right next to you, make room for me 2.2
21 августа 2022 г., 17:23
Субин понимает, что Ёнджун немного бесстыден. Об этом можно понять по тому, что гибрид часто ходит без брюк и даже трусов, заявляя о жаре или о неудобстве расположения его хвоста.
— Знаешь, в них можно прорезать дырки для хвоста, — предлагает парень, но Джун будто бы не слышит его.
И спустя три дня борьбы Субин сдаётся. Если его новый сожитель собирается разгуливать по дому только в одной огромной рубашке, то всё, что он может сделать — это не опускать взгляд ниже плеч.
И это ещё одна вещь о которой стоит упомянуть. Если взгляд Субина скромный и уважительный, то взгляд Ёнджуна — это не что иное, как откровенное восхищение. Он бесстыдно обводит глазами чужое тело в любой момент, особенно когда младший выходит из душа.
Парню приходится запирать дверь, как только он осознаёт, что человеческое понимание его нового друга не простирается достаточно далеко, чтобы охватить такой момент, как «не стоит заходить к кому-то в душ и буквально пожирать взглядом».
Стоит ли говорить, что после нескольких совместно прожитых дней Субин постоянно ходит с розовыми щеками и смущается от любого некогда невинного действия своего сожителя?
— Перестать смотреть на меня так, будто вот-вот набросишься и съешь, — ворчит он, с затруднённым дыханием, пока Ёнджун трётся щекой о чужую шею. Ему еле удалось надеть спортивки перед тем, как гибрид набросился на него с объятиями, не давая взять футболку после душа.
— Если я тебя съем, то тебя больше не будет, — категорично отвечает старший, будто бы это самая очевидная вещь в мире. Он приподнимает голову немного выше, полностью повисая на чужой шее и приподнимаясь на цыпочки.
А затем оставляет большую мокрую полосу на ключице Субина своим шершавым языком.
Субин срывается на крик.
— Ёнджун! — парень отстраняется, а гибрид бросается прочь по коридору. — Немедленно вернись сюда!
На этот раз его никто не слушает, и Джун лишь быстрее бежит вперёд, не оставляя человеку никакого выбора, кроме как следовать за ним.
Несмотря на то, что сейчас гибрид в человеческом облике, он всё же на половину остаётся котом, и это значит, что животные рефлексы и реакции всё ещё сохраняются в его теле. Когда Субин настигнул его, хватая за плечо, тот лишь скидывает чужую руку и запрыгивает на кофейный столик. А оттуда на диван, и вновь убегает на кухню, где хозяин квартиры находит его стоящим на столешнице кухонного гарнитура.
— Я клянусь… — наклоняется к гибриду парень, набирая полную грудь воздуха, когда тот лёгким движение забирается на самый верхний шкаф.
Субин не верит своим глазам.
— Ёнджун, спускайся оттуда.
Тот лишь мотает головой и скалит зубы.
А затем шипит.
И это первый раз, когда Джун правда шипит на Субина.
— Ты, что, только что шипел на меня? Серьёзно? — широко раскрывает рот парень, пытаясь дотянуться до чужих ног, которые свисают вниз с кухонного шкафа. В знак протеста Ёнджун лишь подбирает их к груди, сжимается наверху в маленький комочек. — Я правда не собираюсь повторять дважды. Быстро слезай со шкафа, сейчас же…
Уши гибрида прижимаются к голове, а глаза расширяются от страха. Он сильнее сжимает своё тело, становясь менее враждебным и более робким.
— Хорошо, — кивает Субин. — Просто отлично.
«Ничего не хорошо» — кричит его сознание. — «Совсем не отлично!»
Он чувствует себя немного раненым и обиженным из-за того, что гибрид на него шипел.
«Разве он не чувствует себя в безопасности? Разве он мне не доверяет?»
«Видимо недостаточно, раз забрался на шкаф и пытался убежать.»
Может, это сочетание усталости и приближающиеся «падение», а может быть, Субин просто не в себе сейчас, чтобы справиться с неудачной попыткой стянуть взрослого парня с кухонного шкафа.
Может быть, он боится всё испортить.
Что бы это не было, но он падает на пол, встречаясь с холодным кафелем и прислонившись голой спиной к одной из тумб, бьётся головой о дерево, проводя ладонью по лицу. Он не хочет силой стаскивать испуганного Ёнджуна со шкафа. И никогда не хотел. Несмотря даже на тот факт, что накричал на него и пустился в погоню.
«Прости» — хочет сказать парень. — «Прости за всё. Прости за всё, что я натворил. Прости, у меня пока плохо получается, но я правда стараюсь изо всех сил»
И может быть, Ёнджун слышит всё это без слов, потому что начинает шевелиться и опускает бледные ноги на стол. Он робко сползает вниз, но теперь его глаза больше не испуганные, а лишь горят любопытством.
Он спрыгивает перед лицом Субина с мягким стуком, опускаясь коленями на плитку.
— Субин-и, — мягко зовёт гибрид.
И это первый раз, когда имя парня слетает с его губ.
— Мне жаль, — его прорывает, словно плотину. — Я такой дерьмовый во всём. Люди, животные, ты… Я правда стараюсь изо всех сил, но даже не знаю, что делаю.
Он изо всех сил старается не заплакать, от мыслей, что только что гонялся за Ёнджуном, как за каким-то животным по собственному дому, но ком слишком больно сжимается в горле.
Он должен дарить ему только исцеление, безопасность и любовь. И не причинять никакой боли. Абсолютно никакой.
— Прости, что облажался, — вздыхает Субин, опуская голову на одну из своих ладоней.
— Ты не такой, — вздыхает в ответ Ёнджун. — Ты ничего не испортил. Это я должен был спросить, прежде чем облизывать тебя. Не знаю, почему я убежал и спрятался… Я не боюсь тебя или что-то в этом роде. Я верю, что ты никогда не причинишь мне вреда.
Вот он, несказанный подтекст, который навис над Субином, словно призрак.
Страх того, через что прошёл Ёнджун однажды и может снова пройти от одного не правильного прикосновения.
— Почему ты облизал меня?
Гибрид резко краснеет и садится на пол в позу лотоса, начиная играть с подолом собственной огромной рубашки, больше похожей на платье.
— Это способ отметить территорию и почувствовать себя комфортно. Когда я облизываю тебя или трусь, моя кошачья сущность успокаивается. Это способ показать тебе мою привязанность, а также дать почувствовать, что это взаимно. Нравится думать… что я твой, а ты мой, понимаешь?
Субину становится ещё хуже от этих слов. Он напал на Ёнджуна за то, что тот сделал что-то, что должно было его успокоить и укрепить их связь. Он сжимает волосы руками, дёргая их в сторону от отчаяния, прежде чем долго и громко выдохнуть.
— Я идиот, — признаётся парень. — Я идиот, и мне жаль. Я больше никогда так не поступлю.
— Всё в порядке, — фыркает Ёнджун. — Границы существуют для нас двоих, чтобы мы могли исследовать и устанавливать их. Я сам всё ещё изучаю свою кошачью сторону, и мы можем учиться вместе.
Субин кивает, протягивая руку, а гибрид переплетает с ним свои когтистые пальцы. Его ладонь такая маленькая и хрупкая в сравнение с ладонью младшего парня, что разницы выглядит слишком очевидной.
И вновь приступ страха накрывает Субина от мысли, что он может надавить слишком сильно и сломать.
— Ты доверяешь мне, Ёнджун? — ему нужна правда, учитывая тот факт, что младший не знает, что с ним будет, если ответ будет отрицательным. Он не станет винить Джуна, если тот ему не доверяет, он сам себе не доверяет даже в самые хорошие дни.
— Верю, — без колебаний отвечает гибрид. — Я правда верю тебе. С того самого момента, когда Тэхён впервые рассказал о тебе, я знал, что тебе можно доверять. Вот почему я попросил позволить мне попробовать всё это.
— Что если бы я оказался не тем, кем ты меня считал?
— Ты и так не такой, как я себе представлял, — признаётся парень, лучезарно улыбаясь. Его острые зубы цепляются за пухлую верхнюю губу, окрашивая её в более темно-розовый цвет. — Поверь мне, Субин-и, ты намного лучше, чем я думал.
***
С каждым днём они учатся понимать друг друга. Даже несмотря на то, что Ёнджун постоянно ходит полуголым (иногда вообще угрожая раздеться полностью) и ненавидит тот факт, что Субин уходит на работу, но всё равно продолжает вести себя почти так же хорошо, как и тогда, когда был котом. Почти. — Ёнджун, ты же понимаешь, что рано или поздно тебе всё равно придётся искупаться. Твои волосы становятся грязными. — И что? Пускай, — дует губы гибрид. — Я почти не двигаюсь и не потею, и так же знаю, что от меня не воняет. И с огромной неохотой Субин признаёт, что парень прав. То, что он всего лишь на половину человек, даёт ему странные преимущества. Например, отсутствие пота и запаха, даже если он давно не принимал душ. — Это скорее принцип, — вздыхает Субин. — И твои волосы всё равно грязнятся. Давай вымоем хотя бы их. — Я не люблю воду, — скулит Джун, падая на ковёр в гостиной и закидывая ноги на диван, смотря теперь на своего сожителя в перевёрнутом виде. — Разве нельзя подождать ещё недельку? — Ты спрашивал у меня об этом на прошлой, и я сказал, что соглашусь, но только один раз. Теперь ты человек, поэтому должен вести себя соответствующе. — Хорошо, — наконец фыркает гибрид. — Но при одном условии. — Как скажешь, — кивает Субин. — Всё что угодно. Ёнджун дарит ему настолько озорную ухмылку, что парень практически жалеет о своих словах.***
— И это всё, чего ты хотел? Ты уверен? Ёнджун по самую грудь погружается в горячую воду, а аромат мандаринов и сандалового дерева наполняет ванную комнату. — Да, всё верно. Субин лишь кивает, опускаясь на колени и закатывает рукава белой рубашки. Условия его сожителя были весьма странными, но он полагает, что пока гибриду комфортно, у него нет причин для жалоб. Его просьба максимально сдержанная, учитывая все обстоятельства. — Тебе, наверное, правда нравится этот шампунь, — бормочет он, указывая на пузырьки в ванной, ради которых пришлось вылить две бутылки шампуня в фирменной упаковке цвета жевательной резинки, которые сейчас валяются в углу комнаты. Субин солгал бы, если бы сказал, что не чувствовал неловкость, стоя в очереди магазина, чтобы купить его. И ещё более странным был тот факт, что он решил сделать это сразу после работы, парясь в душном деловом костюме, пока остальные люди вокруг были одеты в более повседневную одежду. Тем не менее, всё это ради Ёнджуна. — Запах навевает хорошие воспоминания, — кивает гибрид. — И ты моешь меня. Сейчас я чувствую себя в безопасности. Субин берёт влажную мочалку и намыливает её гелем для душа, чувствуя, как тот пенится в его руках, прежде чем наклониться к телу парня в ванной и начать аккуратно вытирать его ключицы. — Итак… это ты был в рекламе? Там у тебя нет кошачьих ушей. — Раньше я был человеком, — кивает Ёнджун, избегая чужой взгляд и смотря куда-то за плечо Субина, и когда ему это надоедает, он перевод взор на губы парня перед собой. — Но это было так… давно. Возможно, несколько лет назад. — Правда? Ты не родился таким? — Наполовину котом? — фыркает парень. — Нет, не совсем. Раньше я был моделью. И вроде как… на самом подъёме, если так можно выразиться. Реклама шампуня — это старая съёмка, не знаю, почему её вновь решили использовать. Множество вопросов врывается в разум Субина. Ему так любопытно узнать обо всём, что касается его нового друга, но в особенности об этом. Он научился принимать волшебный аспект, но оказывается, есть ещё что-то помимо этого? — Что помешало тебе стать моделью? И почему теперь ты кот? — Всё резко изменилось, и я никак не мог на это повлиять, — пожимает плечами гибрид, а рука Субина тянется, чтобы вымыть чужие предплечья. — Эти уши не сильно мешаются, но я не могу ходить вечно в шапке. Сначала было легко просто надеть что-то на голову и держать уши плоскими, но в конце концов, людям на площадке нужно было, чтобы я её снял. Стилистам нужно укладывать мои волосы, и шапка мешается во время макияжа — или что-то в этом роде. И это даже без учёта того, как сложно постоянно прижимать к телу хвост под одеждой. В итоге хранить свой секрет стало слишком тяжело для меня, и я ушёл из модельного бизнеса. Субин медленно и грустно кивает. Он чувствует… несправедливость. Кто-то настолько красивый, обязательно должен иметь возможность демонстрировать свои таланты и обаяние миру. Конечно, первоначальный шок от кошачьих ушей и хвоста — это проблема, но когда люди бы увидели, насколько очаровательный Джун, то полюбили бы его несмотря ни на что. — А насчёт того, почему я стал котом… — хвост парня появляется из-под воды и оборачивается вокруг его руки, пока Субин переходит к мытью его ноги, которая лежит на самом краю ванной. — Тебе не обязательно говорить, если ещё не готов к этому, — улыбается парень, скользя мочалкой верх вниз по голени. До него только сейчас доходит, насколько интимны эти действия, и старается не становиться краснее уличного фонаря. На самом деле это всё не имеет значения, потому что глаза Ёнджуна слишком сосредоточены на пузырьках в воде. — Хён, — тихо произносит он. — Всё в порядке, правда. — Я хочу рассказать тебе, — слабо и грустно смеётся Джун. — Просто это… тяжело. Субин не давит на него, а вместо этого лишь вырисовывает успокаивающие круги на поверхности чужого бедра, пока оно не скрывается среди пузырьков. Ёнджун слегка дрожит, пока чужие руки опускаются под воду, начиная массировать его бедро. Субин надеется, что это хоть немного утешит или отвлечёт гибрида и его напряжённое выражение лица исчезнет. (Лично его это очень отвлекает, но больше в том смысле, что парень старается не думать о себе, пока чужой хвост оглаживает ему внутреннюю часть бедра.) Может, этого и правда достаточно, потому что Ёнджун немного шевелится, опуская ногу с бортика обратно в воду и скользит вперёд, чтобы подставить спину под мочалку. Субин старается не думать о том, что скрывается под водой и что если внимательно присмотреть, можно увидеть место, где начинается хвост. «Это серьёзный момент» — отчитывает он сам себя мысленно. Ёнджун слегка выгибается, и Субин встаёт на колени. Ничего не натягивает его рабочие брюки и ему абсолютно точно нечего скрывать. Точно нет. — Знаешь, раньше я чувствовал, что мне многого не хватает, — резко произносит Ёнджун, пока его колени скользят и упираются в противоположный борт ванны, расходясь в разные стороны. — Даже эта реклама шампуня. Раньше я смеялся над ней, называя слишком непосредственной работой для себя. Я не хотел быть «парнем с шампунем», и уж точно не хотел, чтобы кто-то видел и смеялся над этим. Мне было стыдно и очень унизительно смотреть в своё портфолио, а затем в портфолио своих друзей-моделей. Но в тот день, когда ты сказал мне, точнее коту, но это не столь важно, а то, как сильно тебе понравился «парень с шампунем»… Думаю, тогда я почувствовал, что это того стоило. Ты оценил мою работу в человеческом обличии, а потом тебе понравилось и моё кошачье. Я был так благодарен за это. Это сблизило нас, даже если ты этого не понял сразу. Мочалка Субина останавливается у основания позвоночника, и он изучает ушки Ёнджуна сзади и то, как забавно они шевелятся. Он чувствует, как электрический разряд проходит через их тела, начиная свой путь от губ Ёнджуна, вниз по широкой спине, переходя Субину в руки. — Ты великолепен таким, какой ты есть, — честно произносит младший. — С кошачьими ушами или без. Человек ты или нет. Ты прекрасен внутри и снаружи. Тело в его руках начинает дрожать, и Ёнджун полностью опускается и выгибает нижнюю часть тела так высоко, как только может. Его хвост поднимает из воды, вытягивая за собой плавный изгиб бедра и ягодиц. Рука Субина случайно скользит по чужой заднице, когда он старается подхватить падающую мочалку одним быстром движением. Он не сдастся. Он вымоет тело Ёнджуна нежными и спокойными прикосновениями. Он будет уважать чужое пространство и не будет возбуждаться из-за самых… — Ты можешь немного помыть мой мех? — Ёнджун смотрит на него через плечо самым страстным взглядом. — Мой хвост и ушки? «О» — всё, что может подумать сейчас Субин. Именно эти слова теперь до конца жизни будут преследовать парня, словно призрак, и окрашивать щеки в ярко-пунцовый цвет при любом воспоминании. — «Мне конец». — Э-э-э, вымыть? Например, эм… — Помой их с шампунем, — напевает Ёнджун. У него хватает милосердия опуститься обратно в воду так, чтобы его таз слегка был виден сквозь пузырьки. — Я доверяю только тебе, Субин-и. Они немного чувствительные. «Тогда почему бы тебе не сделать это самому?» — хочет спросить парень, но вопрос застревает в горле, поэтому он лишь кивает в знак согласия, прежде чем вытянуть руку над головой, пытаясь вернуть пальцам чувствительность, которую они потеряли из-за неудобной позы. Субин перекидывает маленькую мочалку через край ванны и тянется за бутылочкой шампуня — не того, что рекламировал Ёнджун, а того, которым он сам пользуется уже давно. Он пахнет виноградом и лавандой — как раз тем, с чем стал ассоциироваться сам Субин, помимо запаха ванильного лосьона. Ему и раньше говорили, что он пахнет, как чаепитие в цветочном поле. И поэтому сейчас он думает, что такой аромат подошёл бы Ёнджуну тоже. Это почти выбивает парня из колеи. Настолько идея поделиться своим ароматом, одеждой и жизнью в целом кажется ему волнительной. Две половинки одного целого, предназначенные для того, чтобы быть вместе. Словно Инь и Ян. И чем больше он думает об этом, тем больше Ёнджун кажется ему Инем. Субин сжимает бутылочку в руке, капая сиреневую жидкость на свою ладонь и растирая её между кончиками пальцев. Тёмный, ночной, очень скрытный, но такой притягательный. — Хорошо, а скажи мне, как… — Ты можешь делать и то, и другое одновременно, — отвечает гибрид с застенчивой улыбкой и дьяволятами, танцующими в глазах. — Просто натри ушки мылом, пока гладишь мой хвост. — Хорошо, — выдыхает Субин. — Но должен ли я быть нежным? Или нужны более жёсткие прикосновения? Что ты имел в виду, когда говорил, что они очень чувств… — Субин-и, — фыркает Ёнджун, возвращая доброту в свои тёмные глаза, а черты лица смягчаются. — Ты никогда не делал мне больно и сейчас тоже не сделаешь. Я доверяю тебе, помнишь? Я бы не просил об этом, если бы не доверял. Субин тоже доверяет ему, настолько, что отпускает все свои страхи и тянется к чёрному меху. Гибрид сидит лицом к нему на коленях в ванной, сжимая её борт двумя руками. Он наклоняется чуть вперёд через край, достаточно близко к человеку, чтобы их дыхание смешалось. Левая рука Субина скользит сквозь розовые локоны, сначала приглаживая их, поскольку те торчат в разные стороны из-за воды, а правая в это время обвивает талию и удерживает чужое тело на месте, пока пальцы не касаются основания хвоста. Это не должно быть таким нервным занятием как есть на самом деле. — Ты дрожишь, — шепчет Ёнджун, надувая губы. Субин немного фыркает от смеха. — Ты тоже. — Да, потому что ты нервничаешь, — отвечает старший напряженным голосом. — И теперь я в предвкушении. Можешь просто продолжить… Субин не хочет сильно сжимать хвост в руке, но не рассчитывает силу, из-за чего гибрид издаёт громкий стон, заставляя парня запаниковать. — Мне так жаль! Должен ли я… — Просто начни уже, — выдавливает сквозь зубы слова Ёнджун, а его розовые волосы падают, закрывая глаза, когда он опускает голову, мягко бормоча. — Пожалуйста. Субин повинуется просьбе, медленно поглаживает хвост, водя длинными пальцами вверх и вниз. Пока его вторая рука, наконец, перемещается из волос и начинает массировать основания одного из ушек, а затем сжимает его между указательным и большим пальцем, потирая круговыми движения, чтобы тщательно очистить до самого кончика. Ёнджун толкается всем телом вперёд, зарываясь лицом в шею Субина, втягивая в легкие аромат чего-то среднего между лесом и фруктами. — Всё… нормально? В ответ раздаётся лишь тихое сопение и затем кивок где-то в районе ключицы. Он немного взволнован от этого, но старается сохранять спокойствие. Последнее, чего ему хочется делать, — это ещё больше выводить Ёнджуна из себя. Хватка Субина усиливается у основания хвоста, и рука плавно движется вверх до самого кончика и обратно чётким и размеренным жестом. А края ушек он аккуратно царапает ногтями. Что вызывает дрожь по всему телу в его руках, и ещё один стон тонет в ткани его рубашки, заставляя немного отстраниться назад. — Джун-и? Субин старается поймать взгляд Ёнджуна и надеется не увидеть там страх или боль. Он надеется увидеть непринуждённое лицо без следов какого-либо дискомфорта. И как минимум если даже гибрид будет немного раздражен, но без какого-либо намёка на страдания. Чего он не ожидает увидеть, так это остекленевшие глаза и румяные щеки, с открытым ртом и высунутым из него языком. Субин ещё никогда не видел ни у кого такого выражение лица. Поэтому сейчас он делает то, что первым приходит в голову. Паникует. — Хён! — испуганно вскрикивает парень, бледнея и обхватывая мокрыми руками лицо Ёнджуна. — Ты в порядке? Боже мой, что случилось? Джун не произносит ни слова, просто слегка поскуливает в чужих объятиях и падает вперёд, вновь утыкаясь носом в изгиб шеи. Субину требуется несколько секунд, чтобы собрать всё воедино, прежде чем бледно-белая кожа вспыхивает алым цветом, а пальцы вновь возвращаются на чёрный мех. Он царапает кончик хвоста, позволяя руке вновь ползти по нему вверх, обхватывая пальцами и поглаживая. Это так развратно и грязно, и Субин думает, что движения похожи на то, чем он обычно тихонько занимается долгими тёмными ночами, когда гибрид не душит его своими объятиями во сне. И всё становится ещё непристойнее, когда шампунь, всё ещё пенящийся на мехе, начинает издавать скользкие хлюпающие звуки в полной тишине ванной комнаты, всхлипы Ёнджуна перерастают в хриплые стоны, и он почти задыхается от длинного движения руки вверх по хвосту, когда Субин понимает, что это его заводит. Он помогает ему получить удовольствие своими руками. Этот момент до самой смерти останется в памяти Субина. Он собирается провести последние минуты своей жизни, думая именно об этой сцене, проигрывая её в своей голове на повторе словно кассету. Он даже не удивится, если Ёнджун станет причиной его смерти. — Субин-и… — выдыхает старший, ещё крепче хватаясь за борт ванны, прежде чем наклонить голову вперёд и облизать шею парня перед собой. Его шершавый язык ощущается, как маленькие уколы на коже, делающие её более чувствительной. Его дыхание становится неровным, а от возбуждения кружится голова. — Малыш, — произносит Субин пустым голосом, не требуя ответа, который сейчас не будет иметь никакого смыла, кроме как напоминание, что они есть у друг друга. Именно сейчас парень осознаёт, что приближается к черте, которую, как он думал, они никогда не пересекут. Но это полностью его решение — расстелить кровать, чтобы лечь потом и не о чём не беспокоиться. Возможно, это и есть его истинная природа — в той форме, которая пытается максимально использовать то, что у него есть сейчас, фокусируя мозг лишь на одной конечной цели. Субин нащупывает все чувствительные места на теле Ёнджуна, от чего тот мяукает и разваливается на части. Парень активно ищет и изучает чужое тело с рвением, о котором сам и не подозревал. Старательно и немного неуклюже. Он просто хочет, чтобы Ёнджуну было хорошо, и изо всех сил старается сделать именно это. — Хён, — шепчет он снова, когда хлюпающие звуки становятся громче, опуская пальцы к основанию хвоста и сжимая их, заставляя чужое тело вздрагивать от прикосновений. Субин готов умереть прямо здесь и сейчас. А возможно, он уже сделал это. Возможно то, что происходит это всего лишь какая-то эротическая форма рая. «Сосредоточься, Субин. Сосредоточься! Ты просто ублажаешь кота в ванной, который стал твоим соседом по квартире…» Лучше не думать об этом. — Субин-и, — всхлипывает Ёнджун, а его бёдра поднимаются всё выше и выше над водой, будто бы он вот-вот достигнет пика. В качестве последней попытки подтолкнуть парня к краю, Субин дергаёт чужое ушко. И этого вполне хватает, чтобы Ёнджун вскрикнул внутри четырёх стен, которые сейчас превратились в кафельную сауну, пышущую жаром. Гибрид сгибается, заменяя язык губами, которые впиваются в кожу Субина, но недостаточно сильно, чтобы оставить след. Когти Джуна впиваются в край ванны настолько, что слышится скрежет, а коленки подкашиваются настолько, что парень переваливается через бортик и повисает на нём, словно всё его тело сделано из желе. Субин же просто наблюдает за этим взлётом и затем падением с чувством благоговения, позволяя этому момент пробраться глубоко в свою душу. А затем он предлагает сухое полотенце самому красивому парню, которого когда-либо видел, наконец, чувствуя тяжесть осознания от того, что ему теперь никуда не деться.***
Прикосновения к Ёнджуну каким-то образом проникают в жизнь Субина, становясь какой-то постыдной постоянностью. Первый раз это происходит в спальне, поздно ночью, когда старший мило зарывается носом в простыни, вероятно, стараясь вобрать приятный запах посильнее в свои лёгкие. Он поджимает пальцы на ногах и тихо мяукает во сне, отвечая чему-то, что Субин не может ни увидеть, ни услышать. Парень лишь спокойно наблюдает за гибридом, разбуженный его маленькими и прерывистыми движениями, и то как хвост обвивается вокруг его собственного бедра. В конце концов, спящий Ёнджун начинает сильнее ворочаться, и его огромная рубашка задирается, обнажая худые бёдра. Субину ничего не видно в темноте, но слышны довольные стоны и звуки трения членом о матрас. Парень слышит шарканье раздвигающихся ног Джуна, и чужая лодыжка бьёт по ноге младшего, который замирает на месте, боясь пошевелиться. Утром он, конечно же, притворится, что ничего не слышал, обвиняя во всём повышенное либидо Ёнджуна из-за, очевидно, каких-то животных инстинктов. Он, как разумный человек, понимает, что такие вещи иногда случаются. Да он сам столько раз просыпался со стояком, что не хватит пальцев на двух руках, чтобы посчитать. Это просто нормальная часть жизни, и он будет достаточно вежлив с Ёнджуном и никогда не будет осуждать за это. А затем сквозь сон гибрид тихо хнычет, что-то бессвязно выстанывая. — Субин-и, — мягким эхом разносится по комнате в темноте. Что ж. Оказывается, чтобы лежать неподвижно, нужно потратить столько сил. — Джун-и? — шепчет парень, просто чтобы убедиться в том, что его сожитель всё ещё спит, и чтобы избежать неловкости момента из разряда: «Я поймал тебя на подглядывании. Почему ты не разбудил меня до того, как я начал трахать твои простыни?». За такое совесть парня точно бы преследовала его до самой смерти. (А у него уже и так достаточно моментов, связанных с Ёнджуном, которые точно буду ходить за ним по пятам до конца жизни.) Ответа нет, но бёдра гибрида вновь двигаются, а руки сжимаются в кулаки у головы, угрожая вот-вот порвать простынь впивающимися в неё когтями. Субин в темноте изучает выражение чужого лица — нахмуренные брови, прикушенную губу и напряжённо сжимающиеся глаза. Похоже, что гибрид испытывает какое-то разочарование, а не удовольствие. И ответ на вопрос «Почему?» разрешается сам собой, когда чужие бёдра поднимаются вверх и вызывающе покачиваются из стороны в строну, чтобы создать легко трение головки члена о матрас. Выглядит так, будто гибрид дразнит сам себя. — Ещё… — тихо бормочет он. — Субин-и. Это звучит, как мольба. Как хриплый призыв сдаться. И Субин не уверен в том, что Джун видит под своими веками, но надеется, что это не что-то жестокое и мучительное. И сдаваясь, парень переворачивается на бок, опускает свою руку на бедро гибрида, который лежит на животе прямо, прижимаясь только грудью к простыне, в то время как его задница поднята высоко в воздухе. Субин слегка давит на чужую ягодицу, прижимая таз обратно к матрасу, и старший, не сопротивляясь, легко поддаётся чужой ладони. Его бедра опускаются чуть ниже, как раз достаточно для того, чтобы можно было продолжить тереться о мягкую ткань, пока не достигнет кульминации. А Субин помогает ему в этом. Лаская тело нежной рукой и мягкими губами, оставляющими поцелуи на шее Джуна. Он помогает ему достичь особого удовольствия точно так же, как это было в душе. И дальше всё идёт как по накатанной.***
— Ты должен перестать ёрзать, — паникует Субин, когда Ёнджун давит на его бедро. Вообще они собирались посмотреть фильм, который давно хотели, но на середине, оказалось, что гибрида больше интересовало растущее возбуждение, а не напряжённые сцены на экране. — Не хочу, — отвечает он более дерзко, чем обычно. В разгар удовольствия он всегда становился немного плохо соображающим, но вот в моменты флирта и прелюдий (можно ли это вообще считать флиртом на данном этапе их отношений?) Ёнджун превращается в самое настоящие воплощение дьявола. — Ты проказник, — выдыхает Субин. — Дай мне хотя бы досмотреть фильм… — Фильм не такой интересный, как я, — произносит гибрид, поворачиваясь всем телом к Субину и наклоняясь на опасно близкое расстояние, почти угрожая соединить свои губы с чужими. — Ведь правда, Субин-и? Я твой малыш, верно? Ты сам мне так сказал. Субин понимает, что у него слишком грязные намерения, когда дело касается Ёнджуна. И, к его сожалению, то же самое понимает и сам Ёнджун.***
— Ты дерьмово выглядишь. — Большое спасибо. Мне правда очень хотелось услышать такое с самого утра… — Прости, — вздыхает Тэхён. — Я не это имел в виду. Я думаю, ты меня понял? — К сожалению, — признаётся Субин. — Я ничего не могу с этим поделать. Я не могу выспаться в последние несколько недель, и рано или поздно это должно было меня настигнуть. — Ёнджун-хён не даёт? — прямо спрашивает друг, а лифт, в котором они едут, звенит, открываясь на одном из этажей. Как ни странно, но там никого нет. Субин лишь хмурится, выглядывая наружу. — Там никого не будет, — припевает Тэхён. — Я наложил кое-какое заклятье, чтобы выиграть немного времени. Всё в порядке. — Значит, ты просто иногда можешь останавливать время? Насколько, блять, велика твоя сила… — Я достаточно силён сам по себе, и без помощи фамильяра, — отвечает парень, улыбаясь так, будто совсем не представляет угрозы для окружающих. (И ему, кстати, не обязательно пользоваться магией, чтобы быть угрозой для общества) — Понятно, — Субин кивает, чувствуя лёгкий испуг, и отступает от друга в противоположный угол лифта, заставляя младшего фыркнуть. — Расслабься и просто ответь на вопрос: «Хён доставляет тебе какие-либо проблемы?» — Проблема — это слишком мягко сказано, — морщится парень. — Это больше похоже на… Я не знаю… Я не могу помешать ему создавать неприятности. Только прошлым вечером гибрид буквально загнал Субина в угол на кухне, прижимая к столешнице, скуля и стоная о том, что на него обращают слишком мало внимания. Парень же всего лишь отвёл взгляд на секунду, чтобы сварить лапшу на ужин, но, по-видимому, его сожителя такой расклад дел абсолютно не устраивал. (— Обними меня, — сладким голосом потребовал Ёнджун. — Пожалуйста?) За объятьями последовала дрочка с мягким потиранием ушей. А потом Ёнджун и вовсе отказался двигаться после того, как получил оргазм, и Субину пришлось сначала нести его в ванную, чтобы отмыть, а потом в кровать. И за всеми этими процедурами парень абсолютно забыл о готовящейся еде, лапша превратилась в кашу, и планы на ужин пришлось поменять. — Слава богу, что я не читаю твои мысли прямо сейчас, — морщится Тэхён. — Ты краснее стоп-кнопки. — Извини, я просто… — Ты просто действительно его любишь, — щёлкает языком парень. — Я прав? И он абсолютно прав. Субин пытается выразить свою чувства не только через обычные прикосновение, которые время от времени возникают между ними. Он пытается показать это, кормя Ёнджуна и обнимая по ночам, принимая с ним ванную, чтобы гибрид мог чувствовать его запах и нежиться в нём, пока не насытится. Он ощущает это, проводя время в тишине или вместе смотря телевизор, и пытается возместить всё в десятикратном размере. Потому что Ёнджун — это особенное чудо, которое вошло в его жизнь на четырёх лапах и продолжает доставлять неприятности своими нежными руками и ногами в носках, скользящих по паркету каждый раз, слишком быстро бегая по коридору в их квартире. Он правда любит его. Больше, чем что-либо или кого-либо во всём этом мире. Но он солгал бы, если бы сказал, что его не напрягает. — Что случилось? — спрашивает Тэхён, как только лифт открывается во второй раз. Кажется, они поднимаются от этажа к этажу целую вечность, и Субин прекрасно понимает, что это всё — действие заклятия. — Разве это плохо? — Это не плохо, просто… странно. И иногда вызывает стресс. — Только потому, что ты не сталкивался с этим раньше, не значит, что нужно так сильно беспокоиться, — вздыхает Тэхён. — Любить людей легко, а вот обстоятельства окружающие эту любовь всё усложняют. Но если тебе всё утраивает, тогда в чём проблема? «Я недоволен» — внезапно осознает Субин. Глаза Тэхёна расширяются, показывая, что он прочитал эту мысль. — Хорошо, — откашливается парень, выглядя потрясенным. — Что не так с Ёнджун-хёном? Что тебя не устраивает? — Слово «доволен» не совсем подходит, — качает головой парень. — Удовлетворение звучит так, будто бы у меня есть ожидания, а у меня их нет. Каждый имеет право быть тем, кем хочет быть, и делать то, что считается нужным. Даже Джун. Он прекрасен таким, какой он есть, точно так же, как и я хорош таким какой есть. — Ты никогда раньше не думал, что хорош. — Раньше да, — пожимает плечами Субин. — Но сейчас всё по-другому. Я начинаю думать, что есть шанс того, что кто-то может полюбить меня, так что, возможно, я не так уж и плох. — Шанс? — Тэхён склоняет голову в бок. — Тебе не кажется, что Ёнджун-хён уже любит тебя? Он этого не делает. В этом вся и проблема. Субин даёт Ёнджуну всё, что может. Он предлагает ему свою еду, свою постель и свою одежду. Предоставляет свои руку для получения удовольствия, а затем тепло и объятия. Субин отдаёт, отдаёт, отдаёт, потому что Джун заслуживает всего этого в бесконечном объёме. И это легко принять. Это ничего не значит в долгосрочной перспективе. Всё это может быть банальной вежливостью со стороны гибрида, которой он платит за то, что Субин предлагает, боясь показаться невежливым из-за отказа. Он предложил Ёнджуну крышу над головой и всё остальное с открытым сердцем, но нельзя же быть уверенным в том, что старший искал именно это с самого начала. — Ты сомневаешься в его искренности? — Нет, — качает головой Субин, смотря себе под ноги и пытаясь избавиться от образовавшегося в горле комка. — Это больше похоже на… Я сомневаюсь в себе. Он давно понял, что нельзя исправить то, что уже есть. И помимо всего прочего он всегда был неуклюжим интровертом, чья компания никогда не нравилась людям. Если бы Ёнджуну общение с ним тоже не нравилось, то он бы не стал его в этом винить. Но мысль о том, что кто-то настолько красивый и живой по собственной воле решил зависать с Субином, гложет парня каждый день, заставляя сердце жаждать большего, чем он когда-либо заслуживал.
