Come Together

Времяпровождение с Иззи становится полурегулярным явлением. Люциус ни в коем случае не жалуется, это довольно здорово. Есть некоторые моменты, из-за которых Из на самом деле становится милым и застенчивым, и это — вау. Кроме того, есть и другие моменты, когда Иззи уверен в себе настолько, что это можно считать полноценным ВАУ. Люциус наслаждается этим, он почти уверен, что Иззи тоже наслаждается этим, а Пит чертовски уверен, что они отлично проводят время. И это, пожалуй, всё, что действительно имеет значение. Их отношения перестают быть секретом очень быстро — Люциус слишком горд собой, чтобы это было чем-то тайным. Большая часть экипажа в курсе происходящего. Люциус получает торжественный хлопок по спине от Айвена и «ты абсолютно сумасшедший hijo de puta. Не позволяй ему откусить тебе член» от Джима, но, по какой-то причине, Сприггс не думал, что это дойдёт до капитанов. Особенно учитывая отношения Иззи со Стидом и Чёрной Бородой. Его ошибка. Не стоило недооценивать, насколько глубоко Чёрная Борода воспринял лекции Стида об управлении, ориентированном на людей. Он просто пробирался в полночь по кораблю, чтобы взять что-нибудь перекусить для себя и Пита, вот и всё. Но Чёрная Борода решил театрально выйти из тени, вызывая у Люциуса ёбаный сердечный приступ: — Так ты с Иззи, да? — О Боже, что за чертовщина, — хрипит Люциус, хватаясь за грудь. — Он вроде как мудак, — мычит Чёрная Борода, игнорируя необходимость в неотложной медицинской помощи для Люциуса. — Ты сейчас серьёзно? — огрызается Люциус. — Ты собираешься поиграть в капитана-папочку прямо сейчас? Посреди ночи? Перед тарелкой с черносливом? Эдвард складывает руки на груди и морщится: — Я просто говорю. Ты уверен? Потому что Иззи вроде как. . . Люциус не думает, прежде чем ответить: — То же самое можно сказать и о тебе. Но я этого не делаю, потому что по какой-то причине ты нравишься Стиду, и не моё право подвергать сомнению его решения, которые в итоге приносят ему радость. По крайней мере, Из не пытался, ну, знаешь, убить меня, блять, по-настоящему. Так что, если бы ты мог держаться подальше от моей личной жизни, это было бы здорово, спасибо. Эдвард вздрагивает: — Ты же знаешь, я сожалею обо всём этом. — О, об этой истории с утоплением в попытке убить просто так? Конечно, да, — говорит Люциус, потому что он не знает, когда нужно остановиться, его глаза бегают по сторонам в поисках выхода. Чёрная Борода движется к нему, и он не столько вздрагивает, сколько отшатывается к стене. Эд замолкает, на его лице выражение дикого отчаяния, и Люциус не в восторге от того, к чему это может привести, ха-ха, вытащите его отсюда кто-нибудь. . . И тут появляется Иззи, тут же хватая Эдварда за свободный ворот рубашки и швыряя его в противоположную стену. — Отъебись от него, идиот. Какого хуя ты делаешь? Выражение лица Чёрной Бороды меняется на что-то более намеренно угрожающее. — Не мог бы ты убрать от меня свои ёбаные руки, Из? Иззи отпускает его, но не отступает: — Только потому, что ты забыл, кто ты есть, это не значит, что весь остальной мир забыл, — выплёвывает он эти слова в лицо Эдварда. — Ты хочешь играть, хочешь быть милым маленьким безобидным человечком, которым Боннет по какой-то богом забытой причине считает тебя? Хорошо. Отлично! Но это произойдёт не мгновенно. Ты не можешь просто перевернуться с ног на голову и ожидать, что все остальные забудут последние несколько ёбаных десятилетий. — Тогда что ты предлагаешь мне делать? — спрашивает Чёрная Борода своим низким опасным голосом, который до сих пор снится Люциусу в кошмарах. Глаза Иззи вспыхивают, и он издает невесёлый, болезненно звучащий смех: — Ты хочешь, чтобы я дал тебе совет, как измениться? Иди нахуй, ты безнадёжен. Хуй тебе. Отъебись. Чёрная Борода делает медленный шаг вперёд, и его ботинок приземляется с угрожающим щелчком. — Не надо, — Люциус внезапно оказывается между Эдом и Иззи, прежде, чем он действительно обдумывает это. — Это решается не так Ты хочешь измениться? Ты хочешь, чтобы люди. . . ты хочешь, чтобы я поверил, что ты теперь другой? Тёмные искорки в глазах Чёрной Бороды мерцают и исчезают, и он смотрит на Люциуса с отчаянием и чувством вины. — Да, — выдыхает он. — Тогда просто сделай это. Будь другим. Ты выбираешь путь, к которому не привык, и стараешься не возвращаться к вредным привычкам, и ты должен полностью вкладываться в эту работу над собой, — говорит Люциус, пока кровь оглушительно стучит у него в ушах. — И. . . и если ты потратишь на это достаточно времени, то, может быть, однажды я поверю тебе, когда ты скажешь мне, что сожалеешь. — Правда? — спрашивает Эд потерянным голосом. — Правда, — отвечает Люциус. — Но ты не можешь. . . ты не можешь просто делать хорошие вещи, когда это легко или когда тебе хорошо. Ты должен стараться делать это всё время. Ежедневно. Каждое мгновение. Со всеми. Иначе ты просто мешок говна. Чёрная Борода долго смотрит на него. Его взгляд слегка смещается назад, чтобы посмотреть на Иззи. Люциус не оборачивается, так что он не совсем уверен, какими взглядами они там обмениваются, но капитан выглядит задумчивым. А потом Эдвард Тич просто уходит. Люциус шумно выдыхает, не осознавая, что задерживал дыхание, поэтому чувствует лёгкое головокружение, пока рука Иззи нерешительно удерживает его в вертикальном положении. — Ловкие руки, я же говорил, — шепчет Люциус, восстанавливая ориентацию в пространстве. Он ничего не может с собой поделать и начинает смеяться. А Иззи ничего не понимает, пока Люциус не хлопает его по тыльной стороне ладони, которая всё ещё аккуратно лежит на боку Сприггса. Он закатывает глаза: — Да, да, ты настоящий комик. Никогда раньше не слышал этот каламбур, — что только заставляет Люциуса смеяться еще сильнее. — Ты в порядке? — спрашивает он после того, как Люциус успокаивается, дрожа от облегчения. Люциус выдыхает и утыкается лбом в его плечо. Иззи не отодвигается; на самом деле, совсем чуть-чуть, он наклоняется чуть ближе. — Да, — говорит он. — Да, я в порядке. Он снова смотрит на сухофрукты, которые стащил на кухне: — Слушай, может ты хочешь пойти со мной? Я как раз взял кое-что перекусить для себя и Пита, мы решили залезть на мачту, если хочешь, можешь присоединиться к нам. Сейчас Люциус уже хорошо разбирается в выражениях лица Иззи. Прямо сейчас на его лице можно рассмотреть эмоцию «Злой-Но-Типа-Задумчивый». — Или, — Люциус прерывает любую отмазку, которую собирается придумать Иззи. — На самом деле, не мог бы ты хотя бы проводить меня туда? Я всё ещё немного. . . ты знаешь. Из раздражённо смотрит на него: — Нет, не знаю. Люциус хлопает ресницами, простодушно глядя на него: — О, но, пожалуйста, мистер Хэндс, пожалуйста, там так темно и страшно, не проводите ли вы меня к мачте в целости и сохранности. . . — Заткнись, — стонет Из. — Я провожу тебя до ёбаной мачты, на это уйдет целых три минуты. — И они говорят, что рыцарство исчезло, — драматично говорит Люциус, прижимая его руку к своей груди. — Отъебись, — ворчит Иззи и начинает собирать фрукты, хотя их не так много, и Люциус определённо мог бы нести их сам. Забавный. Люциус так его любит. Они тихо подходят к мачте. Люциус подтягивается на канатах и протягивает руку Иззи. Иззи смотрит на это и медленно убирает руки за спину. — Эй, Пит, малыш, — громким шёпотом зовёт Люциус, и Иззи вздрагивает. — Да, детка? — Наткнулся на Иззи, когда ходил за едой. Ничего, если он поднимется со мной? Он видит очертания головы Пита, высовывающейся из-за края платформы наверху: — О, чёрт возьми, да, любимый. Здесь будет немного тесновато, но скажи ему, чтобы он поднимался. Люциус широко улыбается Иззи и снова протягивает руку. Хэндс в ответ корчит ему рожу, но неохотно хватается за его ладонь. На мачте уютно, но есть некоторые сложности с организацией пространства, в конце концов им удается расположить одеяла, подушки, вино, закуски и самих себя максимально удобно. Пит оказывается посередине, Люциус пристраивается с одной стороны, а Иззи — с другой. Не то, чего он ожидал, если судить по тому, как напряжено его лицо в лунном свете. Люциус протягивает руку через Пита, чтобы дотронуться до его пальцев и Иззи смотрит на него. Выражение его лица смягчается, когда они переплетают их пальцы вместе. Это так мило — обмениваться между собой вином, шептать на ухо другому наблюдения про океан и звёзды. — Он уже делал тебе эту штуку своим языком? — Пит небрежно спрашивает Иззи, и Люциус в восторге от этого, так что ничто не мешает ему поцеловать Пита. Иззи слегка розовеет, но упрямо поднимает подбородок и спрашивает: — Что за штука? — Тогда ещё нет. Ты бы знал, поверь мне. — Мм. То, чего стоит ждать с нетерпением, — Люциус подмигивает Иззи. — Я приберёг это для особого случая. Иззи смотрит на бутылку вина, играя с этикеткой на ней, но Люциус видит довольную улыбку на его лице. Рука Иззи крепко держит ладонь юноши, а Пит нежно обнимает его за талию. Люциус смотрит на Пита и одними губами произносит: «Я влюблён, да?» Пит улыбается ему и целует в лоб. — Пит, э-э, — запинаясь, выговаривает Иззи. — Он рассказывал тебе о том, что было на дежурстве? — О боже, — Люциус прячет лицо в изгибе шеи Пита. — Вы жестокий человек, мистер Хэндс. — Нет, не рассказывал, — говорит Пит. —Но звучит так, как будто я определённо хочу это услышать. — Ха, ты действительно хочешь, — отвечает Иззи. Люциус улыбается, тесно прижавшись к Питу, большой палец Иззи рассеянно поглаживает его руку, пока двое его любовников обмениваются историями и шутками. Это не идеальная ночь; в голове Люциуса нет таких мыслей. Всё ещё есть проблемы, которые будут преследовать его, когда забрезжит утренний свет, и у него всё так же много работы, которую нужно сделать, и ситуации, которые нужно проработать (особенно учитывая то, как Пит и Из смотрят друг на друга краем глаза, когда думают, что другой не смотрит — это является очень важной мелочью), но когда Люциус целует тыльную сторону ладони Иззи, ощущая запах лимона на его запястье и слабый аромат древесного масла от Пита, эта ночь становится чертовски близка к идеальной.