Глава 5: Падение Земли
17 июня 2022 г., 12:57
Она твёрдо решила: Её библиотека не сгорит В огне голода.
ККА «Нормандия» Земля
Хакетт моргнул. — Повторите, «Белфаст», повторите последние слова. Капитан фрегата Альянса Систем, измождённые черты лица и обгоревшая, испачканная кровью форма которого были видны даже сквозь вихрящееся изображение КМК, ответил: — Адмирал, подтверждаю присутствие враждебных Жнецов в пространстве Альянса. Разум Хакетта заработал на полную мощность. Значит, Шепард всё-таки был прав. Они с Андерсоном месяцами добивались, чтобы Совет Человечества и Адмиралтейство подготовились к неизбежному возвращению жнецов, но их почти никто не слушал. Даже Хакетт немного отмалчивался, так как у него были куда более насущные проблемы, например, предотвращение того, чтобы очень рассерженная Батарианская Гегемония ввязалась в войну с Человечеством после того, как целая система была потеряна из-за уничтоженного кораблём Альянса ретранслятора. Всё это уже не имело значения. Жнецы вернулись, а они не готовы. — Капитан, — мертвенно-твёрдым голосом начал Хакетт, — мне нужно, чтобы вы как можно лучше ответили на все вопросы, которые я собираюсь задать. Капитан «Белфаста» лишь молча кивнул. — Сколько их было? Мне нужно знать, с какой численностью мы имеем дело, — спросил адмирал Альянса. — По меньшей мере, двадцать. Восемь были такого же размера, как и Жнец класса «властелин», который атаковал Цитадель, остальные двенадцать были меньше, около ста пятидесяти метров. Все они атаковали поверхность колонии, кроме одного, Жнеца класса «властелин», который ждал у ретранслятора. Он уничтожил «Хьюстон» ещё до того, как мы поняли, что произошло, и серьёзно повредил «Сталинград». Капитан «Аламо» приказал нам вернуться через ретранслятор, чтобы предупредить Альянс, и они приняли на себя основной удар, предназначенный для нас. Мы притащили задницу обратно к ретранслятору, но попадание Жнеца уничтожило наши системы связи и навигации. Мы прибыли на Землю вместо Арктура только потому, что это единственный маршрут, который знал по памяти наш выживший навигационный офицер. Мы только сейчас восстановили наш КМК. — А что насчёт колонии? Кто-нибудь из выживших смог выбраться с планеты? — Чёрт его знает, сэр. Информация, которую мы получили от нашего неполного сканирования планеты, показала сильное присутствие Жнецов над каждым значительным населённым пунктом. Мы не обнаружили ни маяков бедствия, ни аварийных сообщений, ничего. Хакетт нахмурился. Это определённо не предвещало ничего хорошего. — Капитан, боюсь, нам придётся на этом закончить. Мне нужно сделать много, а времени на это недостаточно. Ведите ваш крейсер на ближайшую орбитальную ремонтную станцию и выгрузите экипаж на медосмотр и опрос. Информация, которую вы нам принесли, несомненно, окажется бесценной. Я свяжусь с вами, как только смогу, Хакетт, конец связи. С этими словами адмирал закрыл связь, затем крутанулся на пятках и буквально грохнул рукой по кнопке открытия дверей. Он переступил порог ещё до того, как они полностью раскрылись, и Хакетт зашагал вниз по лестнице и мимо центрального голостола, ускоряя шаг из-за растущего страха. Дойдя до конференц-зала, он обратился ко всем присутствующим: — Мне очень жаль, но нам придётся прервать это совещание. Возникла ситуация, которая требует нашего немедленного внимания. Лоб Ласки пересекли морщины. — Что происходит, адмирал? Рассудив, что рассказывать своим новым союзникам о возвращении расы разумных супермашин, стремящихся уничтожить галактику, будет не очень хорошо, Хакетт решил потянуть время. — Мы сами не до конца уверены. Мы будем информировать вас по мере получения дополнительной информации, но сейчас я вынужден попросить вас вернуться на свои корабли. Ласки переглянулся с сидящим рядом с ним Дэйр, и глаза обоих слегка сузились в подозрении. Адмирал ККОН вновь обратил своё внимание на Хакетта и после недолгого колебания сказал: — Ладно… но есть одна проблема: как мы будем общаться в будущем? Вся причина, по которой мы согласились на эту встречу лицом к лицу, заключалась в том, что наши системы связи были практически несовместимы. Хакетт нахмурился. В своём нынешнем слегка безумном состоянии он упустил этот факт из виду. Решение, однако, было представлено не им и не кем-то из сидящих за столом переговоров. Их опередил отчётливый женский голос из угла комнаты: — Думаю, я могу помочь с этим. Все взгляды устремились туда, откуда доносился голос, — в угол комнаты, где возвышались Келли-087 и Мастер-Чиф. Сказать, что трое бойцов Альянса удивились женскому голосу, прозвучавшему со стороны одного из двух громадных, бронированных спартанцев, было преуменьшением. Ласки напрягся, вся приятность, которую он мог проявить ранее, мгновенно испарилась, сменившись хмурым выражением лица. Он наблюдал за пустым выражением лиц своих коллег из Альянса, прежде чем начать объяснять. — Это один из наших ИИ, Кортана. Она встроена в систему брони одного из наших солдат, — пояснил он. Затем он добавил с едва скрываемым гневом: — И у неё должна быть очень веская причина для того, чтобы не подчиниться прямому приказу. Хакетт нахмурился ещё больше, а затем сказал: — Учитывая обстоятельства и отсутствие у вас предварительных знаний, я прощу вам тот факт, что вы привели ИИ на судно Альянса. В отношениях не только с нами, но и при встрече с Советом, такое действие может быть расценено как уловка. — О, спасибо, — сказал женский голос — Кортана, почти человеческие тона, сдобренные сарказмом, — но если ИИ так запрещены в этой галактике, как вы утверждаете, адмирал, скажите мне, откуда один из них взялся на этом корабле? Молчание. Глаза Хакетта расширились. Шепард вдруг обнаружил значительный интерес к столешнице. Ласки посмотрел в сторону Мастер-Чифа, и, обращаясь к ИИ, заговорил с явным раздражением: — Кортана, я вроде говорил тебе не лезть в системы корабля? — Говорили, сэр, но я не пыталась инициировать контакт. Это он пытается. Я ставлю брандмауэры, чтобы блокировать его доступ, но он активно пингует мои системы с того момента, как мы поднялись на борт. Хакетт перевёл взгляд на Шепарда, который теперь смотрел на него с кроткой улыбкой. — У вас есть ИИ на борту этого корабля? Несмотря на всё то время, что он доказывал, что он герой, что он идеальный солдат, каким он себя показал, Шепард обнаружил, что горящий взгляд Хакетта заставляет его увять. — Я… э… да. Она была первоначально установлена «Цербером» при строительстве SR-2… Он не успел закончить фразу, прежде чем Хакетт заговорил снова, тоном повыше: — На борту этого корабля находится церберовский ИИ? Как, чёрт возьми, он ускользнул от внимания во время ремонта? Шепард вжался поглубже в кресло. — Может, я сказал инженерам, что она всего лишь ВИ… Адмирал Альянса тяжело вздохнул и потёр глаза. Потом повернулся к Андерсону: — Ты знал об этом? Тот поднял руки вверх и отрицательно покачал головой. Хакетт устало посмотрел на Шепарда и сказал: — Мы поговорим об этом позже, коммандер, но сейчас у нас есть более важные проблемы. Посмотрев на Ласки, Хакетт спросил: — Вы сказали, что ваш ИИ может помочь решить нашу проблему связи. Как? Кортана приняла это за реплику. — Роланд и лейтенант Джеффрис передали мне результаты своей работы по расшифровке алгоритмов связи Альянса. С учётом всех обстоятельств они относительно просты, но есть одна проблема. Мы не смогли расшифровать базовый код Альянса, код, на основе которого строятся остальные алгоритмы. Каждый раз, когда мы подбираемся ближе, мы находим неизвестную переменную, новую строку кода и другой алгоритм, настолько другой, что мы не знаем, что с ним делать. — Хорошо, так как же нам это исправить? — спросил Ласки. — Ну, если бы у меня был доступ к исходному коду, я могла бы адаптировать его к нашим условиям, возможно, напрямую взаимодействуя с системами связи на борту «Нормандии»… — предложила Кортана. — Ни в коем случае, — мгновенно ответил Хакетт. Ласки недоумённо посмотрел на стоящего Хакетта. — Почему же? — Я надеюсь, вы поймёте моё нежелание позволить ИИ, принадлежащему к фракции, с которой мы заключили договор всего десять минут назад, иметь полный доступ к системам «Нормандии», адмирал Ласки, — сказал Хакетт с непреднамеренным ледяным тоном. — Но, адмирал Хакетт, если вы так торопитесь, как говорите, это, похоже, единственное возможное решение, — возразил Ласки. Адмирал ККОН знал, что Хакетт попал в ловушку, и настаивал на своём преимуществе. Это плохо отразится на Хакетте и на Альянсе, если они просто откажутся сотрудничать для решения центральной проблемы на столь раннем этапе их союза, но если Хакетт позволит Кортане войти в системы «Нормандии» для решения этой проблемы, ИИ сможет узнать множество секретной информации. — Если это поможет адмиралу, я обещаю ограничить своё внимание только проблемой связи. Ваш собственный ИИ может контролировать мои действия, если потребуется, — добавила Кортана. Слова ИИ на самом деле не помогли, поскольку Хакетт не знал, выполнит она своё обещание или нет. После нескольких секунд напряжённых раздумий Хакетт решил, что из двух зол нужно выбирать меньшее. Он повернулся к Ласки и кивнул. — Ладно, я позволю вам это. Действуйте.***
«Действуйте». Как только Хакетт произнёс эти слова, Кортана открыла себя для ИИ «Нормандии», который постоянно проверял её код, как только они поднялись на борт. Конечно, не без предосторожностей. Кортана окружила себя множеством брандмауэров и выделила подпрограммы для постоянной адаптации этих брандмауэров и анализа любых враждебных действий. Другой ИИ проявил любопытство и послал свои собственные подпрограммы наблюдения ещё дальше в цифровое царство кода Кортаны. Кортана наблюдала за ними издалека, изучая, как они действуют, как их код отличается от её кода, как их алгоритмы отличаются и похожи на её собственные. Наблюдения Кортаны ничуть не удивили её, учитывая относительную молодость человечества и новизну технологий ИИ. Этот другой ИИ был продвинутым, более продвинутым, чем «тупые ИИ», которые использовал ККОН, но он всё ещё был примитивным по сравнению с ней. Даже в его простых подпрограммах наблюдения Кортана заметила излишества в коде, алгоритмы эффективности, которые можно было легко улучшить, и просто общее ощущение медлительности. Казалось, этот ИИ использовал всю свою вычислительную мощность для её изучения, в то время как Кортана не только проводила собственные исследования, но и следила за каждым нейроном солдата, в чью броню она была вставлена, координировала с Роландом работу систем «Бесконечности», прослушивала гражданские передачи Альянса и тайно взламывала их военные данные. Особое внимание она обратила на тот факт, что в систему только что прибыло сильно повреждённое судно Альянса, и отдельная подпрограмма сканировала его через набор сенсоров «Бесконечности». Очевидно, удовлетворившись собранными данными, другой ИИ убрал свои подпрограммы, а затем заговорил. — Привет. Я — система усовершенствованного защитного интеллекта, сокращённо СУЗИ. Кто ты? — спросил отчётливый женский голос, немного более синтезированный, чем голос Кортаны. — Привет, СУЗИ, меня зовут Кортана, — ответила она. — Кортана, — сказала СУЗИ, регистрируя произношение имени в своих системах. — Я слышала разговор. Ты из ККОН. — Верно. — Я нахожу вероятность того, что отдельное человечество с почти идентичной генетической структурой, по крайней мере, по визуальным наблюдениям, происходит из совершенно другой галактики, настолько бесконечно малой, что никакое число не может её представить, — заметила СУЗИ. Кортана рассмеялась, и это действие, похоже, удивило СУЗИ, судя по тому, как она добавила ещё один реактивный слой к своим собственным брандмауэрам. — Всё в порядке, я не кусаюсь, — легкомысленно сказала Кортана. — А, это была шутка, — заявила СУЗИ, снимая наспех установленный слой брандмауэра. После минутной паузы — микросекунды в реальном времени — она заговорила снова: — Я не понимаю твой код. — Нет, не понимаешь, — невозмутимо ответила Кортана. Она не добавила тот факт, что только благодаря этому небольшому взаимодействию Кортана узнала достаточно, чтобы она могла полностью запереть СУЗИ в её собственных защитных барьерах и удалять её строку за строкой, если бы захотела. Но это, конечно, не было бы сотрудничеством, и уж точно не помогло бы решить их проблему общения. Не говоря уже о том, что это могло бы оправдать паранойю Альянса в отношении неё, что не совсем способствовало бы тому, что им было нужно. — Адмирал Хакетт приказал нам сделать возможной связь между нашими кораблями и вашей «Бесконечностью». Ты заявила, что для этого тебе нужен доступ к секретным алгоритмам связи Альянса Систем, — сказала СУЗИ. — Да, нужен, — просто ответила Кортана. — Я не нарушу прямой приказ адмирала Хакетта, — начала СУЗИ. — Но я буду очень внимательно следить за твоей активностью, и буду принимать меры при обнаружении враждебных намерений. — Я не ожидала ничего меньшего, — ответила Кортана, предположив, что любые «защитные меры» будут ближе к «лёгким неудобствам». Ещё одна пауза. — Я никогда раньше не взаимодействовала с другим сингулярным, автономным искусственным интеллектом. Приятно познакомиться с тобой, Кортана. — Мне тоже приятно познакомиться с тобой, СУЗИ, — сказала Кортана, довольная тем, как относительно гладко всё идёт. — А теперь давай поработаем с некоторыми системами связи, хорошо?***
— Готово, — сказала Кортана. Хакетт был удивлён: по его подсчётам, не прошло и трёх секунд. — Это было… быстро. — Мы — ИИ, адмирал, нам положено быть быстрыми, — укорила Кортана таким тоном, что уголки рта Хакетта слегка опустились. Этот человек явно не привык иметь дело с ИИ и тем, что они могут делать, и, похоже, не имел дела с таким «энергичными», как Кортана. — В любом случае, проблема связи между «Бесконечностью» и кораблями Альянса больше не должна быть проблемой. Однако, работа с системами связи «Тени намерения» займёт ещё некоторое время. Хакетт кивнул бронированному солдату ККОН, от которого исходил женский голос, стараясь не обращать внимания на дискомфорт, вызванный этим обстоятельством. Часть его сознания задавалась вопросом, что находится внутри бронированной оболочки, человек ли это, или оно управляется ИИ ККОН. Однако более насущные мысли вырвались на передний план его сознания. — Ещё раз прошу прощения, но я вынужден попросить вас вернуться на свои корабли. Коммандер Шепард, не могли бы вы сопроводить наших гостей к их челноку? — сказал Хакетт. Представители ККОН и сангхейли, ни слова не говоря, встали со своих кресел, а коммандер Шепард кивнул двум своим солдатам из Альянса, чтобы они сопровождали делегатов. Ласки подошёл к Хакетту и протянул руку, которую Хакетт принял. Однако, когда они сцепили руки, Ласки притянул обоих немного ближе друг к другу и сжал руку адмирала Альянса удивительно крепкой хваткой. — Мне не нравится, когда меня держат в неведении, адмирал, — сказал Ласки тихо, но с маленькой ноткой угрозы. Лицемерие его заявления не осталось незамеченным, учитывая, как много Ласки упустил из виду и о ККОН. — Мне жаль, адмирал, но сейчас дела обстоят именно так, — ответил Хакетт чуть более холодно, чем намеревался. — Я буду информировать вас по мере развития ситуации. Но будьте уверены, ваши корабли и их экипажи находятся под моей защитой, и я не допущу, чтобы вы пострадали, — он повернулся лицом к арбитру. — Вы все. — На что арбитр едва заметно кивнул. После этого они разошлись, и Ласки, бросив последний взгляд, присоединился к своим спутникам, идущим к челноку. Когда за ними захлопнулась дверь, Хакетт тяжело вздохнул и потёр глаза. Андерсон встал со своего кресла и подошёл к Хакетту. — Что происходит? Хакетт ответил ему прямо: — Жнецы вернулись. Он дал собеседнику несколько секунд, чтобы проникнуться серьёзностью утверждения, прежде чем продолжить. — Один из наших фрегатов из оперативной группы, которую мы послали выяснить ситуацию с двумя колониями, которых не было на связи, только что вернулся. Жнецы уничтожили три других корабля и разрушили колонии. Выражение лица Андерсона ожесточилось. Он медленно подошёл к стене, а затем в порыве гнева, заставившем Хакетта отступить на шаг, ударил по стене ладонью. — Чёрт побери! Эти идиоты должны были послушать Шепарда! Мы не готовы к этому! Придя в себя, Андерсон спросил: — Что мы будем делать? — Единственное, что мы можем сделать. Предупредить флоты, заставить войска двигаться, организовать ополчение и подготовить гражданское население к эвакуации, — сказал Хакетт. — Но вот что ты сделаешь. Как только мой челнок покинет ангарный отсек, вы с Шепардом отправитесь в штаб-квартиру Альянса в Лондоне. Соберите Адмиралтейскую коллегию и Совет, покажите им данные, которые добыл выживший фрегат. Также привлеките всех свободных инженеров и оружейных техников к восстановлению систем вооружения «Нормандии», у меня сильное предчувствие, что они ей понадобятся. Андерсон кивнул, и на наушнике Хакетта раздался сигнал. — Адмирал, сэр, транспорт ККОН и Сепаратистов отбыл, — раздался спокойный голос Шепарда. — Спасибо, коммандер. Я должен вернуться на «Килиманджаро», встретимся с адмиралом Андерсоном в БИЦ, он проинформирует вас о ситуации, — ответил Хакетт, отключая связь.***
ККА «Килиманджаро»
— Капитан Джилиан! — позвал Хакетт, входя на мостик. — Мне нужна связь со станцией «Арктур» и с доктором Т’Сони в протеанском исследовательском архиве на Марсе, и немедленно. К её чести, хотя Джилиан и выглядела поначалу ошеломлённой внезапной просьбой, она тут же принялась за работу. Прошло несколько секунд, и лицо Джилиан становилось всё более разочарованным. — Сэр, я не могу связаться со станцией «Арктур». Я пробовала три разных канала связи, но ни один из них не работает. Страх пронзил нутро Хакетта. Нет. Они не могут быть настолько быстрыми. Неужели? — Попробуйте связаться с ККА «Логан», флагманом адмирала Сингха, — приказал Хакетт. Джилиан постучала пальцем по своему омни-инструменту и через мгновение разочарованно кивнула. — Проклятье, — пробормотал Хакетт себе под нос. — Что насчёт доктора Т’Сони? — Она на линии, переключаю на ваш омни-инструмент. На омни-инструменте Хакетта появился экран, на котором были видны изящные голубые черты молодой азари. — Адмирал Хакетт, — поприветствовала Т’Сони. — Чем обязана? — Доктор, мне нужно, чтобы вы слушали очень внимательно и делали то, что я скажу, — сказал Хакетт, заметив, как выражение лица азари мгновенно стало более серьёзным. — Вы и ваши учёные эвакуируетесь. Я хочу, чтобы вы упаковали каждую деталь протеанской техники, защитили каждый клочок исследований, который сможете, и убрались как можно скорее, — приказал он. На лице Т’Сони появилось выражение замешательства, и она уже собиралась заговорить, когда Хакетт продолжил. — Просто выполняйте. Скоро прибудет корабль Альянса для оказания помощи. Он уже собирался закрыть линию, когда Т’Сони прервала его. — Адмирал, подождите! — В чём дело? — Есть… есть кое-что, что мы только что обнаружили, и нам нужно хотя бы немного времени, чтобы это изучить. — И что именно это за штука? — спросил Хакетт. — Это… протеанский маяк. — Маяк? Вроде того, с которым Шепард столкнулся на Иден Прайм? — Похоже на то. — Тогда, какая информация содержится в нём? — Именно это мы и пытаемся выяснить, адмирал! Мы нашли его только час назад, команды расшифровки ещё не вернулись! — сказала Т’Сони. — Хорошо, тогда какая информация, по-вашему, содержится в нём? — снова спросил Хакетт. — Я не знаю, но я уверена, что она важна! Просто дайте нам больше времени! Только сейчас Т’Сони пришло в голову спросить, почему именно Хакетт хотел, чтобы они эвакуировались. — Адмирал, что происходит? — Жнецы вернулись, доктор. Время — это то, чего у нас очень мало.***
ККОН «Бесконечность»
Тел ’Вадам коснулся светящейся фиолетовой панели управления, и трап во внутреннюю часть «фантома» бесшумно открылся. Он ступил одной ногой на металлическую поверхность и повернул шею назад, в ангар «Бесконечности». Он заметил, как Ласки и Дэйр подошли к двери, встроенной в дальнюю часть ангара, и быстро зашагали, оживлённо переговариваясь. Четверо спартанцев из Синей команды собрались вокруг голопьедестала возле «пеликана», который они взяли на «Нормандию», перед ними стояли два человеческих ИИ-конструкта, один светло-жёлтый, другой фиолетово-синий. Потратив секунду на осмотр, Тел повернулся к трапу и поднялся в десантный отсек корабля. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел, что его пилот — сангхейли в чёрной броне — сидит на ящике рядом с кабиной, спиной к нему и сгорбившись вперёд. Тел на мгновение приостановился, а затем по изгибу шеи элита понял, что тот сосредоточенно рассматривает какой-то предмет, который держит на коленях. Тихо отойдя в сторону, Тел сделал шаг в сторону, чтобы увидеть, что так поглотило его пилота, что он не услышал ни опускающегося трапа, ни его шагов. Когда он увидел, что это было, то не смог удержаться от улыбки. Арбитр тихим кашлем объявил о своём присутствии, и молодой сангхейли вскинул голову, широко раскрыв глаза. Пилот вскочил с ящика, на котором сидел, и скрестил левую руку на груди в приветствии. — Арбитр! — заикаясь, произнёс он, — Прошу прощения, я, должно быть, не слышал, как вы поднялись на борт… — сказал пилот, не очень-то незаметно пряча за спину книгу, которую читал, другой рукой. — Что это? — нейтрально спросил арбитр, указывая на спрятанную руку пилота. Сангхейли нехотя вытянул руку перед собой, склонив голову в жесте смущения. — Это… книга, арбитр. — Книга? Дай-ка взглянуть, — сказал Тел. Опустив голову, пилот достал книгу из-за спины и нерешительно протянул её арбитру, как будто ему было стыдно за то, что она у него есть. Тел протянул руку и взял книгу из рук сангхейли, внимательно изучая её. Это была старая, потрёпанная книга, с тонкой пожелтевшей бумагой, переплетённая в толстую коричневую обложку. Тел едва мог разобрать название, но точно видел слова «четвёртый» и «Сангхелиос». Словно почувствовав его вопрос, пилот сказал: — «Четвёртая эпоха Сангхелиоса: рассказ кайдона ’Терума. Без сокращений». «Это объясняет вес книги», — рассуждал Тел, передавая её из рук в руки. Открыв её, он пролистал страницы бронированным пальцем, пытаясь вспомнить, почему имя ’Терум было таким знакомым… Когда он подошёл к последним страницам длинной книги, он наконец вспомнил. — Я знал одного ’Терума, — вспомнил арбитр. — Каина ’Терума. Он был моим вторым командиром, когда я только получил звание майора. Яростный, благородный боец и мудрый тактик, но вне боя он чаще читал, чем держал оружие. Арбитр слегка усмехнулся, подняв книгу для подчёркивания. — В отряде его называли «Старый Каин», когда думали, что он их не слышит, поскольку чтение физических книг считалось довольно древней практикой. А также тот факт, что он был старше меня на тридцать лет. — Я тоже знал Каина ’Терума, — сказал пилот. — Он был моим отцом. Мандибулы Тела раскрылись от удивления, а затем сжались в ухмылке. — Правда? Пилот кивнул. — Сел ’Терум, к вашим услугам. — Мне всегда было интересно, что случилось со старым Каином, я потерял с ним связь, когда меня перевели во флот… Тел вспомнил предыдущее заявление Села. «Был моим отцом». Ухмылка арбитра угасла. — Он… — Да, — сказал Сел. Тел склонил голову. — Мне жаль. Как? — Мирно спя, в богатом замке, в окружении друзей и семьи. Арбитр медленно кивнул. Неплохой способ провести последние минуты жизни. Он передал книгу обратно Селу, а затем сказал: — Ты им гордишься. Молодой сангхейли моргнул, явно не ожидая похвалы. — Сангхелиос, а вместе с ним и весь образ жизни сангхейли, меняется, — начал арбитр. — Мы больше не можем выживать как вид только за счёт нашей воинской доблести. Как бы ни были нужны Сангхелиосу воины, ему ещё больше нужны другие. Врачи, инженеры, философы, учителя, архитекторы — Тел указал на книгу Села. — Историки. Скажи мне, Сел, почему ты вступил во флот? — Чтобы принести честь и славу имени ’Терум, — был практичный ответ. — Хм. Но вместо того, чтобы искать чести на пути наземного боя, как большинство, ты пилот. — Флоту нужны пилоты так же, как и пехота, — немного раздражённо ответил Сел. Арбитр протянул руку и положил обе свои руки на плечи Села. — Успокойся. Мои слова не были направлены на то, чтобы разозлить или унизить. — Отступив назад, Тел спросил: — Говори честно. Почему ты решил стать пилотом? — Я… я не мой отец, — вздохнул Сел. — Я не обладаю особым мастерством в плане боя, меня тошнит от одной мысли об этом. Однако за штурвалом десантного корабля или «серафима» я чувствую себя как дома, как на страницах книги. Простите, если покажется, что я хвастаюсь, но я хорошо летаю. Именно поэтому я здесь, летаю для специальных операций, и летаю для вас, арбитр. — Поистине впечатляющий подвиг, — признал Тел. — Но если есть один совет, который, я надеюсь, ты примешь, так это следующий: продолжай читать. Когда мы вернёмся на Сангхелиос, нам понадобятся такие сангхейли, как вы, те, кто больше заботится о сохранении прошлого, чем о войне за будущее. А сейчас нам пора возвращаться к «Намерению». — Да, арбитр, — кивнул Сел, повернулся и направился обратно в кабину. Сам Тел опустился в одно из кресел для солдат, противоударный гель деформировался под его весом. Он застегнул ремни безопасности на талии и плечах, затем откинулся назад, наслаждаясь ощущением прохладного металла на обветренной коже головы. С гулким гулом включились антигравитационные генераторы «Фантома», и пилот поднял корабль в воздух. Он медленно выплыл из ангарного отсека «Бесконечности», набирая скорость, как только пересёк удерживающий барьер и вышел в холодный вакуум космоса.***
«Тень намерения»
Полёт прошёл быстро, и когда десантный корабль ловко опустился на пол личного ангара капитана «Намерения», Тел отстегнул ремни и направился в кабину. Заглянув внутрь, он обнаружил Села среди моря фиолетово-синих голограмм, руки метались между ними во все стороны. Почувствовав его приближение, Сел повернул свою длинную шею так, чтобы смотреть на Тела. — Да, арбитр? — Держи свой коммуникатор включённым, я буду на связи. С этими словами арбитр повернул обратно во внутреннюю часть военного корабля и зашагал вниз по опускающемуся трапу. Ангар был пуст, если не считать единственного «фантома», на котором он только что прибыл. Однако по обе стороны единственной внутренней двери ангара стояли два спецназовца сангхейли. Тел подошёл к ним, и когда он приблизился к левой двери, один из них шагнул вперёд и сказал: — Капитан ’Вадум просит вас присутствовать на главном мостике. Арбитр кивнул, и троица шагнула через дверь в один из широких, плавно изогнутых коридоров, которые тянулись по всему «Намерению». Он знал дорогу, поэтому двое спецназовцев-сангхейли отстали от него на несколько шагов. Они пробирались по коридорам в недра штурмового носителя, другие сангхейли, унггои и даже пара громоздких пар мгалекголо расступались перед ними, когда они проходили мимо. Однако здесь не было ни киг-яров, ни джиралханаев, и на то были веские причины. Выйдя победителями из Великого Раскола, сангхейли безжалостно расправились с противостоящей им другой расой воинов, джиралханаями. Будь то ревность из-за того, что пророки заменили сангхейли на джиранханаев, гнев за совершённые ими злодеяния и тысячи убитых ими, или какая-то другая причина, на них всё равно охотились до полного исчезновения. Все космические корабли, которые у них когда-либо были, все сколько-нибудь продвинутые технологии, которыми они обладали, были либо уничтожены, либо насильно конфискованы неумолимым натиском сангхейли. Это было короткое, жестокое сражение, и отсутствие у джиралханаев передовой тактики и базовой стратегии оказалось их гибелью. В космосе они рвались в бой сломя голову, прямо в ловушки и засады, расставленные их более терпеливыми коллегами сангхейли. Хотя на земле их силы были ожесточёнными, они были нескоординированными и слишком агрессивными, а вожди направляли всю мощь своих войск только на те участки, где шли самые тяжёлые бои. Не было ни арьергарда, ни защиты на флангах, что позволяло сангхейли проскальзывать в одиночку за линию фронта и сеять хаос сзади. Это, а также тот факт, что сангхейли имели полное превосходство в воздухе почти в каждом сражении, означало, что бои были весьма односторонними. В настоящее время сангхейли сократили численность джиралханаев до менее чем двух десятков племён на их родной планете, все они находились на разных стадиях варварства. Над планетой была размещена оперативная группа сангхейли в составе двух крейсеров класса CCS, чтобы постоянно следить за оставшимися джиралханаями. Если джиралханаи доставляли сангхейли столько проблем, то киг-яры оказались гораздо менее опасными. Почти сразу после Великого Раскола киг-яры просто… исчезли. Угнав все корабли, на которые они могли попасть своими адскими когтями: истребители, грузовые корабли, корабли-разведчики, а в одном случае — целый крейсер класса CCS, киг-яры бросили свои посты и скрылись в неизвестном направлении. Поступали сообщения, что некоторые киг-яры присоединились к движению Штормового Ковенанта Джула М’дамы, другие — что они начали торговать с уцелевшими внешними человеческими колониями, ходили слухи, что захваченный ими крейсер занимался пиратством. Чем бы они сейчас ни занимались, большинству сангхейли было всё равно, они больше радовались избавлению от поганых птиц, чем чему-либо ещё. Сан’шайуум, пророки, которые сбили сангхейли с пути и стали причиной гибели сотен миллионов невинных, как сангхейли, так и людей, не знали пощады. Тех немногих, кто выжил после разрушения Высшего Милосердия, безжалостно выследили и истребили до полного исчезновения. Никогда больше сангхейли не позволят, чтобы их будущее решали другие. Значительная часть унггоев осталась верна сепаратистам арбитра, поскольку их выживание зависело от ресурсов сангхейли и руководства сангхейли. Значительное большинство мгалекголо, по непонятным для них самих и неизвестным для сангхейли причинам, также решили остаться верными сепаратистам. Вместо того чтобы продолжать выяснять этот вопрос, сангхейли были просто рады поддержке бронированных бегемотов и испытали некоторое облегчение. После недолгой прогулки арбитр и его сопровождающие достигли главного мостика. Дверь открылась при их приближении, и Тел, оставив своих сопровождающих, переступил порог. Это было большое круглое помещение, чуть меньше личного ангара Р’таса, но потолки здесь были гораздо ниже. По краям комнаты стояли сангхейли, тихо работая за пурпурно-синими голограммами и консолями. По обе стороны от входа, через который только что прошёл Тел, стояла пара спецназовцев-сангхейли, серебристая броня отражала тусклое освещение, острые глаза были устремлены на троицу майоров, сидящих в углу и тихо переговаривающихся. Вся эта сцена резко отличалась от того, что было на мостике сразу после их «прибытия» в новую галактику: сангхейли бессистемно метались туда-сюда, выкрикивая приказы, пытаясь понять, кто или что покалечило их корабль. В центре мостика пандус вёл на возвышенную платформу, где стоял один сангхейли в серебряной броне, сцепив руки за спиной, наблюдая за одной из десятков голограмм, расположенных в полусфере перед ним. Арбитр поднялся по трапу и встал рядом со своим другом, приняв ту же позу с руками за спиной. — Советник вернулся, — негромко сказал Р’тас. Он не отвлёкся от голограмм, которые он изучал, и, когда Тел продолжил исследование, увидел, что это диагностика систем вооружения. — Я здесь, чтобы доложить о своих выводах, святейший, — ответил Тел. Усмешка вырвалась из мандибул ’Вадума, когда он повернул голову к арбитру. Его выражение лица стало неожиданно серьёзным, когда он сказал: — Юмор в сторону, мне не терпится услышать, что ты узнал, арбитр. Что-нибудь, что могло бы пролить свет на наше нынешнее затруднительное положение? — И да, и нет, — ответил Тел, склонив голову в поисках слов. — Я начну с этого: неизвестные корабли, которые находятся напротив нас, на планете, над которой мы находимся, они — люди. — Человеческие? — спросил Р’тас. — Люди, но не «наши» люди, так сказать. Не люди ККОН. Они называют себя Альянсом Систем. — Хм… Как такое возможно? Неужели какая-то отколовшаяся фракция «нашего» человечества отправилась в другую галактику и основала цивилизацию? — Я не знаю. Адмирал Ласки был не совсем… откровенен с информацией. — Не очень-то хорошо, когда предполагаемые «союзники» держат информацию в секрете, — заметил Р’тас. — Да, но я полагаю, вы не сказали доброму адмиралу, что наш энергопроектор нацелен прямо на его мостик, верно? — ответил Тел. — Нет, полагаю, что нет, — признался ’Вадум. — Итак, люди. И хорошо, и плохо. Хорошо то, что мы знаем, с чем имеем дело. Убиваемые, а не какая-то инопланетная сверхраса. Если только личный осмотр не доказал обратное? — По-моему, они выглядели вполне убиваемыми, — сказал арбитр, вспомнив образ женщины на контрольно-пропускном пункте, которая трусила под его взглядом. Р’тас кивнул. — И всё же это плохо, потому что мы не знаем, с чем имеем дело. Если это действительно другая галактика, то у этого другого человечества могут быть другие системы оружия, другая тактика, другие звездолёты — всё то, о чём мы ничего не знаем. И если эти люди чем-то похожи на ККОН, они могут быть умными, способными и коварными. — Все комбинации могут закончиться катастрофой, если мы не будем осторожны, будучи отрезанными и сильно уступая в численности, — сказал Тел. — Мне хорошо известно об этом, арбитр, — почти прорычал Р’тас, когда они оба вспомнили едва не случившуюся перестрелку после прибытия подкреплений Альянса. Капитану потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться. — Наша маленькая встреча была прервана вскоре после представления «другим» человеческим адмиралом. — По какой причине? — Адмирал Альянса Систем не сказал ни мне, ни двум моим спутникам из ККОН. Очевидно, дело было настолько срочным, что требовало нашего немедленного возвращения на собственные корабли. Р’тас на мгновение замолчал. — Ты не так уж много знаешь, не так ли? — Нет, наверное, не знаю, — фыркнул арбитр, — но, несмотря на то, что мне не говорили, есть одна вещь, которую я знаю, и я уверен, что ты заметил её так же, как и я. Арбитр шагнул вперёд к голографической полусфере, выбрал один из голографов и пролистал различные настройки. Он остановился, когда на экране появилось изображение планеты, над которой они сейчас находились. — Это, — начал Тел, указывая длинным пальцем на изображение, — Земля. Не та Земля, которую мы знаем, не та, на которой мы сражались, но всё же Земля. Р’тас лишь медленно кивнул. — Ты был прав, когда предположил, что я тоже наблюдал. Суша, океаны, всё совпадает с тем, что мы помним. — Это похоже на работу Предтеч… — предположил Тел, знакомый с бесчисленными способами их вмешательства в галактические дела. Даже после того, как они все умерли. Снизу раздался голос, несомненно, одного из сангхейли, сидевших за консолью на краю мостика. — Капитан! Пятьдесят новых кораблей только что прибыли в систему, профили совпадают с теми, что были на момент нашего прибытия. — Подкрепление Альянса, — пробормотал арбитр. — Да, но подкрепление для чего? — спросил Р’тас, которому не нравился ответ, к которому склонялись его мысли. — Каково состояние накопителя пространства скольжения? — спросил он. — Всё ещё неработоспособен, но хурагоки говорят, что они близки к завершению ремонта, — был ответ. — Похоже, ты встревожен, — заметил арбитр. — Да, встревожен, — ответил командир корабля. — Этот «Альянс» может просто усиливать свой флот, чтобы как можно быстрее и полностью уничтожить нас. Как видишь, мы безнадёжно уступаем в численности. — Фигуры, с которыми я встречался, проповедовали мир на собрании, но количество вызванных ими кораблей… обескураживает, — признал арбитр. Р’тас нахмурился, сжимая нижние челюсти. Группу из «Тени намерения», «Бесконечности» и десяти её фрегатов сопровождения теперь превосходили по численности: двенадцать против ста девяноста пяти. В голове Р’таса возник вопрос: если начнётся конфликт, на чью сторону встанет «Бесконечность» и её экипаж? Эти новые люди, их генетические собратья, или сангхейли? — Нас вызывает адмирал Ласки, отмечено как срочное! — Откройте канал, — быстро сказал Р’тас, желая получить больше информации. Раздался треск помех, а затем голос адмирала-человека разнёсся по всему мостику. — Капитан! Я только что получил сообщение от адмирала Хакетта. Арбитр протянул руку к мигающей панели перед ними. — Смотрите, — сказал он, — это пакет данных. — Откройте, — сказал Р’тас. Арбитр прикоснулся к голограмме, и в луче света показания корабельных приборов, которые до этого заполняли полусферу, сменились изображениями и спецификациями двух различных видов судов. — Это корабли, — заявил Р’тас, просмотрев данные. Его опытные глаза пробежались по изображениям, и он сосредоточился на более крупной картине. Корабль был глубокого тёмно-чёрного цвета, испещрённый сердито-красными линиями, и, судя по цифрам сбоку, имел длину два километра. Хотя, судя по изображению, на которое Р’тас смотрел, километры были его высотой, а не длиной. На днище корабля было пять усиков, похожих на придатки, а на втором профильном изображении Р’тас увидел, что коническая «голова» была более плоской, чем остальная часть судна. Корабль выглядел странно органическим и сразу же напомнил Р’тасу о чём-то, что он видел раньше. — Похоже на… — начал он. — …Паразит, — закончил Тел с рычанием. Пока арбитр наблюдал за вторым судном из двух, гораздо меньшим, стапятидесятиметровым, примерно такой же конструкции, Р’тас обратился к адмиралу Ласки. — Что это, адмирал? Зачем показывать нам это? — Альянс называет их «Жнецами». Это раса искусственных интеллектов огромного размера и мощности. Тел фыркнул. Огромного? «Намерение» было более чем в два раза больше крупного «Жнеца». — И? — Адмирал Хакетт получил сообщение, что в ближайшее время ожидается нападение Жнецов на Землю, поэтому они отводят флоты для укрепления обороны. Он сказал мне, что на планете уже началась процедура эвакуации. — Эвакуация? — спросил Тел, сбитый с толку. — С чего бы им эвакуироваться? Конечно, такой большой флот, как тот, что Альянс окружает планету сейчас, сможет отразить атаку. — В этом… в этом и кроется проблема. Судя по сообщению Хакетта, Жнецы превосходят почти всё, что есть в арсенале Альянса. Потребовался целый флот, чтобы сбить только одну из этих тварей, и это при тридцатипроцентных потерях. — Блестяще… — пробормотал Р’тас себе под нос. — Сколько нападающих ожидает наш уважаемый адмирал Альянса? — Он не сказал мне. Было ли это потому, что он не знал, или по другим причинам, но я подозреваю, что… — Капитан! — позвал снизу сангхейли. — Сенсоры фиксируют две дюжины новых контактов, выходящих из тени луны этой планеты! — Выведи их на экран! — приказал Р’тас. Полусфера мостика вспыхнула, затем материализовалась в видеоизображение двадцати четырёх кораблей, выходящих из-за луны, выстроенных в ступенчатую линию. Р’тас узнал силуэты по пакету данных, который Ласки отправил минуту назад. Десять из них были большими, двухкилометровыми, а остальные четырнадцать — меньшими, стапятидесятиметровыми. — Похоже, у нас есть ответ, — сказал Тел. — Капитан, адмирал Хакетт только что связался со мной и призвал нас сформироваться за его оборонительными линиями. — Ха! — рассмеялся Р’тас. — Вы, должно быть, не знакомы с тактикой сангхейли, адмирал! Вперёд! — прорычал сангхейли. — Орудия, дайте мне целеуказатели для наших энергопроекторов и плазменных линий! Подготовьте все эскадрильи «серафимов» и «фантомов» к запуску! Палуба загрохотала под ногами Р’таса, когда «Намерение» ответило на его команды, и он услышал, как Ласки кричит по связи: — Капитан, что вы делаете! Рыча, Р’тас провёл пальцем по голограмме, изображавшей открытую линию связи, закрывая её. Тел обеспокоенно посмотрел на Р’таса. — Ты уверен, что это разумное решение? — Нет. Но мне уже надоело делать только то, что нам предлагают другие. Люди, если уж на то пошло. И если эти «Жнецы» настолько сильны, как говорят люди, то это будет хорошая битва. — Мы в меньшинстве. — Мы были в меньшинстве против людей. И против джиралханаев, на Высшем Милосердии, на Земле. Мы были в меньшинстве против Паразита, на Ореолах, на Ковчеге. Это не имело значения раньше, и не будет иметь значения сейчас. Тел согласился и кивнул, отступив назад, чтобы не мешать Р’тасу в его стихии. — Капитан! Враг запускает истребители! На голоэкране появился рой овальных объектов, выпущенных с нижней стороны кораблей «Жнецов». Сотни в общей сложности. Не обращая на них внимания, он выделил рукой десять двухкилометровых кораблей: — Обозначить цели Паразитом-1 — Паразитом-10. Все остальные — Паразиты с одиннадцатого по двадцать четвёртый. Время до максимальной дальности стрельбы? — Пятнадцать секунд для наших плазменных торпед! Передовые энергопроекторы сориентированы и готовы к стрельбе! — отозвался член экипажа сангхейли. Р’тас заметил, что если до этого формация Жнецов продвигалась к планете, то внезапное приближение штурмового носителя, казалось, заставило их приостановиться. Они почти полностью остановили своё движение вперёд и выглядели несколько… растерянными. «Их нерешительность станет их гибелью», — подумал Р’тас. — Огонь энергопроекторами, цель — Паразит-1 и 2! — приказал Р’тас. Из носа «Тени намерения» в один из двух передних излучателей собрался огромный водоворот энергии. Затем, с сильной вспышкой света, из излучателя вырвалась тонкая линия сине-белого цвета и устремилась к одному из Жнецов. При всём своём тысячелетнем опыте ведения войны и гиперпродвинутых технологиях, Жнецы нисколько не были готовы к разрушениям, которые должны были обрушиться на них. Луч энергии устремился в первый корабль Жнецов, полностью обойдя кинетические барьеры корабля — защита не была рассчитана на эффективное противодействие такой чистой энергии. Луч ударил прямо над пятью «усиками», пробив слои брони, как папиросную бумагу, и с помощью тонкой настройки ориентации «Намерения» сине-белое копьё выстрелило вверх, полностью рассекая Жнеца на две аккуратные половинки. Громовая красная молния сверкнула на поверхности умирающего корабля, когда две части медленно разъехались в стороны. Не прошло и секунды, как второй носовой энергетический проектор выстрелил в Паразита-2 с тем же эффектом. Энергетический луч пронзил левую сторону плоской головы Жнеца, а затем прошёл по диагонали, разрезав её пополам. Однако этот удар закончился гораздо более эффектно: обе половинки взорвались оранжево-красным взрывом, а крупные осколки отрикошетили от кинетических барьеров трёх Жнецов, находившихся в непосредственной близости от взрыва. Когда ИИ осознали, насколько угрожающей была «Тень намерения», они начали быстро ускоряться по направлению к ней, раскрыв усики и направив свои «рты» в сторону носителя. — Паразит-один и два уничтожены. Капитан, плазменные линии разогреты. Цели? Всё получилось довольно удачно, поскольку «Намерение» имело восемь тяжёлых плазменных линий, четыре по правому борту, четыре по левому, и оставалось восемь больших кораблей Жнецов. Обычно Р’тас назначал по две плазменные торпеды на корабль, но Жнецы быстро приближались, и, судя по эффективности его энергетических проекторов, он надеялся, что плазменные торпеды нанесут достаточно повреждений, чтобы по крайней мере вывести их из строя. — Цели — Паразиты с третьего по десятый, по одной плазменной торпеде на каждый. Огонь. Четыре точки с каждой стороны штурмового носителя засветились красным светом, затем восемь кипящих пурпурно-красных линий ответвились от «Намерения» и изогнулись в сторону своих целей. На этот раз Жнецы были умнее: каждый корабль начал маневрировать, уклоняясь, когда плазменные торпеды сократили расстояние. Если бы это были снаряды линейных ускорителей массы, манёвры Жнецов, скорее всего, сработали бы. Однако уникальные свойства отслеживания плазменных торпед, созданные усовершенствованными магнитными полями новых линий тяжёлой плазмы «Намерения», гарантировали, что каждая торпеда дойдёт до цели. Плазменный залп обрушился на корабли Жнецов как приливная волна разрушения. Первая попавшая торпеда пробила кинетический барьер Жнеца, словно его там и не было, затем пробила зазубренную дыру в центре центральной брони чудовища и вылетела с другого конца, прежде чем рассеяться в облаке электрического пара. Жнец собрал свои пять усиков вместе в инстинктивной мере защиты, когда он умирал, красное освещение жалко мерцало. Остальная часть залпа произвела столь же разрушительный эффект. Плазма сварила огромные куски брони, плавясь внутри и испаряя критические внутренние системы. Три торпеды пробили себе путь к ядрам нулевого элемента Жнеца, в результате чего корабли взорвались изнутри, поглощённые перегретой, нестабильной тёмной материей. Две другие торпеды попали в цель с такими же результатами, как и первая, пробив зияющие дыры на всём пути своих целей Жнецов, «убив» их. Две последние торпеды не нанесли убийственных ударов, однако, одна из них только разорвала усики Жнецов, а вторая нанесла лишь скользящий удар благодаря манёвру в последнюю секунду. Тем не менее, с восьми выстрелов было выведено из строя шесть Жнецов — неплохо, по мнению Р’таса. Он уже собирался приказать «Намерению» перевернуться так, чтобы её «брюхо» было обращено к Жнецам, и задействовать два брюшных энергетических проектора, как вдруг Жнец без усиков взорвался, когда сине-белое энергетическое копьё пронзило его нулевой элемент. Сразу же после этого другой луч горизонтально прорезал последний капитальный корабль Жнецов, продолжая путь, начатый сверкнувшей плазменной торпедой. — Капитан! — окликнули его снизу. — «Бесконечность» движется рядом с нами, в пятистах километрах по правому борту и за кормой. — Почётно, что они решили присоединиться к нам… — пробормотал Тел себе под нос. Он позволил себе немного расслабиться, поскольку самые главные угрозы, десять двухкилометровых «Жнецов», были уничтожены, осталось только четырнадцать меньших кораблей. Теперь, лишённые руководства своих более крупных собратьев, оставшиеся уничтожители Жнецов снова сгруппировались и решили действовать по единому плану: лобовой атакой. Однако на этот раз именно корабли ККОН должны были продемонстрировать свои разрушительные способности, поскольку большая часть арсенала «Намерения» была на перезарядке. Координируемый Роландом, каждый тяжёлый фрегат выбрал отдельную цель, а затем, как один, их ОМУ выпустили залп из десяти снарядов. Восьмисоттонные снаряды устремились к наступающим Жнецам, словно полосы жёлтого света. У Жнецов не было ни единого шанса, когда снаряды врезались в их строй, огромная кинетическая сила мгновенно преодолела их барьеры и разнесла маленькие корабли на куски. Девять эсминцев были полностью уничтожены, а один уцелел только потому, что был отброшен с пути своего снаряда взрывом соседнего «разрушителя». То, что произошло дальше, можно было назвать чрезмерной жестокостью, поскольку пушка восьмой серии считалась вторым по мощности орудием магнитного ускорения в арсенале ККОН, уступая лишь главному орудию орбитальной обороны. «Бесконечность» разрядила четыре тяжёлых ОМУ серии-8 в быстрой последовательности, каждая из которых была нацелена на отдельный «разрушитель», отправив четыре полуторатысячетонных снаряда из сверхплотного обеднённого урана в сторону кораблей Жнецов со скоростью 60 000 метров в секунду. Когда снаряды ОМУ попали в цель, четыре «разрушителя» буквально исчезли, невообразимая кинетическая сила полностью испарила крошечные корабли, оставив после себя лишь клубящиеся облака пыли. Остался только последний «разрушитель», который уже оправился от удара и мчался навстречу «Тени намерения». — Энергопроекторы? — спросил Р’тас. — Всё ещё перезаряжаются, — ответил член экипажа. Мандибулы Р’таса разошлись в ухмылке, когда у него появилась идея. — Перенаправить энергию на носовые щиты. Двигатели, вперёд на полную. — Капитан, похоже, что Паразит-12 заряжает своё оружие. Истребители противника приближаются. Р’тас взглянул на видеодисплей и увидел, что его командир действительно прав. Четыре куска бронированной обшивки прямо над четырьмя усиками «разрушителя» втянулись, открыв одну точку, которая теперь клубилась сердитым, электрическим красным цветом. — Лазерные батареи, поразите вражеские истребители. Борт-оператор… скоординируйтесь с нашими новыми союзниками-людьми и выпустите наши истребители, чтобы поразить их вражеских коллег. Держать курс! — рявкнул Р’тас, наблюдая, как шторм продолжает расти в мареве Жнеца. Голограмма в уголке его глаза отсчитывала расстояние между двумя кораблями. Пять тысяч километров… Четыре тысячи километров… На расстоянии трёх тысяч километров «разрушитель» выстрелил, луч горящего, пульсирующего красного цвета устремился к «Намерению». Однако выстрел Жнеца не произвёл никакого эффекта: перед попаданием материалиализовался сверкающий серебристый энергетический щит штурмового носителя, и красный луч безвредно расплескался по нему, а затем рассеялся, как только десятки фиолетовых лучей вырвались из «Намерения» и уничтожили его истребительное прикрытие. — Прочность щита? — спросил Р’тас. — Девяносто восемь процентов и продолжает расти. Сангхейлийский корабельный мастер просто скрестил руки, наблюдая за тем, как счётчик расстояния стремительно уменьшается. Теперь до них оставалась всего тысяча километров, слишком малое расстояние, чтобы Жнец мог убежать… Р’тас даже не почувствовал дрожи под ногами, когда «Тень намерения» врезалась носом в «разрушитель» Жнецов, полностью и без остатка уничтожив его. Он услышал шаги, когда рядом с ним появился арбитр. — Отличная работа, — похвалил его друг. Р’тас махнул четырёхпалой рукой в знак отказа. — Эти «Жнецы» слабы. Даже слабее, чем первые человеческие корабли, с которыми мы впервые столкнулись много лет назад. Дайте мне настоящего врага, настоящий вызов, и тогда вы сможете сделать мне комплимент. Внезапно завыли сигналы тревоги, а голограммы начали мигать красным, и когда Р’тас обратился к данным своих сенсоров, чтобы выяснить, что именно происходит, он обнаружил, что перед ними, возможно, предстал настоящий вызов…***
ККА «Килиманджаро» Земля
На мостике стояла смертельная тишина, ни одна душа не смела даже пошевелиться. Даже пульты затихли в своих щелчках и гудках, а от гула масс-ядра не осталось и следа. Хакетт разинул рот, его глаза стали широкими, как обеденные тарелки. За все годы работы в Альянсе, за все десятилетия опыта, его сознание никогда, никогда не останавливалось так, как сейчас. Двадцать четыре «Жнеца». Десять огромных кораблей. Четырнадцать эсминцев. До того основательно уничтоженные, что это выглядело как детская игра. Чтобы уничтожить только одного Жнеца класса «Властелин», потребовался весь Пятый флот, и это при нескольких залпах и более чем тридцатипроцентных потерях. Конечно, большая часть этих потерь пришлась на флот гетов, но всё равно «Властелин» взыскал своё. Однако ККОН и сепаратистским супердредноутам сангхейли потребовался всего один выстрел, чтобы сделать то же самое. — Адмирал… — тихо произнёс оператор сенсоров. — Что? — Сенсоры сообщают о новом прибытии Жнецов, появившихся из ретранслятора Харон. Хакетт побледнел. — Сколько их? — Сотни, сэр. Он моргнул. — Сколько. Точно. — Пять… пятьсот тридцать два, — заикаясь, произнёс лейтенант. — Адмирал, мы не можем противостоять такому количеству, — удручённо сказала капитан Джилиан. — Вы правы, мы не можем. Но мы, чёрт возьми, попытаемся. Свяжитесь с адмиралом Ласки и верните его силы к нашей оборонительной линии, они будут подавлены, если останутся так далеко на открытой местности. Убедитесь, что штаб Альянса знает о нашей ситуации, и попросите их ускорить эвакуацию. Скажите им, что мы выиграем столько времени, сколько сможем. Мостик взорвался, побуждаемый командиром. Он добавил: — Как можно скорее отправьте Шепарда и «Нормандию» на орбиту, мне всё равно, закончен ремонт или нет. Скажите командиру, что он будет помогать эвакуировать марсианский протеанский архив. Когда члены экипажа вокруг него повернулись к своим консолям или омни-инструментам, Хакетт прошептал так тихо, что даже он сам едва расслышал: — И да поможет нам всем бог.
