IV
24 июня 2026 г., 10:00
Быть призраком странно.
Это первое, что пришло в голову Вэй У Сяня, спустя долгое время, которое он провел в призрачном теле. Очень долго он даже не осознавал себя до конка, просто безмолвно наблюдая за всем со стороны. Он слышал, что его призывали, но это ни как не трогало его душу, да и желания отвечать не вызывало. В прочем, о каком желании могла идти речь, когда он даже имени собственное долгое время не помнил? И лишь совсем недавно он начал урывками приходить в себя. Сил было настолько мало, что, наконец, осознав себя, он даже удивился, что до сих пор не развоплотился, а о том, чтобы стать кем-то свирепым, даже и речи идти не могло.
В конце концов, он не мог ничего делать, поэтому просто путешествовал. Спать ему было не нужно, хотя иногда он кажется, словно выпадал из реальности, впадая в какое-то забытье, но потом все приходило в норму, и он вновь начинал странствовать. Он наблюдал за жизнью разных орденов, обучением молодых адептов в маленьких кланах, надеясь увидеть кого-нибудь потенциально выдающегося не из главной четверки орденов. Наблюдал за жизнями простых людей и, помнится, даже несколько раз побывал на свадьбах. На одной из них, жених и невеста, пусть и были из очень бедных семей, а их свадебные одежды были совсем уж простыми, но при этом оба выглядели настолько счастливыми, что казалось, светились изнутри. Тогда ему даже стало жаль, что он так и не испытал подобного счастья, а теперь не испытает и подавно. Да и кто, по доброй воле, пошел бы замуж за страшного, темного заклинателя? Таких сумасшедших нет.
А один раз, помнится, он, совершенно случайно, оказался ночью в супружеской спальне какой-то семейной пары. Увиденное там оказалось настолько неловким и смущающим, что он сначала застыл от неожиданности, а после, когда пришел в себя, улетел оттуда так быстро, что даже не заметил, как оказался через пару кварталов от того дома. Но зато он узнал, что женщины его совсем не привлекают. Не то чтобы от этого теперь была хоть какая-то польза.
А потом до него донесся новый призыв. В отличие от всех предыдущих, он не пытался вынудить ответить и не опалял вулканическим жаром, словно пытаясь спалить дотла. Этот зов был просящим, нежным, касался едва-едва, словно боясь спугнуть. Молил, плакал, просил.
Казалось, что когда-то он уже слышал этот зов, просто не помнил когда.
Вэй Ин всегда был любопытной натурой.
Просто блуждать повсюду уже начало становиться скучным, поэтому он решил последовать за зовом. Осторожно, не давая себя заметить и не отзываясь, он просто следовал за этой странной и такой приятной мелодией, стремясь, наконец, увидеть, кто же его так отчаянно зовет.
А потом его сердце разбилось.
Он не знал, всем ли призракам доступны тайники чужих душ или он и в этом снова отличился, но тогда это было и не важно. Что тогда ему действительно было непонятно, так это то, как можно было не заметить этих чувств и этой боли раньше.
Человек перед ним, тот, кого он менее всего ожидал увидеть, сидя в луже собственной крови, рыдал, терзая струны циня кровоточащими пальцами. И столько неистовой мольбы и боли было в его призыве, что даже захоти он проигнорировать его, то не смог бы. Вот только, он действительно не мог. Не мог ответить. Не мог коснуться. Вообще ничего не мог. Все это он мог сделать в любом другом месте, с какими угодно другими людьми, но только не с ним. Не с Лань Ван Цзи.
Смотря на такого хрупкого сейчас, мужчину перед ним, ночное ханьфу которого на спине полностью пропиталось кровью, он более не видел прежнего величия и стати. Не видел высокомерия, гордыни и холодности. Все что сейчас было перед ним - это полностью сломленный человек, почти утративший желание жить. Человек, что с таким отчаяньем и болью, в каждой ноте призыва, зовет его.
Даже у Вэй У Сяня, величайшего слепца, когда дело доходит до чувств, не редко и своих собственных, после такого никогда не повернулся бы язык сказать, что его ненавидят. Ненависть? Куда там! Скорее отчаянная, страстная любовь, аналогов которой он никогда не видел. И сразу так стыдно стало, за все свои слова и действия в прошлом. За то, что не понимал и, зачастую, специально словами ранил. За то, что постоянно так жестоко отталкивал и гнал. И вместе с тем, ему было так сложно поверить в то, что все это время его действительно любили... Разве могут его?.. Разве он достоин? Разве не он только и может, что разрушать чужое счастье, семьи, жизни? Разве смеет он надеяться на... такое?
И тем страннее и страшнее было видеть, во что это отчаяние и так и не высказанная любовь, вылились со временем. Когда раны на спине, о происхождении которых он узнал далеко не сразу и до сих пор пребывал в ужасе, более или менее зажили, а добровольно-принудительное уединение подошло к концу, его Нефрит, его драгоценный и идеальный Второй молодой господин Лань, начал показывать тьму своей души уже не только внутренне. Но одно дело - знать о ее существовании и видеть, как она окутывает собою покрывшуюся трещинами душу и сердце, и совсем другое - видеть как она выходит наружу, и в скором времени уже отнюдь не в переносном смысле и не символически. Его любимый Лань стал совсем темным. Таким прекрасным Темным Нефритом.
Случись это до его смерти и Вэй Ин наверняка бы начал насмехаться над Лань Ван Цзи. Насмехался бы, потому что был слеп, совершенно не видя или не желая видеть настоящих чужих чувств. Насмехался бы из-за детской обиды, которая сковывала его всякий раз, когда безупречный Второй Нефрит в очередной раз начинал приседать ему на мозги ничего при этом не понимая. Насмехался бы, потому что сил и смелости, рассказать правду, не было. Насмехался бы, потому что трус. Он трус. Не Лань Чжань. Этот человек, в отличие от него самого, никогда не был трусом. Не боялся подойти. Не боялся предложить помощь, пусть и так неуклюже и непонятно. Не боялся пытаться спасти.
О да, он наконец вспомнил, что же происходило там, в пещере, куда Лань Ван Цзи принес его, после того как столь безрассудно и смело вытащил из Безночного Города. Вспомнил, с каким отчаянием тот пытался дозваться его, привести в чувства. Как открыл душу, а вместе с ней и любовь к нему, в ответ на что получит жестокое : "Убирайся" и "Пошел вон".
Он помнит, как тот, измученный битвой и собственной болью, поднял оружие против старейшин собственного ордена. Против дяди. Против собственного брата. И все же, Вэй Ин не мог сделать ничего. Он даже не видел тогда ничего. Не слышал, погруженный в омут собственного горя и окутавшей сознание тьмы. В какой момент они с ней перестали быть друзьями? В какой момент он так ослаб, что полностью оборвал контроль? Он отвратителен.
Нет, он не мог больше винить и насмехаться. Только не после того, как видел и слышал, как Лань Ван Цзи, просыпаясь последи ночи от очередного кошмара, сворачивался в клубок и начинал кричать. Кричать словно зверь лишившийся своей пары. Зверь, чьи сердце и душу вынули из него на живую, а рану так и оставили кровоточить и загнивать.
То, что происходило дальше, было... сложно понять, да и просто представить тоже. Просто сущность безжалостного убийцы ни как не сочетается с чистым, драгоценным Нефритом, на которого столь многие привыкли ровняться. Ох, знали бы они!.. Хотя нет, о таком лучше не знать. Вэй Ин и сам так до сих пор и не смог свыкнуться с тем, что видел, даром что сам когда-то трупам конечности на место пришивал, а то порой и по частям от разных тел собирал, если других вариантов не было. И все же, это совершенно не то. Не так. Это не одно и то же с тем, чтобы убивать кого-то ради частей тел, только для того, чтобы начать создавать из них другое тело. И ведь не всегда было именно так, иногда Ван Цзи изымал эти части тел у людей... на живую. Вот это было по-настоящему жутко. В какой-то момент Вэй Ин даже захотел сбежать и никогда больше не приближаться ко Второму Нефриту, потому что он начал испытывать отвращение, разочарование, страх. Он боялся своего Нефрита, своего драгоценного Лань Чжаня, и этот страх едва его не сломил. Он даже почувствовал, как на его душе образовалась небольшая трещинка, что говорило о многом и все же...
И все же, он не смог уйти. Страх, и все остальное, прошло, и просто захотелось чтобы все это наконец закончилось. Если его душа расколется, то и пусть, такому человеку как он не стоит перерождаться. Если его душа попадет в Диюй, то тоже неплохо, он заслуживает мучений после всего того, что успел сделать. Ну а если у Лань Чжаня все же получится задуманное... он просто примет это и навсегда останется рядом с ним. С ним и с их прекрасным сыном, которого тот смог спасти и воспитать. И уже за одно только это Вэй Ин согласился бы оставаться с ним вечность, даже если бы так и не осознал, что тоже любит. В конце концов, кто он такой, чтобы отвергать то, что даруют ему почти даром? И кто-то бы сказал, что он об этой любви не просил, но, знаете что? Он с самого детства мечтал о любви. Готов был умолять о ней. Хоть о какой-нибудь. И вот, у него, за всю его жизнь, было только два человека, которых он помнил и знал, что истинно его любили. Это его драгоценная сестра, пожертвовавшая своей жизнью, ради его спасения, и Лань Чжань, что почти оставил светлый путь, только ради призрачного шанса его вернуть. Кто он такой, чтобы отвергать такую любовь, о которой мог только мечтать? В конце концов, он, всего лишь, слабый человек.
В какой-то момент, наблюдать за Лань Чжанем стало даже интересно. В конце концов, некоторые его реакции были совершенно непонятны. И ладно еще его отношение к Лань Цижэню. Вэй У Сянь мог это понять. Старик никогда его особо не любил, и своего отношения совершенно не скрывал, и даже прямо его высказывал, что Лань Чжань, в его нынешнем состоянии, совершенно не мог терпеть. Но вот его отношение к собственному брату... было не понятно. Всякий раз, когда Лань Си Чэнь появлялся в его поле зрения, Лань Чжаня накрывало такое чувство отвращения, что будь Вэй У Сянь человеком, пробрало бы и его. Ему это было не понятно. В конце концов, отношения между двумя братьями всегда были такими близкими, что он, в какой-то момент, даже начал завидовать. Их отношения с Цзян Чэном и близко такими не были.
В прочем, со временем он начал понимать причину такого отношения. Сколь бы Вэй У Сянь ни был глуп, даже он начал замечать, что Первый Нефрит ведет себя... странно. В смысле, СТРАННО. Некоторые его жесты, прикосновения и взгляды в сторону Лань Чжаня иногда вызывали у Вэй У Сяня искреннее недоумение. Они казались совершенно неправильными. Слишком много, ну, нежности, и всего такого. И встречайся это только изредка, тогда ладно, это было бы понятно, близкие родственники все-таки, но проблема в том, что этого было слишком много. И на фоне их нынешних отношений, это казалось просто ненормальным. Иногда, видя взгляды, которые Лань Сичэнь бросает на своего брата, Вэй У Сяню очень хотелось поежиться, хотя он и не мог этого сделать. Поэтому он начинал искренне понимать Лань Чжаня в его желании сбежать из этого места и больше никогда здесь не показываться. И если все получится, они уйдут. Вместе. Раз и навсегда. Подальше от мира самосовершенствования. Подальше от их лжи и коррупции, подальше от их жажды власти. Будут жить где-нибудь в тихом и спокойном месте, заниматься только тем, что нравится им, вместе воспитывать а-Юаня, и просто жить. Разве это плохая мечта? Он так не считал.
Но бывали моменты, когда поведение Лань Чжаня напоминало его самого, в худшие моменты. Гнев, что его переполнял, был Вэй У Сяню столь знаком, что ему приходилось вцепляться в своего Нефрита всем чем он только мог, лишь бы только удержать от страшной ошибки. От раскрытия перед остальными. И это, как ни странно, помогало. Лань Чжань, кажется, даже чувствовал его, и успокаивался. Может быть Темная Госпожа все еще помнит и чувствует его? Он надеялся на это. Лань Чжань не должен пострадать из-за чужого эгоизма и собственной несдержанности, что даже звучит странно, по отношению к нему.
А потом был момент, когда Вэй У Сянь по настоящему разозлился. Его Лань Чжаня хотели женить, совершенно не интересуясь его мнением и желанием. Словно это было совершенно не важно. Словно это могло все исправить и изменить. Они что, совсем идиоты? Неужели совершенно не видят и даже не замечают, насколько с Лань Чжанем все плохо? Насколько он отдалился от них? И что своими действиями они делают все только хуже? Видимо нет, потому что все их дальнейшие действия только ухудшают ситуацию, совершенно ничего не исправляя. Старый дурак словно совершенно не желает ничего замечать. Даром что является почтенным учителем. Если бы кто-то спросил мнения Вэй У Сяня, то он бы посоветовал вообще его к людям лишний раз не подпускать. Слишком токсичный. Мог бы составить в этом хорошую конкуренцию госпоже Юй, будь та жива.
Иногда, наблюдая за жителями Облачных Глубин, Вэй У Сяню просто хотелось рассмеяться. И это орден, известный в мире совершенствования своей чистотой и праведностью? Серьезно? Вот эти лицемеры? Да на фоне некоторых из них, Цзинь Гуаншань начинает казаться праведником, а о Вэнь Жо Хане и того не стоит говорить. Где здесь чистота? Где праведность? Они же лицемерно игнорируют и нарушают собственные же правила, при этом замечают каждый промах посторонних людей. Неудивительно, что Лань Чжань так озлобился. Это место гниет изнутри, и Вэй У Сяня пробирает неприятной дрожью всякий раз, стоит ему оказаться рядом с кем-то из старейшин или некоторых старших адептов. Вот уж действительно, чистые у них только одежды. Возможно другие и не замечают, но в этом месте, на самом деле, очень много темной энергии. Люди просто забыли, что ее вызывает не только смерть, но и негативные эмоции, чувства и грязные помыслы. Именно поэтому Облачные Глубины напоминают Вэй У Сяню гниющую заживо плоть. Еще не умерло, но уже видно кости. Столько темной энергии, что при желании можно было бы создать второй могильник. В прочем, если его Лань Чжань и дальше продолжит столь целеустремленно убивать своих собратьев по клану, то до этого не далеко. Но, кстати, ему самому в голову никогда не приходила мысль скармливать Темной Госпоже своих врагов, пусть он и писал в своих заметках, что такое возможно. Может если бы он, в свое время, пробрался в Башню Золотого Карпа и скормил ей Цзинь Гуаншаня, его мерзкого племянника и второго сыночка, с мерзкой лживой улыбкой, от которой Вэй У Сяня передергивало едва ли не больше, чем от голоса Цзинь Гуаншаня, то сейчас все было бы иначе? Он и Вэни были бы живы? В прочем, толку говорить об этом теперь, когда уже ничего не исправить? Ему остались только сожаления и нескончаемая боль. Он просто счастлив, что жив хотя-бы а-Юань, а еще Вэнь Нин, которого он продолжает чувствовать даже сейчас. Стоит ли удивляться, что Цзини солгали даже в этом? Говорили что сожгли, а по факту, очередная ложь.
Вэй У Сянь считал, что будучи призраком невозможно устать. Он был не прав. Прямо сейчас, наблюдая за всем этим, он устал настолько, что с радостью бы развоплотился. Возможно не стоило ему возвращаться на территории великих орденов, и прямо сейчас его здесь удерживает только Лань Чжань, но как только он уйдет, отсюда с радостью уберется и Вэй У Сянь. Он просто не желает больше видеть эту грязь. Возможно, когда-нибудь в будущем будет лучше? Но прямо сейчас, он просто хотел покоя, и надеялся, что эта пытка, как можно скорее, закончится.
