Абсурд

Космосу кажется, что он сейчас точно сойдет с ума — слушать на трезвую голову, как Витя бренчит на гитаре, что-то сродни средневековой пытки. Пчёлкин, усевшись прям на деревянный обеденный стол, тянет какую-то заунывную песню с кислой рожей. бьет по струнам совершенно невпопад — то слишком быстро, то и вовсе путается в них, цепляясь случайно и создавая ужасный контраст. Космос понимает, что одна бутылка дешевого пива, распитая на двоих, совершенно не веселит его, а виноград в вазе и вовсе безвкусный. чтобы окончательно убедиться в этом, пришлось сожрать больше половины. — Космосила, — Витя тянет последнюю гласную, режет по ушам, закинув ногу на ногу и мучая несчастную гитару. — где бухло? — в магазине, — Космос сидит, подперев щеку рукой. морщится от неприятного звука — лучше бы ногтем по стеклу или вилкой по тарелке. а Пчёла будто специально наклоняется к нему поближе. «слушатель» не выдерживает, хватаясь за гриф и потянув на себя. — дай сюда! Витя, недолго боровшись за инструмент и чуть не свалившись со стола, все же выпускает гитару из рук с оскорбленным видом. — и что же оно там делает без нас? — вскидывает брови, забывшись, тянется за виноградом. тот и правда до ужаса безвкусный, будто из воды сделанный. Витя отодвигает от себя хрустальную вазу, скучающим взглядом скользит по стене, разглядывая картины. Царёвы, по всей видимости, те еще эстеты — дача, словно вырезанная из журнала картинка. может чуть помятая, зато мазня в рамках, по мнению Пчёлы, явно стоит денег. вот только глупые они до ужаса — оставить ключи от дома академику Холмогорову в начале может и было неплохой затеей. вот только умелыми руками его сына из запертого ящика они пропадают практически сразу, а под окном Вити уже через полчаса настойчиво сигналит линкольн, призывая поехать в ближайшее подмосковье. ключевым являлось то, что увлекательный тур в компании водителя, дымящего marlboro, рассчитан был исключительно на двоих. Космос надеется лишь на то, что Фил на пару с Саней ни о чем не узнают — вопросов будет много, а обид еще больше. невнятный рассказ о том, что он в выходные занят ужасно, а связь барахлит навряд ли смог их убедить. но пусть лучше так, чем тащиться вчетвером — товарищи непременно захотят выпить и девчонок. а Космосу девчонок не хочется, ему бы две бутылки пива и Витю целиком и полностью, желательно прямо сейчас. — поехали, — сидеть и пялить на стену в печальной тишине становится просто невыносимо. еще часы как назло тикают, действуя на нервы. Космос думает, что обязательно дождется ливня и сунет их куда-нибудь под крыльцо. встает из-за стола, хлопнув рукой по коленке все еще сидящего на нем Вити. — куда? — тот смотрит заинтересованно, спрыгивает на пол. идет следом, но на пороге все же останавливается, обернувшись. гитара призывно блестит в свете люстры, и Вите очень хочется ее с собой взять. ему играть понравилось — вот только что-то подсказывает, что его бренчанию в машине будут не слишком-то рады. перспектива быть высаженным где-нибудь возле леса заставляет Пчёлу печально вздохнуть и оставить инструмент в покое. — ну, в магазин, куда еще? — Космос только ведет плечами. спускается с крыльца быстрым шагом, заворачивая за угол дома. находит в кармане ключи — сигнализация выключается, пискнув. мигают фары. совместным решением тачка осталась припаркованной на заднем дворе — неравнодушные соседи вполне могут настучать Царёвым на подозрительных личностей с не менее подозрительным линкольном, не поскупясь на межгород. ночь по-настоящему летняя — нагретый за день воздух еще не успевает остыть, аромат хвои оседает в легких, мешается с запахом недавно выкуренного «самца». цикады стрекочут где-то в покачивающихся кронах деревьев, создавая успокаивающий фоновый шум. на застывших языках пламени, пляшущих на боках машины, бликует желтым кухонная люстра, что светит через неприкрытое тонкой шторой окно. Витя залипает — вот только не на роспись под заказ, а на чужую спину в светлом пиджаке. и внутри какой-то неясный азарт просыпается, гонит кровь по венам, стучит в ушах. линкольн надежно окружен со всех сторон густой листвой, покосившимся забором и покрашенной в его тон дачей. они здесь совершенно одни. — Кось, — окликает полушепотом, остановившись у капота — в горле внезапно пересыхает. Космос, уже собиравшийся открыть дверь, оборачивается. ловит взгляд голубых глаз, что смотрят чуть с прищуром. — что? — подходит ближе — ему одного блеска в зрачках и тона заговорческого хватит, чтобы повестись на любую глупость. Вите такая реакция греет самолюбие и что-то еще под сердцем. растекается приятно так, наружу вылезает, отражаясь довольной улыбкой. подталкивает вперед, заставляя схватиться за лацканы. мнет ткань чужого пиджака, потянув на себя. Витя накрывает губы Космоса своими, чувствуя привкус того противного винограда и своих же сигарет. поцелуй получается какой-то легкий, почти что первый — без подтекста и намеков на продолжение, в котором непременно должны быть разъехавшиеся колени и сбившееся дыхание. Пчёлу такой расклад, по правде говоря, не особо устраивает. он плавно перемещает руку на шею Космоса, поглаживая теплую кожу. делает какое-то неясное движение, смахивающее на массаж. и ему отвечают — резко и внезапно, будто ладонь как сигнал подействовала. Космос, цепляясь за толстовку, неторопливо ведет вниз по чужой спине, сжимает пальцы на талии. углубляет поцелуй, слегка оттягивая нижнюю губу — Витя издает непонятный звук, вкладывая в него все свое удивление. под неожиданным напором оступается, уперевшись задницей в капот линкольна. тот оказывается довольно низким, и Пчёле кажется, что он сейчас упадет, приложившись об металл затылком. упирается рукой, второй продолжая бездумно водить по коротким темным волосам. Космосу уже и пиво никакое не нужно — притирается поближе, вклинивая колено между витиных ног. у того от таких манипуляций внизу живота теплее становится. он усаживается на капот, разорвав затянувшийся поцелуй. — подожди, — Витя выдыхает, отстранившись и облизнув губы. читает в серых глазах немой вопрос и какое-то недоумение. опережая: «что-то не так?», кивает в сторону лобового стекла. — включи музыку. — че это тебя, Пчёлкин, на романтику потянуло? — Космос ухмыляется, вскинув брови — проводит рукой по предплечью, сжав ткань толстовки. и все же отходит. дергает ручку, открыв дверь машины, к радио тянется. пролистывает все новости и дорожные анекдоты, годные только для уставших водителей. останавливается на первой попавшейся музыкальной волне, вопросительно взглянув на Витю. — сойдет, — тот улыбается. голубые глаза блестят, нетерпеливо скользя по Космосу, что вновь подходит ближе, встав меж раздвинутыми ногами. Пчёла коленками чужие бедра сжимает, тянется за новым поцелуем. он получается более настойчивым — с легкими покусываниями, сбившимся дыханием и руками, что лезут под майку, задирая ее. Витя обнаженной кожей чувствует слабо подувший ветер. по-летнему теплый, но кажущийся северо-западным по сравнению с ладонями Космоса, оглаживающими кожу над ребрами. и Витя расслабляется, не уловив момента, когда прикосновения сменяются толчком. несильным, но достаточным, чтобы упасть спиной на капот. звезды над головой, кажется, становятся намного ярче и глушат бьющий с окон свет. — не ударился? — деловито спрашивает Космос, со сквозящей в голосе заботой. или, может, так только кажется и во всем виновато железо, что прилетело прям по темечку? — не, — Пчёла на это только фыркает, покачивая в воздухе ногой. чувствует, как чужие руки к его ремню тянутся, а потом и к замку на джинсах. и это заставляет проглотить все колкости и слова о том, что, по правде, он мог бы и не падать или хотя бы попытаться удержать равновесие. шансон резко сменяется на попсу, где девушки на высоких нотах тянут что-то про девятку. Космос в бардачке роется, ищет похороненный под хламом и сигаретами тюбик. беглый взгляд через лобовое кидает, уловив слетевший с ноги белый кроссовок. громкость вверх выкручивает, чтобы бдительные соседи в случае чего жаловались лишь на фонящую музыку. он эту песню слушать не хочет, да и вообще никакую, разве что Витьку и желательно прям на ухо. Космос ему когда-нибудь скажет обязательно, что музыкальный вкус у него хреновый и напоминает сельские дискотеки. но только это сейчас не важно, ведь тюбик наконец находится, а Пчёла стягивает джинсы, бубня себе под нос что-то про девятку. — я на капот задницей не сяду, — заявляет он. морщится, проведя пальцем по линкольну и брови хмурит. взглядом скользит вбок, цепляясь за почти что демонстративно поставленный вазелин. — он чистый, — приблизившийся Космос выдыхает куда-то в висок. светлые волосы щекочут нос, и он сдерживает порыв чихнуть, что сейчас совсем ни к месту. ведет руками по груди, сжимая пальцами голубую майку. Витя, видимо, раздеваться дальше не хочет, да и вообще затихает как-то. чувствует прикосновения, легко скользнувшие по внутренней стороне бедра. кровь от мозга, кажется, окончательно отливает куда-то вниз, и он, в противовес недавно сказанным словам, ладонями упирается, неловко залезая на капот. Космос брюки расстегивает дерганными движениями, потому что уже сводит все от прилипнувшего к нему Вити, что с его плеч пиджак стаскивает. на антисанитарию и упавшую в траву одежду становится плевать — Пчёла обхватывает руками шею, утягивая за собой и заставляя нависнуть сверху. пяткой упирается куда-то в поясницу, улыбается довольно. Космос ему все звезды перед глазами собой закрывает, лезет между ног перемазанными вазелином пальцами. реакция, сбивающая с толку, себя ждать не заставляет — у Витьки смешок все же подавить не получается. кровь, не успевшая отлить от последней клетки мозга, все же умело проводит параллель между темным небом и таким же темным Космосом. на последнего разве что люстра светит и рубашка, расстегнутая на три пуговицы сверху, слишком белым отдает. — ну вот и че ты ржешь? — останавливается, сдвинув брови к переносице. смотрит на родное лицо, чувствует руку, что ложится на шею, погладив. пятка настойчиво пихает его, призывая продолжить. Космос очень даже не против — движения пальцев становятся более уверенными. — ты мне ковш загородил, — совершенно серьезно говорит Пчёла. тон звучит как-то буднично, будто и не происходит ничего необычного и выходящего из ряда вон. ладонь скользит на затылок, проведя по темным прядям, а сам он ерзает на капоте, пытаясь придвинуться поближе, чтобы вплотную. — ты ж не знаешь, где это, — Космос поддается на прикосновения, тянется к ним, наклоняясь. в манипуляциях с пальцами уже нет необходимости, и он улыбается легко так, свободной рукой подхватывая Витю под колено и отводя ногу в сторону. хоть и уверен, что при большом желании этот жук закинет на поясницу другую, вновь уперевшись пяткой. входит медленно, уткнувшись в чужую шею. эмоций становится чересчур много, и Космос сам не понимает, куда их девать, потому целует Пчёлу, так и не дав ему ответить. на душе спокойно, пока адреналин стучит по голове слабым ветром, качающим кроны деревьев, и осознанием, что вокруг не четыре стены, а вместо кровати – металл линкольна, по которому легко скользит черная толстовка. все чувства концентрируются внизу живота, подталкивая к неторопливым движениям. и песня уже не кажется такой ужасной, когда Витя негромко стонет в губы, потянувшись рукой между тел. обхватывает свой член ладонью, подстраиваясь то ли под ритм толчков, от которых машину чуть дергает, то ли под незатейливый бит вкупе с бесконечными завываниями про девятку. свободную ногу на поясницу все же закидывает. больше не давит, хоть Космосу уже и все равно на это — его окончательно развозит прям под финальные аккорды. Витя, сам не зная зачем, мажет языком по чужим губам. целует куда-то в уголок рта, трется носом о щеку — так и тянет на дурацкие нежности, что сейчас совершенно точно уместны. воздух отрезвляет, кажется прохладным, а от родного человека таким теплом веет, что доводит до разрядки. Космос выходит, разжав пальцы под коленом и проведя ими вверх, цепляется за рукав толстовки. дышать легче становится и он на негнущихся ногах отходит, привалившись боком к линкольну. песня наконец затихает на радость бдительным соседям. понимает, что не застать эту картину повезло скорее им — Витька продолжает беспечно лежать, не торопясь одеваться. пялится с умным видом в черное небо, на котором звезды россыпью висят. Космос молнию на брюках кое-как застегивает, прослеживая за его взглядом. мысли о том, что эти пятна на веснушки походят, кажутся очень странными и он их подальше задвигает, предпочитая не обдумывать. — да хрен знает, где этот ковш, — вздыхает Витя, покачивая ногой в такт очередной попсы.