Абсурд

— нашел! — Космос кричит громко, что б долетело аж до погреба, припрятанного в коридоре под вязанным ковром. звучит как сигнал, после которого прекращаются все неясные стуки и хлопанье дверцами шкафов. слышится приближающийся топот кроссовок по деревянному полу, и на кухню влетает Витя. — че там? — подходит вплотную, через плечо в открытый холодильник заглянуть пытается. пихает локтем в бок загородившего весь обзор Космоса. — во! — тот чуть отходит, с довольным лицом демонстрируя запотевший пакет с тремя перемороженными яблоками. Витя смутно догадывается, что они лежат тут еще с прошлого года. — и все? — вскидывает брови, поджав губу. ситуация с пропитанием в доме была крайне печальной, а желудок невыносимо выкручивало от голода. — ну, — Космос как-то странно мнется, отводя взгляд. протягивает пакет Вите, тут же прижавшего к себе возможно последнюю еду в этой глуши, вновь лезет в низенький «зил», согнувшись чуть ли не впополам. под заинтересованный взгляд вытаскивает расписной горшок, напоминающий масленку. подносит практически к лицу недоверчиво смотрящего Вити, открыв крышку. — есть еще творог. — блять, выкини нахер! — Пчёла отходит подальше, скривившись. воняет жутко, но «друг детства» так смешно морщит нос, что Космос готов перетерпеть хоть газовую атаку. лыбится довольно, убирает умерший уже раз десять творог обратно в холодильник и закрывает дверцу. после тщательного обыска дачи становится ясно — еды не будет. и Космос уже предчувствует недовольные возгласы: «ты обещал, что мы пожрем», «зачем я согласился ехать в эту дыру» и «хоть бы пирожок в электричке купил». Витя открывает пакет, осторожно поднося его к лицу и нюхает яблоки. проверку на свежесть они не проходят, упав на стол с громким стуком, почти что демонстративным. — нахрена мы в эту дыру поехали? —возмущенно разводит руки в стороны под урчание разочаровавшегося в своем хозяине желудка. Космос готов поклясться, что Витя в данный момент вспоминает провонявшие весь вагон жареные пирожки с картошкой, на которые пускал слюни полдороги. продающая их бабулька явно заламывала цену, наживаясь на голодных дачниках и занятых людях, едущих на выходные к не слишком любимым родственникам. свора детей напротив тянула свою уставшую и засыпающую мать за рукава платья, пока Витя пытался вытянуть из пустых карманов хоть что-нибудь напоминающее деньги. Космосу было не жалко, разве что совсем немного, но непоколебимая вера в набитый продуктами холодильник заставила его убедить печально уставившегося в окно Пчёлкина в последующем сытном обеде. стыдно становится только сейчас — без нормальной еды долгожданные выходные грозились превратиться в игру на выживание. — пошли в магазин тогда, — Космос бросает взгляд на часы — уже шесть вечера, а продуктовый, находящийся на отшибе деревни, закрывется в восемь. но это если повезет — у тети Гали был крайне ненормированный рабочий день, который зависел исключительно от ее переменчивого настроения. Вите ничего не остается, как хлопнув входной дверью и поправив перекосившуюся кепку козырьком назад, догнать успевшего сбежать на улицу Космоса. вечер стоит теплый, приятный, будто жизнь пытается компенсировать пустой холодильник. после жаркого дня, который казалось хотел выжечь абсолютно все июльским солнцем, можно наконец вздохнуть спокойно. спустя минут пять, кроссовки, собравшие всю пыль с проселочной дороги, уныло проходили между пестрыми дачными домиками. Космос идет по одному ему известному маршруту, сунув руки в карманы светлых брюк. Витя тащится за ним, мнет в пальцах рукав повязанной на бедрах толстовки. предложение поехать на природу было крайне заманчивым и очень спонтанным. правда, Пчёла так до конца и не понял по невнятному рассказу, чей это дом, куда свалили хозяева и откуда взялись ключи. только смутно предполагал, что эти одноэтажные хоромы принадлежат одному из бесчисленных знакомых отца Космоса, укатившего в неизвестном направлении. отказаться от такого Витя просто не мог. — я тебе десять таких куплю, — говорит Космос еще в электричке. — давайте двадцать, — говорит Космос уже в магазине, выгребая из карманов все имеющиеся деньги. тетя Галя, чуть не захлопнувшая дверь продуктового прямо перед их носами, удивленно вскидывает брови, но весьма оперативно складывает в пакет пирожки с картошкой. Витя чувствует себя главным героем какой-то очередной тупой комедии, глядя на почерневшие стены магазина и абсолютно невозмутимую продавщицу. — а что тут случилось? — наклоняется над прилавком, разглядывая в слабом свете одинокую банку со сметаной. — пожар случился. вон, все мороженое погорело, — тетя Галя кивает на противоположную стену с прилипшей к ней палочкой от эскимо. Вите отчего-то очень смешно становится, но он давит на корню расползающуюся улыбку, потому что уверен, что за такое злорадство ему в пирожки подсыпят крысиную отраву. когда Космос расплачивается, потратив, кажется, все свои сбережения, они выходят на улицу, еле протиснувшись между стеной и обугленными холодильниками. — а че в электричке не купил? — Витя все-таки решает докопаться. лезет в пакет, тут же вцепившись зубами в пирожок с картошкой. оказывается вполне съедобно и даже вкусно, несмотря на то, что они уже порядком остыли. — потому что там один стоит, как эти пять, — Космос палец вверх поднимает, гордый такой, будто сделку века провернул. подходит к недовольно жрущему Витьке, который явно обдумывает: съязвить или сказать спасибо? Космос наклоняется, откусив полпирожка из чужой руки. /// протоптанная местными дорога, дальше уходит в лес, мимо реки, становясь какой-то неровной и под наклоном. один неверный шаг и точно полетишь вниз, собрав лицом все ветки и уехав потом если не в морг, то точно в травмпункт. — как, блять, люди в магазин ходят? — Витя чувствует на себе всю прелесть деревенской жизни, когда хватаясь рукой за ствол березы, пытается спуститься на уровень ниже. альпы, не иначе. пальцы соскальзывают с тонкого ствола дерева, и он, споткнувшись об корягу, врезается в спину еле удержавшего равновесие Космоса. — ну ты под ноги смотри хоть! городской, твою мать, — возмущается как-то слишком несерьезно, придерживая за локоть, успевшего попрощаться с жизнью Витю. тот в ответ лишь недовольно фыркает, высвобождая руку из крепкой хватки. но сделав еще один шаг передумывает, вновь вцепившись в рукав чужого пиджака. Космос, уверенно идущий вперед в своем светлом костюме, смотрится немного комично, но Витя отчего-то уверен, что сам выглядит со стороны еще хуже, с нелепым пакетом в одной руке и ладонью «друга детства» во второй. пока тропинка петляет между отвесным склоном и высокими деревьями, обматерить он успевает абсолютно все: себя, проклятую природу, пустой холодильник и экстремальные дороги. — че ты как бабка? — не выдерживает Космос, когда они выбираются на пригорок. тропинка дальше уходит вниз по склону, спускаясь прям к реке. — пошли лучше покажу кое-что. — да что я там не видел? ты мне показал уже все, — язвит Витя в привычной манере, но заинтересованный взгляд все же бросает, чуть задрав голову. понимает, что на его напускную небрежность не купится никто — Космос победно лыбится. сжимает покрепче его ладонь в своей, тянет куда-то, вниз по этому самому склону. Витя ступает осторожно, подошва кроссовок едет по протоптанной земле, грозясь все же приложить его лицом об ярко-зеленую траву. видимо, своеобразный пляж не пользуется особой любовью: на заросшем берегу виднеется след от недавно выкопанной лавочки, наверняка уже перекрашенной и установленной на чьем-нибудь участке. Витя наступает на выпирающие камни, словно на ступеньки, продолжая цепляться за чужую руку, как-будто в случае падения Космос сможет его удержать. ужасно хочется в это верить, хоть и понимает, что реальность жестока и переломают они себе все ребра, но только уже вместе. спуститься все же удается без происшествий и последующих за ними травм. река красиво блестит в свете закатного солнца, заставляя Витю залипнуть на какое-то время, рассматривая слегка идущую волнами воду. но успевший уже наполовину раздеться Космос перетягивает все внимание на себя. — ну че ты встал? — смотрит недовольно, гремит ремнем брюк, скидывая их прям на землю. светлый костюм пачкается в песке и слегка влажной земле, но его хозяину, кажется, абсолютно все равно. — ты мне это показать хотел? — хмыкает Витя, окидывая его беглым взглядом. кладет пакет с пирожками на траву, выбрав самое чистое место. хотя, пожалуй, самым чистым тут был Космосов пиджак. Пчёла себе такую наглость позволить не может, потому что уверен, что от протекшего масла наверняка останется жирное пятно, а его самого после такого утопят в этой же речке. — у кого что болит… — лыбится Космос. подходит поближе, чужое предплечье сжимает, чуть разворачивая Витю в нужную сторону. пальцем указывает на наклонившееся над водой дерево. — там тарзанка есть. Пчёла чуть щурится, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. хочет сказать, что наебалово это все, потому что никаких признаков свисающей веревки нет, но что-то внутри подогревает интерес — наверное, заигравшее в одном месте детство. Витя стягивает майку, а следом и клетчатые брюки, кидая их поверх чужого костюма. потому что Космос такое действие за наглость не сочтет, а ходить потом с полными штанами песка совершенно не хочется. тарзанка все же оказывается на месте — неприметная веревка с привязанной к ней палкой. выглядит до ужаса ненадежно, а глинянный берег с кучей вылезших корней грозится все-таки упечь их в больницу с переломанными ребрами. Витя почему-то уверен, что никакого травмпункта здесь нет, а машину скорой помощи давно сдали на металлолом. но отступать некуда, позади уже порядком усомнившийся в своей идее Космос, который того гляди скажет: «да ну нахер» и «пошли домой, я тебе еще кое-что покажу». поэтому Пчёлкин лезет вперед, хватаясь за ветки, и чуть ли не царапая до крови ладонь об ствол дерева. ноги скользят по глине, грозясь разъехаться в разные стороны, а единственная опора в виде коряги больно врезается в ступни. руку тянет, стараясь за издевательски покачивающуюся веревку зацепиться, но либо он каши мало ел, либо создатели этого аттракциона хотели чьей-то смерти, специально привязав подальше. — Витька, ну че ты делаешь? — Космос пытается вдолбить хоть что-то здравомыслящее в башку упертого товарища, но Витька не слушает. встает на самый край, поехав пяткой по глине и вцепившись мертвой хваткой в самую крепкую по его мнению ветку. — есть! — оглядывается назад, светится ярче уже почти севшего солнца. победно поднимает руку вверх, демонстрируя зажатую в ней веревку. получив ответную улыбку, переводит взгляд на мутную воду. доверия она не внушает, и он мнется, закусив губу. — там глубоко? — да хрен знает. не особо, — Космос говорит до ужаса неубедительно, пожав плечами. Витя что-то обдумывает, сжимая палку в обеих руках. ссыклом казаться не хочется, но прыгать в неизвестном месте, вдалеке от цивилизации, полагаясь чисто на удачу и невнятное «не особо» кажется очень тупой затеей. с другой стороны, Космос же полезет его спасать? очень хочется верить, что да. Витя отходит назад, натягивая веревку до предела и отталкивается от коряги, поджав под себя ноги. прежде чем Космос успевает хоть что-нибудь сказать, ветка прогибается под тяжелым пассажиром, и Пчёла, разжав пальцы, падает в воду с громким всплеском за несколько метров от берега. — Вить… Витя! — тарзанка по инерции отлетает обратно, чуть не заехав по лбу кинувшемуся на помощь горе-спасателю. потому что Космос идиот, только сейчас вспомнивший про разливающуюся к июлю реку — последний раз он был в этой глуши пару лет назад, в самом начале лета, когда вода доставала ему чуть выше подбородка. потому что Витя тоже идиот, не умеющий плавать. Космос спотыкается об коряги, бьется мизинцем, зашипев от боли и отскочив в сторону. ошибка оказывается фатальной — нога скользит по глине, а первая попавшаяся под руку ветка оказывается сукой сучком, тут же поломавшимся надвое. если Витя падал хотя бы, как в низкобюджетном фильме про счастливое детство, то Космос летит как мешок с картошкой, проехавшись задницей по склону. разгоряченное после жаркого дня тело моментально скручивает от, кажется, ледяной воды. дыхание задержать он не успевает, истратив все на позорный вскрик при экстремальном спуске. потому воздух заканчивается мгновенно, заставляя легкие неприятно заныть. Космос беспорядочно машет руками, когда кажется, что дна и вовсе нет. но потом, не успев даже толком разогнуть ноги, чувствует такое же скользкое глинянное мессиво. стопа проваливается в ил, а Космос выныривает, наконец, глубоко вдохнув. широко открывает глаза, смаргивая мутную воду, в которой наверняка была тысяча и одна зараза. первое, что он слышит — громкий хохот, вслед за которым проявляется четкий образ согнувшегося чуть ли не впополам Вити, давящегося собственным смехом. — да че ты ржешь? я думал, ты того, — Космос неопределенно машет рукой, вкладывая в этот жест все свои мысли и неясные чувства. понимает, что одна зараза выплыла бы по-любому — Витя стоит лишь по плечи в воде. — кого того? — вопросительно вскидывает брови. ржать хоть перестает, и на том спасибо, но лезущую откуда-то изнутри широкую улыбку все же подавить не получается. — сам сказал, что не глубоко. спасатель малибу, блять. до Космоса наконец доходит, что его звездный полет с последующим приземлением на задницу, видел успевший вынырнуть Витя, продолжающий так бессовестно лыбиться. — я тебя щас сам утоплю, — в подтверждении своих слов, Космос выдергивает ногу из глины, успевшую провалиться уже по щиколотку, и направляется к застывшему на месте Пчёлкину, не воспринимающему угрозы всерьез. но когда чужие пальцы обхватывают его запястье, улыбка с лица Вити сползает, превратившись в какое-то наигранно испуганное выражение с азартным блеском в глазах. но доля искренности все же есть — давно забытый инстинкт самосохранения подкидывает мысль, что за такие шутки его и вправду потопят. — спасите, убивают! — кричит Витя, пнув «врага» по колену. получается чересчур громко, и Космосу кажется, что у него сейчас лопнут к чертям барабанные перепонки, а через пару минут к реке сбегутся все неравнодушные местные. — да не ори ты! — Космос шикает недовольно, поморщившись, когда в лицо прилетают брызги. все-таки не выдерживает, когда это повторяется снова, а бонусом идет слабый удар по ноге, вновь провалившейся в илистое дно. дергает Витю за руку на себя, и тот, не удержав равновесие, валится на Космоса. ржет прям на ухо, чуть ли не захлебываясь, когда они, путаясь в собственных конечностях, падают в воду. возня продолжается еще минут пять — неравнодушные местные были сегодня не в духе, к счастью Космоса. не особо хочется получить по башке от какого-нибудь алкаша, почти что растворившего печень в водке. потому что Витя такой родной, счастливый, со смешно торчащими мокрыми волосами. наклониться, обхватив ладонями его лицо и утянув в долгий поцелуй, кажется очень правильным решением. солнце уже успевает укатиться за горизонт, когда они, устав страдать от непонятно откуда взявшегося ветра и толком не обсохнув, влезают в неприятно липнущую к телу одежду. карабкаться обратно на склон по темноте кажется еще более невыполнимой задачей, но Витя, сжимающий чужую ладонь, все так же свято верит в то, что в случае чего его обязательно удержат, не дав покатиться вниз. остывшие пирожки в промасленном насквозь пакете приятно греют душу. но в сухомятку давиться холодной картошкой нет никакого желания, а желудок вновь недовольно воет, заставляя Пчёлкина не менее недовольно ныть. /// — угомонись, Витька, я знаю короткую дорогу. Витька уверен, что именно эту фразу высекут на его надгробии, если конечно тело найдут в этой беспросветной глуши, потому что именно ее полчаса назад говорил Космос, поперев напролом через лес. — вот видишь березу с насечкой? значит, правильно идем. Пчёла не видит ровным счетом нихрена, но послушно тащится следом, наступая на все ветки и дергаясь от каждого прутика, переломавшегося напополам под чужими ботинками. — а мы точно правильно идем? — задает наконец вопрос, мучавший его последние минут пять, потому что странно озирающийся по сторонам Космос начинает вызывать смутную тревогу. — точно. — Кос… — что? — мы заблудились? — да. Витя измученно стонет, приложившись лбом об ближайшую березу. потому что устал ужасно, потому что жрать хочется до голодного воя. — нахрена мы ночью поперлись по твоей короткой дороге? проводник хренов, — приваливается плечом к стволу дерева, рукой в пакет лезет. — я откуда знал? там знак должен был быть выцарапан, — Космос стоит почти вплотную, но из-за кромешной темноты лицо разглядеть почти невозможно, разве что из памяти достать образ. Витя знает его наизусть и отчего-то уверен, что сейчас он корчит обиженно-недовольную рожу. кусает пирожок на пробу, но тот будто вяжет во рту, а холодная картошка вызывает тоску. — дай зажигалку, — тянет открытую ладонь, мысленно поблагодарив собственную гениальность. Космос говорит что-то про то, что сигарет у него нет, но все же вкладывает в чужую руку единственный источник света. когда Витя, усевшись на поваленный ствол дерева, пытается разогреть пирожок на «открытом огне», Космос решает прервать затянувшееся молчание. — кстати, видел у реки хибару на отшибе? там пару лет назад маньяк жил. — какой еще маньяк? — Витя усмехается, но рука предательски дергается, выдавая его с головой. тихий голос, брошенная будто между делом фраза и непроглядный лес вокруг закладывают в душу зарождавшуюся панику. — да я знаю что ли? мне рассказывали. потрошитель какой-то, — пожимает плечами, будто ничего необычного не происходит. Витя, уже успевший откусить от потеплевшего на пару градусов пирожка, замирает. нервно сглатывает, не прожевав толком. — и где он теперь? — вновь чиркает зажигалкой. становится не по себе, но жрать хочется все же сильнее, поэтому он быстро уминает оставшуюся половину, будто сейчас отнимет кто-то. — да хрен его знает, может до сих пор тут бегает. когда подвал с трупаками нашли, он и свалил, — Космос забирает из чужих пальцев зажигалку, водит рукой в воздухе, вырисовывая непонятные символы. — а знаешь, как он нападал? — да че ты пристал? не знаю я ничего, — Витя огрызается, потому что страшно становится, а «проводник хренов» только усугубляет ситуацию, доводя до нервного срыва. — он обычно за липой прятался. сидел там, ждал, пока кто-нибудь не остановится. ну или не сядет на поваленное дерево. у него еще топор с собой был… что б не убежал никто. прикинь, ноги по всему лесу собирали! а потом, — тихий вкрадчивый голос замолкает, покачивающийся в воздухе огонек зажигалки гаснет. становится тихо так, что аж в ушах звенит. где-то позади хрустит ветка, заставляя Витю затравленно оглянуться, но он не успевает даже дернуться — чья-то рука хватает его под колено, крепко вцепившись и потянув в сторону. Пчёлкину кажется, что у него сердце сейчас остановится, если конечно деревенские маньяки не расправятся с ним раньше. цепляется руками за поваленное дерево, служившее ему лавочкой. выходит слишком нервно, пальцы скользят по коре, чудом не оставив кучу заноз под ногтями. Витя валится на землю, несильно приложившись затылком. кепка слетает, а рука хватается за какую-то палку, которая даже с натяжкой не сойдет за оружие. Витя отчаянно пинает свободной ногой воздух. Космос противно ржет. — Витька, ты че там, упал? — определяет это скорее на звук. выходит как-то обеспокоенно, даже искренне. пальцы, обхватившие ногу, исчезают. перемещаются наугад, потянув за рукав толстовки. — да пошел ты нахер! — «жертва» несостоявшего маньяка кажется еще немного, и точно заедет ему по лицу, но вовремя зажегшийся свет в окнах дома, словно маяк между деревьев, перетягивает на себя все внимание. до проселочной дороги оказывается идти примерно пять минут. /// старый магнитофон чуть барахлит, но Вите все же удается поймать какую-то волну с незамысловатыми песнями. он пытается подпевать, вытирая перепачканные в масле пальцы об полотенце, сушившееся на спинке стула. Космос изо всех сил пытался прибегнуть к здравому смыслу, рассказывая основные правила выживания: еду надо экономить. Витя согласно кивал с серьезным видом, разламывая последний пирожок и протягивая половину. — будешь? — ну что ты недовольный такой? я же не один все сожрал, — Витя, для верности вытерев руки еще и об собственные штаны, подходит к Космосу, развалившемуся на кровати и увлеченно читающему, уже выцветший журнал. — я занят, — упорно игнорирует поджавшего губу Витю. не обижается он ни на что — это больше из неясно откуда взявшейся вредности. чтиво же до ужаса скучное: кто-то развелся, кто-то изменил жене с ее же подругой, какой-то очередной бизнесмен добился всего с нуля. — и че пишут? — Пчёла вплотную подходит, нависнув над журналом и загораживая блеклый желтый свет от советской люстры. — тебе не понравится, — Космос качает головой, делая мрачное лицо. в голову приходит очередная до ужаса тупая мысль, которую непременно, и особо не обдумывая, нужно было воплотить в жизнь. бросает беглый взгляд поверх журнала, поймав интерес в голубых глазах. — знаешь, что? — что? — Витя ведется. упирается рукой в ковер на стене, наклоняется, пытаясь заглянуть в статью, но Космос, крепко сжав бумагу, что б не отняли, отворачивает от него. — маньяк-то, оказывается, на свободе, — округляет глаза, губы растягивая в широкой улыбке, что б зубы видно было. получается как-то не страшно, но желаемый эффект все же достигнут — Витя подвисает на пару секунд, непонимающе смотря на него. воспользовавшись его замешательством, Космос отбрасывает журнал в сторону, резко дернувшись вперед. обхватывает руками чужую талию, потянув на себя. Витя, неожидавший такого подвоха, больно бьется ногой об деревянный бортик кровати, наваливаясь на «маньяка» и выбивая из него весь воздух. дышать становится нечем, потому что тело, упавшее как мешок, — месть, не иначе —оказывается довольно тяжелым. Космос спихивает его с себя на вторую половину кровати, нависнув сверху и уперевшись руками по обе стороны от головы. Витя, к его удивлению, не бесится. легко улыбается, поймав чужой взгляд. кепка была оставлена еще в коридоре, и растрепавшиеся волосы, ставшие еще более пушистыми после заплыва в местной речке, смешно торчат, разметавшись по подушке. Космос наклоняется, оставив поцелуй на скуле. спускается ниже, на шею. после насыщенного дня, палящего солнца и разогретых наспех пирожков, его как-то совсем развозит, толкая на всякие нежности. еще и Витька этот, пахнущий картошкой, лежит под ним довольный, чуть повернув голову и позволяя вытворять всякие странности: потереться носом о теплую кожу, мазнуть губами по ключице. Космос тянется рукой вниз, сжав ремень чужих брюк. Витя шумно выдыхает, чувствуя, к чему все идет. он бы в другой ситуации по голове настучал за такие шутки с маньяками, но этот гад знает ведь, как он любит и чего хочет. потому, когда пальцы Космоса лезут между ног, проведя по внутренней стороне бедра, Пчёла забывает все свои недовольства. — сейчас приду, — приятные прикосновения, отдающиеся теплом внизу живота, пропадают. Космос целует в уголок губ, слезает с кровати и уходит куда-то в сторону кухни. становится как-то пусто и одиноко, кажется, будто похолодало на пару градусов. Пчёла смотрит в потолок, слушая негромко бубнящее радио, вперемешку со скрипом открывающихся ящиков. Витя догадывается, что там ищет Космос. и надеется, что тот все же сможет это найти, иначе он в эту дыру точно больше не сунется — потому что ни еды нормальной, ни вазелина. Витя пытается не смотреть в прикрытое тонкой шторой окно, хоть и понимает, что все это байки. но его все никак не покидает стойкое чувство, что сейчас кто-нибудь да вылезет из темного леса, приветственно помахав ему окровавленным топором. Пчёла отгоняет от себя эти мысли, гремя пряжкой ремня и стаскивая брюки, повесив их на спинку кровати вместе с майкой. становится еще холоднее, но он давит в себе желание завернуться в пуховое одеяло, заваливаясь обратно на подушку. когда Витя уже успевает отчаяться и позлится на самого себя за такое халатное отношение к их поездке, Космос наконец возвращается с кухни, демонстрируя в высоко поднятой руке погнутый тюбик. — я уж думал все, зря приехали, — лыбится довольно, положив вазелин на край кровати. скрепит старыми пружинами матраса, вновь нависая над Витей, который явно что-то обдумывает, чуть сдвинув брови к переносице. Космос не понимает этих странных перемен в настроении, — может передумал? — ведет пальцами на пробу по чужому бедру. — стой, у меня идея, — Пчёла упирается ему в плечо рукой, слегка надавливая и отпихивая от себя. навалившийся сверху «друг детства» тут же слезает, отодвигаясь в сторону и освобождая пространство на довольно узкой кровати. смотрит заинтересованно так, аж глаза блестят. — я по-другому хочу. сядь вон туда. Космос решает не задавать лишних вопросов — вдруг передумает еще. отбрасывает подушку в сторону, прислонившись к стене и вытянув ноги. ворсистый ковер со странным узором ощущается обнаженной спиной весьма неприятно, но когда Витька, сбивая простыню неловкими движениями, усаживается к нему на бедра, все претензии к интерьеру сразу же испаряются. Космос шумно сглатывает, смотря в голубые глаза напротив. кажется, даже дышать забывает, потому что от таких экспериментов внизу живота как-то внезапно тяжелеет. он обхватывает руками чужую талию, слегка погладив теплую кожу большим пальцем. радио завывает на фоне, ветер изредка бьет ветками по оконному стеклу, а тусклый свет от люстры пробивается сквозь светлые волосы, создавая уютную атмосферу. будто это их дача, покрашенная в ярко-оранжевый. родная такая и еще не прокуренная дешевым «самцом». их деревня с байками, тарзанкой и мутной речкой с илистым дном, куда они перебрались на пмж, устав от проблемной москвы. Витя отчего-то улыбается, искренне так и очень довольно. накрывает теплой ладонью щеку Космоса и будто в замедленной съемке ведет ею куда-то за ухо, пропуская короткие темные волосы между пальцев. смотрит так, что сердце щемит. тянется, прикрыв глаза и сминая губы Космоса своими. поцелуй получается не такой, как на речке, когда они мокрые и довольные, после шуточной возни, выплескивают эмоции. это что-то более личное, как-будто Витя все свои чувства в этот жест вложить хочет, показать свою любовь, давящую внутри приятным грузом. Космос мажет языком по искусанной губе, чуть оттягивает ее. ведет одной рукой вниз, лезет под резинку трусов, второй размякшего Пчёлкина к себе притягивая поближе. потому что хочется почувствовать чужое дыхание, потому что хочется его всего и сразу. Витя неловко ерзает на бедрах, все же прижимаясь вплотную, чем окончательно доводит итак потерявшегося в эмоциях Космоса. белье кое-как стаскивается, оказываясь по итогу в углу кровати, вместе с запинутым туда одеялом. следом за ним летит зеленая крышка от тюбика, а содержимое в обильном количестве выдавливается на пальцы Космоса. — слушай, — Витя, уперевшись рукой в стену, сказать что-то хочет. но почувствав вязкую субстанцию между ягодиц, как-то сбивается, издав непонятный звук. — а ты с собой его привез или тут нашел? — вазелин? — Космос вопросительно вскидывает брови, будто не понимает, о чем идет речь. и словно в подтверждении своей догадки, окончательно выбивает из Пчёлы весь воздух, разводя пальцы по типу «ножниц». — в ящике лежал. возятся они долго, а у Вити в голове целая куча мыслей, которые путаются между собой, не желая складываться в нормальные предложения. лучше бы они и вовсе все пропали разом. потому что очень сложно сосредоточиться и сделать все по-нормальному, когда мозг упорно подкидывает красочные картинки со всякими маньяками, которые наверняка где-то да бродят в этой глуши. интересно, а они закрыли входную дверь? эта мысль окончательно сбивает Витю с толку и он насаживается чуть резче, чем хотелось бы, шумно выдохнув. — все нормально? — Космоса от этого действия передергивает, приятно так. но он все же выдавливает из себя вопрос, потому что это очень важным кажется. обхватывает Витин член ладонью, проведя по головке большим пальцем. другой рукой по спине ведет, выходит как-то непонятно, — еще бы по плечу похлопал, — но ему хочется верить в то, что хотя бы успокаивающе. — нормально, — Витя кивает, привыкнув к необычным ощущениям. он такие фокусы еще не выкидывал, поэтому слегка теряется, но благо, кассет в черных обложках печальными зимними вечерами они пересмотрели достаточно. Пчёла, ища опору, хватается пальцами за чужие плечи. движения получаются неловкими, от этого как-то обидно становится и плюнуть на все хочется, по-привычному уложившись спиной на скрипучую кровать и разведя ноги в сторону. но в тоже время Вите интересно до ужаса понаблюдать за реакцией Космоса, которому тоже в новинку все. тот в свою очередь молчит, смотрит как-то странно. нет, скорее даже пялится и дышит тяжело — Витя это чувствует, расплывается в довольной улыбке, будто выиграл миллион в лотерею. потому что ловит во взгляде Космоса что-то такое, подталкивающее его к более уверенным и быстрым действиям. но маньяки упорно не лезут из головы. — а мы дверь закрыли? — Пчёла все же выкидывает свой вопрос — очень некстати и совсем невовремя. но не одному же страдать от этой мысли, верно? — Витюш, ну какая дверь… — тихо шепчет Космос, сжав пальцами чужое бедро и стараясь не перетягивать на себя всю инициативу. все же не выдерживает от накрывших его ощущений, которые выбивают из легких весь воздух похлеще той воды из речки. Космос делает толчок. Пчёла глухо стонет, уткнувшись лицом ему в шею и крепче сжав плечи обеими руками. /// радио все также играет на фоне, а ветки стучат по оконной раме, когда они лежат, уставшие, но крайне счастливые, развалившись на всю площадь матраса. Витя разглядывает потолок, удобно устроившись на подушке из которой упорно лезет пух, наверняка уже застрявший у него в волосах. покачивает в воздухе свесившейся с кровати ногой. — Кось? — что? — сонно бормочет куда-то в чужое плечо. ворочается, натягивая одеяло чуть ли не до подбородка. развозит его окончательно — а теплый и родной Витька под боком действует, как антистресс, который хочется притянуть к себе поближе, перекинув руку через талию. Космос так и делает, понимая, что вот-вот вырубится, так и не получив ответа на свой вопрос. — а давай вазелин спиздим?