По частям

      Открыв глаза, он молча уставился в ночное небо, простирающееся над головой, всеми силами пытаясь подавить рвущийся наружу животный, полный мучения, вой. С каждым днем его преследовало все больше снов, и он совершенно ничего не мог с этим сделать. Не помогали даже снотворные чаи, которые он взял в лекарском павильоне, прежде чем они с Сычжуем покинули Облачные Глубины. И если бы его единственной проблемой было только это. Почти все то время, что они с сыном провели в странствиях, он постоянно чувствовал чужое, неотступное присутствии у себя за спиной. Но проблема была в том, что там никого не было, хотя он мог бы поклясться, что чувствует, как кто-то касается его плеч. И, возможно, это должно было быть жутко, если бы только он не испытывал такую дикую тоску всякий раз, когда это происходило. И он мог бы поклясться, что этот кто-то был его Вэй Ином.       И все же, это не избавляет его от кошмаров, а только делает их сильнее. И чем дольше затягиваются его поиски частей для тела, тем яростнее они становятся. Все зашло настолько далеко, что даже Сычжуй заметил происходящее с ним, хотя он и пытался всячески это скрыть. И его сын смотрел на него с такой тревогой, что Ванцзи едва не сдался. Видят предки, этот ребенок заботится о нем гораздо больше, нежели вся его семья вместе взятая.       С трудом поднявшись с земли, он на мгновение задержал дыхание, чтобы хоть немного успокоиться и не разбудить сына, который и так слишком поздно лег из-за того, что они долго не могли найти подходящее место. Наконец немного отдышавшись, Лань Ванцзи окинул взглядом лесную опушку, где они расположились на ночь, и остановил его на перегоревшем костре. Зажмурившись, он заставил себя выпрямится и кинув еще один взгляд на сына, направился в сторону деревьев. Нужно было собрать дров для костра, потому что уснуть вновь он точно не смог бы, так почему бы не разжечь костер вновь и не приготовить что-нибудь поесть. До рассвета осталось не так долго, а это значит, что и Сычжуй скоро проснётся, и они смогут вновь отправиться в путь, перед этим как следует подкрепившись.       Окинув взглядом лесную чащу, он принялся собирать лежащие на земле сломанные палки и ветки, слушая тихое переливчатое пение птиц у себя над головой, и в который уже раз ловя себя на том, что рад тому, что покинул Облачные Глубины. Будь он сейчас у себя в Цзинши, его бы просто разрывало от беспокойства. Но прямо сейчас, стоя лесной глуши, он чувствовал, как страх и нервозность медленно отступают назад, и он постепенно успокаивается.       Наконец набрав достаточно дров для того, чтобы приготовить им с Сычжуем полноценный завтрак для того, чтобы они смогли дотянуть до обеда, он выпрямился и вновь оглядел роскошные деревья, что подобно великанам из легенд вытянулись далеко ввысь над его головой, заслоняя своими кронами небо. Ему действительно это нравилось, и по этой же причине когда-то нравились и Облачные Глубины. В них тоже было очень много величественных деревьев, и очень много гор, что вместе выглядело просто великолепно. И все же, эта величественная красота не смогла удержать при себе его любви к этому месту. Теперь он предпочел бы никогда туда не возвращаться, отныне чувствуя себя там подобно птице в клетке. И он уж точно никогда больше не попытается насильно привести туда Вэй Ина. Он просто уйдет вслед за ним. Туда, куда укажет его счастливый смех и улыбка.       Зажмурившись, он стряхнул с себя наваждение и двинулся обратно в сторону опушки. Сычжуй все так же спал, свернувшись калачиком. Он делал так всякий раз, когда спал рядом с Лань Ванцзи, словно подсознательно зная, что он никогда не станет его ругать за подобное. И действительно, он не стал бы. Не за такое точно. К тому же, Вэй Ин тоже любил так спать. Лань Ванцзи часто видел его в таком положении, когда находил его спящим в лесу за жилыми зданиями в Облачных Глубинах, или на полянах. Вэй Ин любил свернуться во сне в уютный клубочек под очередным деревом или кустом, и Сычжуй делал так же. Так разве мог он ругать его за это? Только не тогда, когда он так напоминает своего второго отца.       Когда костер вновь освещал поляну жарким пламенем, Лань Ванцзи повесил над ним небольшой котелок с водой и принялся подготавливать все для приготовления каши.       К моменту, когда рассвет забрезжил над макушками деревьев, каша уже была готова и Лань Ванцзи повесил котелок поменьше, чтобы подогреть воды для чая. Сычжуй тоже зашевелился под своим одеялом и оторвав лохматую голову от травяной подушки, сделанной на скорую руку перед сном, сонно приоткрыл глаза.       - Поднимайся, Сычжуй. Каша уже готова. Я поставил воду для чая.       Лань Ванцзи говорил тихо и спокойно, не желая резко выдергивать сына из сна громким голосом.       На самом деле, на протяжении последних одиннадцати лет, прошедших со смерти Вэй Ина, Лань Ванцзи не переставал благодарить его за то, что он оставил ему а-Юаня, пусть и сделал это не намеренно. Лань Ванцзи всей душой любил сына, и разорвал бы любого на части, если бы кто-то даже просто подумать посмел бы о том, чтобы причинить ему хоть малейший вред. И не стоит считать его дураком, он прекрасно знает, как его дядя смотрит на Сычжуя. Для него сын Лань Ванцзи является помехой, от которой он с радостью бы избавился, если бы представилась такая возможность. Лань Ванцзи эту возможность предоставлять ему не собирался.       Выбравшийся, наконец, из-под одеяла Лань Сычжуй, умылся в пролегающем неподалеку ручье и привел в порядок свою одежду, прежде чем уже полностью собранный сел на камень рядом с Лань Ванцзи, принимая от него пиалу со все еще горячей кашей.       Лань Ванцзи, уже успевший поесть, с удовлетворением наблюдал за сыном, попутно не забывая следить за варящимся в котелке чаем, чтобы не пропустить нужный момент. Его сыну уже было пятнадцать лет. Столько же, сколько было Вэй Ину, когда они впервые встретились на лекциях в Облачных Глубинах. Он очень отчетливо помнил это время. Прошло уже столько времени…       Быстро доев кашу и отставив пиалу в сторону, Лань Сычжуй поблагодарил Лань Ванцзи за еду и уселся по удобнее, в ожидании утреннего чая.       - Отец, мы теперь возвращаемся в Облачные Глубины?       - Мн.       - Но ты не хочешь туда.       - Мое желание мало что значит в данном вопросе. Но это не важно. Это в любом случае временно.       - Но… я слышал, как дедушка говорил, что собирается найти тебе невесту…       - Подслушивать не хорошо, Сычжуй. Но да, я действительно собираюсь жениться, - равнодушно сказал Лань Ванцзи, словно говорил о погоде, а не о собственном браке.       - Но как-же баба?       Лань Ванцзи поднял голову и посмотрел на сына, а потом протянул руку вперед и нежно погладил его по голове.       - Вэй Ин поймет. Это все ради него. К тому же, как я уже сказал ранее – это временная мера. Я не собираюсь оставаться женатым надолго. Как только твой баба вновь вернется к жизни, мы уйдем очень далеко отсюда. Через море. Там нас никогда не найдут. Да и искать не будут. И твоего бабу там точно не станут ненавидеть. Его там будут уважать за его силу. Хорошее место, правда?       Лань Сычжуй, завороженно слушавший отца, кивнул. Ему и правда нравилось, как это звучало. Больше всего на свете ему хотелось оказаться в месте, где они трое смогут быть вместе без помех и где его бабу не будут ненавидеть. А еще, где его отец наконец сможет освободиться от своего бесконечного гнева, который его так гложет.       - Я готов пойти на этот брак для того, чтобы это стало прикрытием мне на то время, пока я пытаюсь вернуть Вэй Ина. То, что я делаю, не очень… законно, - осторожно сказал он.       - Это как-то связано с тем переполохом в орденах, который случился перед тем, как мы ушли? – Лань Сычжуй нахмурился, уже начав что-то подозревать.       - Да а-Юань. Это связано. Я сейчас покажу тебе кое-что, но ты должен мне пообещать, что никому не расскажешь об увиденном, хорошо? Потому что от этого зависит возвращение Вэй Ина, - все так же осторожно продолжил Лань Ванцзи, беря в руки один из самых дорого расшитых множеством заклинаний мешочков Цянкунь.       Лань Сычжуй, совершенно ничего не понимающий, кивнул, давая отцу свое обещание. Он знал, что даже если его отец сделал что-то плохое, то это не было сделано во зло, а скорее по необходимости.       Получив согласие сына, Лань Ванцзи направил в мешочек поток своей ци, ослабляя завязки на нем, и как раз успел податься вперед и вовремя подхватить появившееся из воздуха и начавшее падать тело. Тело, лишенное головы.       Убедившись, что со столь трепетно создаваемым им телом все в порядке, Лань Ванцзи бережно опустил его на землю, предварительно прикрыв его пах своим рукавом. Если не считать многочисленных шрамов, испещряющих тело в местах стыка разных его частей, оно было в идеальном состоянии, бережно сохраняемое его светлой ци. Даже его кожа была естественного оттенка, без мертвенной белезны.       Шрамов было много. По-настоящему много. Не просто там, где ноги присоединяются к бедрам, а руки к плечам. Нет. Если бы идеальные части тела было так просто найти, он бы не провозился с этим так долго. Нет, он собирал их по чуть-чуть. У одного стопы и голени, у другого запястья и кисти, у третьего подходящие ключицы. И так по чуть-чуть от каждого. Найти по-настоящему идеальные части было сложно. И пусть пока что это выглядит ужасно, тьма обещала, что, когда придет время ритуала, она не только срастит как надо все кости и позвоночник, но и максимально сгладит шрамы, чтобы они не бросались так сильно в глаза. Поэтому он не переживал. Даже со шрамами его Вэй Ин будет идеален. Лань Ванцзи очень постарался, создавая это тело. Идеальное воплощение прежнего. Идеальное вместилище. Осталось найти только голову, но с этим будет гораздо сложнее. Идеально идентичных людей почти не бывает. Недавно он видел одного похожего, некто не имени Мо Сюаньюй. Семья его не очень любит, мать мертва, из ордена отца выгнали. Одним словом – препятствий никаких. И все же, сходство не настолько идеальное, чтобы Лань Ванцзи действительно решил что-то сделать. Поэтому он просто приметил парнишку на всякий случай, если других вариантов так и не найдется. Хотя тьма говорила, что может и это исправить, приблизить их сходство по максимуму, однако тогда шрамы будут заметнее, потому что больше сил уйдет на изменение внешности. Поэтому Лань Ванцзи, опять же, решил отложить этот вопрос на случай, если подходящего кандидата так и не найдет.       Еще раз оглядев получившееся тело, Лань Ванцзи поднял голову и посмотрел на сына. Мальчик был бледен. Он с настоящим ужасом в глазах смотрел на лежащее перед ним тело, очевидно совершенно не зная, как на это вообще реагировать, поэтому Лань Ванцзи решил помочь.       - Я собирал это тело по частям одиннадцать лет. Оно настолько идентично телу Вэй Ина, насколько я смог запечатлеть его в своей памяти. Осталась только голова. Я не могу допустить, чтобы Вэй Ин пришел в себя в чужом теле, поэтому создал для него аналог его собственного, - медленно и с расстановкой произнес Лань Ванцзи, словно уговаривая маленького ребенка.       - Но отец, это ведь… ты убивал ради этого людей! – в ужасе воскликнул Сычжуй.       - И я не сделал бы этого, если бы те люди не убили Вэй Ина. В этом бы просто не было нужды. – Лань Ванцзи вздохнул. По-настоящему устало вздохнул. – Пойми Сычжуй, я держусь в этом мире только на мысли, что у меня есть хоть какой-то шанс вернуть Вэй Ина. Если у меня не будет этого шанса… без Вэй Ина не будет и меня. Он мое сердце, мой свет, моя душа. Он моя вселенная. Я ничто без него. Я дышу им. И прямо сейчас я задыхаюсь. И я сделаю все для того, чтобы вернуть его к жизни, даже если ради этого мне придется перебить весь свой орден. Поверь мне, люди, живущие там, далеко не такие хорошие, как думают другие. Их сердца полны тьмы, а помыслы полны гнили.       Лань Ванцзи закашлялся и снял наконец с огня перекипевший чай. Теперь он вряд ли будет таким вкусным, но ему нужно было хоть что-то, чтобы смочить горло, потому что оно першило и садило от долгого разговора. Он не привык так много говорить.       Разлив чай по чистым пиалам, Лань Ванцзи передал одну сыну, которую тот принял дрожащими руками. Его взгляд то и дело возвращался к телу, лежащему на земле. Сделав глоток чая и едва не опалив им горло, Лань Ванцзи прохрипел:       - Я знаю, как это выглядит, а-Юань. Но не все из тех, кого я убил, были невинными людьми. Многие из них были преступниками, а некоторые – настоящими монстрами, не заслуживающими жизни. Хотя я понимаю, что это все-равно меня не оправдывает…       - Ты правда можешь вернуть бабу? Таким образом? – перебил его Лань Сычжуй, наконец взявший себя в руки и уже более твердо смотрящий на отца.       - Да. Я все для этого делаю. Я чувствую, что душа Вэй Ина где-то рядом с нами. Просто не может ответить. Я иногда чувствую его. Его прикосновения. Он успокаивает мой гней и укрощает тьму. Я уверен, что это именно он, а не кто-то другой. И я создаю тело для него. Все остальное за меня сделает тьма. Она тоже хочет его возвращения. Он ее первое дитя. Первый, кто принял ее в себя.       - Тогда все в порядке, - кивнул Сычжуй. – Делай то, что делал, а когда баба вернется, мы уйдем отсюда и все останется позади.       Да, в первые минуты его действительно ужаснуло то, что он увидел и осознание того, что делал его отец, но потом? С тех пор, как он вспомнил свое прошлое, своих дядей и тетей, свою бабушку и своего бабу, который принял его, совершенно чужого для себя ребенка и растил как своего собственного, часто отказываясь от еды в его пользу. С тех пор, как он вспомнил его, слабого и худого почти до костей, в потрепанных черных одеяниях с языками пламени по краям… ненависть внутри него начала расти с каждым днем и каждым месяцем. Просто как посмели эти люди? Его баба и его семья, состоящая из простых людей, никому не причинили никакого вреда, а их просто взяли и убили. Поэтому да, пусть его отец продолжает делать то, что потребуется, если это вернет им бабу. Даже если ради этого придется вырезать целые ордена. Невинных там все-равно не много. А а-Юань поможет, если будет нужно. Он может и не убивал никогда, но ради бабы и здравомыслия отца? О, он сделает это. И не только это. Все, что его попросят сделать, на самом деле.       - Все в порядке отец. Главное вернуть бабу. Но, только, давай заберем с собой Цзинъи, когда будем уходить? Ты же сам видел, как к нему относятся в ордене из-за его совершенно не Ланьского характера, хотя он и принадлежит основной ветви семьи.       - Мн, - Лань Ванцзи кивнул. – Если он захочет с нами уйти, то мы заберем и его.       - Только… не позволяй этой женщине жить слишком долго, - Лань Сычжуй поджал губы, теперь прекрасно понимая, что имел ввиду его отец, когда говорил, что его брак – это временная мера. – Я не хочу, чтобы она слишком долго оскорбляла память бабы своим существованием.       - Не беспокойся а-Юань. Она проживет ровно столько, сколько нужно для наших планов. И я не коснусь ее. Никогда. Этот брак никогда не будет консумирован.       Полностью удовлетворенный разговором, Лань Сычжуй встал, выплеснул на траву остатки чая и собрав всю грязную посуду, пошел мыть ее в ручье, пока Лань Ванцзи собирал их небольшой лагерь и готовился к долгому пути обратно в Облачные Глубины. Хотя на самом деле они уже были не так далеко. Всего в нескольких днях пути.       Когда все приготовления были завершены, Лань Ванцзи и Лань Сычжуй отправились в путь, стараясь растянуть его настолько сильно, насколько вообще возможно, выбирая самые неудобные дороги, обходные, более длительные пути и тропы, потому что оба совершенно не хотели возвращаться в величественную обитель ордена Лань. Жаль только, что от величия там один только внешний вид.       К сожалению, как бы они не оттягивали неизбежное, а в какой-то момент все же оказались перед воротами в Облачные Глубины, где их поприветствовали стражи, после чего они спокойно прошли внутрь. Внутри оказалось все так же красиво, как и прежде. Деревья радовали своей жизнью, на земле росла короткая травка и какие-то белые цветы. Красота Облачных Глубин буквально радовала глаз. К сожалению, того же нельзя сказать о людях, потому что уже очень скоро им на встречу вышли улыбающийся Лань Сичэнь и вечно всем недовольный Лань Цижэнь, который буквально сразу же окинул Лань Сычжуя взглядом полным отвращения и презрительно скривил губы, но ничего не сказал. А вот взгляд Лань Ванцзи, заметившего это, стал ледяным.       - Если дядю что-то не устраивает в моем сыне, вы можете высказать это мне лично за дверями Цзинши, но на людях держите свое мнение и нежелательные реакции при себе. Я не потерплю чтобы к моему сыну относились подобным образом, - холодно сказал Лань Ванцзи, прямо смотря Лань Цижэню в глаза, и тот сразу же покрылся красными пятнами от гнева, недовольно фыркнул и резко развернувшись быстро ушел.       Пронаблюдавший за этим Лань Сичэнь тяжело вздохнул и нежно посмотрел на своего брата, которого не видел последние два года.       - Ванцзи, будь мягче с дядей. Ему нелегко, - мягко пожурил он его, словно маленького ребенка.       Лань Ванцзи только фыркнул и больше ничего не говоря направился к Цзинши. Лань Сычжуй направился за ним.       - Отец, что будет дальше?       Поднявшись по чистым деревянным ступенькам к Цзинши, Лань Ванцзи на мгновение замер, обдумывая что-то, а потом медленно ответил:       - Свадьба. Дядя не станет долго с этим тянуть. Будет бояться, что я найду способ отказаться.       Лань Сычжуй нахмурился от услышанного и недовольно вздохнул. Пусть он и понимал, что этот брак будет служить хорошим прикрытием для их планов, но ему совершенно не нравилась идея того, что место, которое должен занимать его баба, будет опорочено кем-то другим. Это раздражало.       - Иди к себе, Сычжуй. И поговори с Цзинъи. Только так, чтобы вас никто не услышал.       - Да отец.