей, но это не мешает юным девам мечтать. Вы очень завидные женихи, глава Лань, Хангуан-Цзюнь. Осмелюсь ещё раз предложить: моя дочь весьма хороша собой и очень способная заклинательница. Для меня будет огромной честью, если вы рассмотрите её кандидатуру.       — Непременно, глава Чжу, мы примем ваше предложение к сведению, — мягко улыбнулся Си Чэнь, и у Ван Цзы буквально свело скулы от этой улыбки. В который уже раз.       Очередной повод задуматься о том, действие ли это тьмы, или раньше Ван Цзы, несмотря на всю близость с братом, не замечал, насколько тот пропитан фальшью.       Дальше был очередной поток лести и какие-то ничего не значащие разговоры. Лань Ван Цзы не слушал, его мысли были заняты скорым отбытием из Гусу, вместе с Сычжуем. Нужно было поговорить с мальчиком и подготовить всё необходимое.       Два года. Два года свободы от давящих со всех сторон правил ордена. Два года они могут дышать полной грудью, без страха в очередной раз предстать пред чьим-то осуждением. Жаль только, что не навсегда. Но ничего, как только Вэй Ин вернётся, они втроём навсегда покинут этот неблагодарный край и больше никто не посмеет осуждать их. Никто не посмеет назвать Вэй Ина монстром. Он об этом позаботится.       — Ван Цзи? — из приятных размышлений вновь вырвал голос брата, из-за чего он с трудом смог сдержать усталый вздох. Надоело. Ему нужно побыть одному.       — Мн? Прости, я отвлёкся, — прикрыв глаза покаялся он, едва не поморщившись от этого фарса.       — Ничего страшного. Полагаю, ты просто устал. Ничего удивительного, ведь ты провёл долгое время в уединение, и теперь тебе тяжело так быстро привыкнуть к такому большому количеству людей. Я понимаю, — мягко, даже с какой-то нежностью во взгляде, произнёс Лань Сичэнь. — Думаю, тебе стоит вернуться в свои покои и как следует отдохнуть. Я попрошу прислугу принести тебе чай и лёгкие закуски.       — Благодарю, брат, — выражая свою благодарность, он поклонился и встал, неспешно покидая зал для приёмов и направляясь к себе.       Удачно получилось. Даже не пришлось самому придумывать причин для того, чтобы уйти из этого змеиного рассадника, а заодно избавился ещё и от назойливого внимания брата. Ему постоянно приходилось сдерживать неприятную дрожь, что прошибала его всякий раз, когда тот смотрел на него. Интересно, он сам-то хоть понимает, что творит? Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять значения этих взглядов. Впрочем, посторонним людям может казаться, что это просто проявление братской любви и заботы, ведь репутация их ордена настолько чиста, что никому и в голову не придёт подумать о подобном. Очень жаль. Ван Цзи с радостью открыл бы им глаза на всю ту грязь, которая расплодилась в его ордене, включая мерзкие чувства собственного брата, которые тот питает к нему.       Да, он больше не сомневался. Слишком хорошо знаком с этим чувством, чтобы спутать его с чем-то ещё. Его родной, старший брат был влюблён в него. Омерзительно. Ван Цзи, даже не будучи тронутым им хоть как-то, всё равно чувствовал себя осквернённым и повторно преданным. Как же он устал терять семью… Одного за другим. Он всё больше жалеет о том, что отец тогда погиб. Что-то подсказывает ему, что будь тот жив, то уж точно понял бы его, в отличие от остальных, ведь их ситуации так похожи… они сами оказались слишком похожи.       Возвращаясь назад в Цзинши, он неспешно ступал по вымощенным камнем дорожкам, наслаждаясь долгожданной тишиной. На улице было тепло, а лицо обдувал приятный ветер, и на секунду показалось, что всё стало как прежде. Его семья ещё не разрушена, и войны не было. Где-то там ходят приглашённые ученики, а из-за угла или из кустов сейчас выскочит задорно смеющийся Вэй Ин. Он так живо представил эту картинку, что казалось даже почувствовал запах улыбки императора, которую тот так любил тайком протаскивать в Облачные Глубины. Осознание нереальности видения, больно резануло по сердцу и с губ непроизвольно сорвался тихий стон.       Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Он уверен, что совсем скоро сможет закончить… ещё пара лет… Он потерпит. Потерпит и женится, если нужно. Если это отвлечёт их внимание от главного, то он сделает это, но большего они не дождутся.       Войдя в Цзинши, он сразу прошёл к столу, на котором сейчас мирно покоился его гуцинь. Когда он собирался сесть, взгляд на секунду зацепился за мутное отражение в бронзовом зеркале, и от увиденного по телу пробежала крупная дрожь. Не отдавая отчёта собственным действиям, резким движением руки он сбил зеркало на пол. Видение было мимолетным, но, кажется, оно теперь ещё долго будет видеться ему в кошмарах. Искажённое лицо, с растянутой в безумной ухмылке пастью и алыми провалами глаз. Интересно, он действительно начал сходить с ума или это сдерживаемая тьма шалит, желая отомстить за отказ использовать её без необходимости? А может это отражение того, каким он стал внутри? Монстр. Чудовище из ночных кошмаров, которым принято пугать детей. Вот кем он стал.       Сердце билось в груди подобно испуганной птице, желающей вырваться из ненавистной клетки. Лань Ван Цзи уже давно ничего не боится. Почти ничего. Но сейчас было неприятно и неожиданно. Он бы не хотел видеть это снова. Нет, он бы не хотел, чтобы это увидел Вэй Ин. Не хотел, чтобы увидел его таким.       В следующее мгновение страх, перемешавшийся с нахлынувшим на него ужасом, полностью исчезли, словно его омыло водой, точно так же, как неделю назад это случилось с гневом, во время разговора с дядей. И вновь это нереальное ощущение прикосновения к плечу. Всего на секунду, но желание обернуться настолько сильно, что когда он это сделал и ничего не увидел, с губ вновь непроизвольно сорвался стон. Тихий и мучительный. Кажется, он действительно сошёл с ума. Наверное, Вэй Ин будет счастлив. Интересно, у него было так же? А даже если и нет… что ж, Лань Ван Цзи это заслужил.

***

      Лань Чжань…

***

      Распахнув глаза, он невидящим взглядом уставился в пространство, пытаясь прийти в себя. За окном ещё глубокая ночь, но сна больше не было ни в одном глазу. В голове продолжал эхом отдаваться желанный голос. Вэй Ин звал его. И пусть это было лишь сном, всего лишь очередной фантазией, это никогда ещё не было столь реалистично. Душа пела, хотя никаких поводов для того не было и, в то же время, разрывалась от боли.       — Вэй Ин… Вэй Ин!..       Впервые за долгое время он дал волю своей боли и буквально выл, и выстанывал любимое имя. Ему это было так необходимо сейчас. Всегда.       — Вэй Ин! — отчаянный, полный невыносимой боли крик, вырвавшийся из горла, разрушил привычную, для Облачных Глубин, тишину, выдавая с головой все его чувства, которые он так давно прятал и сдерживал. А дальше всё было как в тумане.       Когда Лань Ван Цзи вновь пришёл в себя, Цзинши была разгромлена, а сам он лежал, свернувшись в клубок в углу комнаты. Всё тело неприятно ныло, голова гудела, как тогда, когда он впервые выпил, а горло болело и осипло, словно он долго кричал. Исходя их этого, следует порадоваться, что в разных, незаметных постороннему глазу, местах комнаты, висят заглушающие звуки талисманы, а иначе сюда бы уже давно кто-нибудь пришёл узнать, что произошло.       Двигаться было очень неприятно не только из-за боли, но и настигшей его слабости. Похоже что ночью он знатно повеселился, что лишь больше убеждает его в том, что стоит убираться отсюда, пока он во время очередного такого приступа, кого-нибудь не убил. Мало ли что он может сделать в таком состоянии, если даже не помнит, что было? Следует покинуть орден сегодня же.