Запутавшиеся в переводе

      Матиас старался на Зеник не смотреть, ещё до того, как они вновь сели в этот жутко неудобный и узкий салон её машины, он решил придерживаться тактики сурового молчания. Нина же не выглядела особо раскаявшейся из-за того, что натворила, но и прежнего шума от неё не исходило.       Солнце продолжало безжалостно жарить, радио — неуверенно бубнить по-равкиански, а Матиас — ужасно потеть. Мир по ту сторону окна сливался в бесконечную вереницу жёлтых полей, пышных и не очень деревьев и коричневых скалистых гор, окаймлявших Равку почти на каждом шагу.       Он стёр пот со лба, когда Нина тяжело вздохнула, всё-таки решившись разорвать поглотившую их тишину.       — Слушай, я согласна, что вышло не очень красиво и я готова принести…       — «Не очень красиво»? Ты выставила меня идиотом перед моими читателями, — фыркнул Матиас, разом помрачнев. Его пальцы сомкнулись в кулаки, стало трудно дышать, грудная клетка лихорадочно задвигалась.       — Я не виновата, что твой роман — полнейшая нудятина. Я придала ему пикантности.       — Ты переписала его полностью!       — Да, — взвилась Нина, — потому что именно этого ему и не хватало. Могу дать бесплатные курсы того, как стать успешнее, не тратя пожизненный лимит внутренней скучности на то, чтобы она стала достоянием общественности. Тебе не хватает раскованности, Матиас, даже сейчас ты больше походишь на камень, чем на живого человека.       — Останови машину. Сейчас.       Зеник озадаченно нахмурилась, но просьбу выполнила. Как только она дёрнула ручник, Матиас вывалился из открывшейся двери и согнулся пополам. Его вырвало. Нина откинулась на спинку сидения и напечатала Старковой, что они задержатся на неопределенное время и отстанут от графика.       «Всё нормально?» — пришёл ответ.       «Не то, с чем бы я не справилась. Угомони только Морозова. Боюсь, он не оценит нашей не пунктуальности».       «Оставь это мне, я разберусь. Удачи вам: D»       Нина достала из бардачка влажные салфетки, а с заднего сидения бутылку остывшей минеральной воды и протянула их вернувшемуся в прежнее положение Матиасу. Кончики его ушей и шея покраснели. Его трясло.       — Извините за это, — промямлил он, судорожно глотая воду. — Со мной такое впервые.       — Ты путешествуешь? — поинтересовалась Нина, приходя к неутешительному выводу, что Хельвар всё сильнее напоминает белую тень.       — Только по Фьерде. Я не был нигде больше.       — Тебе бы понравилось в Керчии. Кеттердам очень красив, — лукаво улыбнулась Зеник, — и очень распутен.       Тут он устало закатил глаза, сделав ещё пару глотков.       — А в Новом Земе самое вкусное вино. На Блуждающем острове — ласковый песок и лазурная вода.       — Вы были везде?       — Да, не могу долго сидеть на одном месте, как ты уже понял, — мягко кивнула Нина. Хельвар улыбнулся тоже неосознанно, невольно, попав под влияние природной энергии Нины, методично стирающей в труху всякую злость.       И она обратила внимание на то, как ему это шло — улыбаться. Сморгнув наваждение, она сказала:       — Мы не можем продолжать путь. Предлагаю остановиться в отеле, решить вопрос с твоей акклиматизацией и уже тогда продолжить тур.       — Мне жаль, что я стал причиной, по которой мы оказались здесь.       — Прекрати извиняться и забей. Мы всё успеем.

×××

      Как только они добрались до гостиницы под Ос Альтой, Матиасу стало намного хуже. Он, стоит отдать ему должное, держался изо всех сил, чем ещё больше привлекал к себе внимание. Опершись на стойку регистрации, тяжело дышал и наблюдал за дружелюбно настроенной девушкой, которая оформляла им номера, заторможенным взглядом, а ещё против воли жался к Нине. Их плечи были крепко друг к другу прижаты, а ноги ударялись всякий раз, когда Зеник двигалась. Но это было единственным способом поддерживать его массивное тело, отказывающее в базовых действиях и ориентация в пространстве являлась одной из таковых.       Жар передавался ей, и Нина часто нервно сглатывала, мысленно надеясь, что ему не станет хуже. У неё ныло сердце при одном брошенном на него взгляде.       — Прошу прощения, но у нас почти нет свободных номеров. Недавно выселилась женатая пара, и их номер — единственный свободный на данный момент, — девушка извиняюще поджала губы, подняв глаза от экрана компьютера. — Я могла бы заселить вас туда на время, а как только появится ещё один номер, непременно дать вам знать. Вас устроит?       Матиас недовольно сверкнул глазами, пошатнувшись, но от мученического стона, зародившегося в горле где-то напротив имени Нины Зеник, которое было ему поперёк горла, отказался и нехотя кивнул. Перед глазами всё плыло, его бил озноб и единственное, чего хотелось, это уткнуться в подушку и заснуть. В идеале, конечно, сбросить кожу, потому что ощущать летнюю жару было выше его сил. Даже с той оговоркой, что кондиционер в просторном холле первого этажа работал что надо.       — Да, нас устроит такой вариант, — очаровательно сверкнув дьявольскими глазами, ответила Нина за них двоих. — Прекрасно выглядите.       Матиас озадаченно нахмурился, когда девушки перекинулись ещё парочкой фраз, но потом, когда они уже зашли в лифт, понял, что Нина Зеник просто любила флиртовать со всеми подряд. Он прижался к холодной стенке и едва благодарно не замурчал, но кровь оглушительно била по барабанным перепонкам и ему был безразличен весь мир.       Уже в номере Хельвар стянул обувь и взял курс на кровать. С тихим хлопком он упал. Простыни холодили кожу, покрывшуюся испариной, только первые пару минут, а затем стали липнуть. Солнечный свет бил по глазам, но шуршащая чем-то Нина вскоре задёрнула шторы, погрузив комнату в полумрак. Желание поблагодарить её за этот маленький заботливый жест смыла новая волна головной боли. Матиас приоткрыл слипающиеся глаза, когда ощутил прикосновение её маленькой мягкой ладони к своему лбу.       — Что ты делаешь? — прохрипел он, с трудом разлипив пересохшие губы.       — Пытаюсь понять, есть ли у тебя температура.       — Притронувшись рукой ко лбу? Для этого есть термометры.       — Святые… — зашипела Нина, встав коленями на кровать и раскинув вокруг себя лекарства, которые она по пути купила в аптеке. — Разве вы во Фьерде так не делаете? Без термометра.       — Нет.       — Вы, наверное, лишний раз и зону чужого комфорта не нарушаете? — Нина знающе усмехнулась, читая что-то на этикетке.       — Ты можешь смеяться сколько угодно, но личное пространство для нас не пустой звук. Мы его уважаем.       — Угу, — бесцветно хмыкнула она, приказав запить какие-то таблетки водой, — и женщин вы тоже уважаете, поэтому они бегут от вас сразу после совершеннолетия.       — Это не так, — зло прошипел Матиас, готовый доказать, что это, действительно, не так, но тело настолько предательски ослабло, что даже пошевелить пальцем он не смог бы при всём желании. Или это Нина давила на него своей бесконечной энергией. — Ты ошибаешься на наш счёт. Как же болит голова…       Пульсирующая боль отходила от висков к затылку и, будь она способна, могла бы снять скальп своей резостью.       — Я могу сделать массаж, — предложила невозмутимая Зеник, всё так же опасно близко сидящая рядом с ним.       — Нет необходимости.       — Какой же ты всё-таки болван.       Она вздохнула, и её сильные пальцы с обеих сторон опустились на голову Матиас, застигнутого врасплох. Он распахнул глаза, налетев на её, зёленые-зёленые, и растерял всякое слово. Нина примирительно улыбнулась, и он, теряющий фокус, изредка моргающий, наконец, получил возможность разглядеть её поближе.       Овальное лицо было усеяно мелкими веснушками — видимо, она любила находиться на солнце. Оно и понятно. Нина объездила весь мир, повстречала стольких людей, скольких Матиас не видел и за всю жизнь.       — Сколько языков ты знаешь? — спросил он.       Её пальцы скользили по макушке, постепенно спускаясь к вискам и темечку, плавно и мягко. Ощущение чужого вмешательства сначала приносили дискомфорт, но чем дольше продолжался массаж, тем расслабленнее себя чувствовал Хельвар.       — Шесть. Такая у меня работа, — тихо хмыкнула девушка, отсылаясь к своей переводческой деятельности, которая и стала масивным клином в их взаимоотношениях. — Прости меня за то, что я сделала. Ты прав. Я не имела права.       — Да ладно. Как говорят у вас в Равке, проехали? Так вот, проехали.       — Ты говоришь это, потому что действительно отпустил ситуацию, или потому что ловишь кайф от моих прикосновений?       Матиас ошеломленно захлопал глазами, вскольз продолжая исследовать её лицо. Пронзительные светлые глаза. Морщинки при широкой, озаряющей всё и вся улыбке. На ум против воли пришла ассоциация с кем-то, кто без труда сопроводит тебя в царство греха.       — Мне кажется, что я под воздействием каких-то чар.       Нина негромко засмеялась, увеличивая давление пальцев на голову с ненавязчивого на полутвёрдый и переходя к круговому массированию. Боль утихала, оставляя после себя лишь лёгкий отголосок и вес ниных рук.       — Да, я ведьма, на самом деле, причём в пятом поколении. Зеник — известный колдовской род в Равке. И прямо сейчас я околдовываю тебя.       Видимо, у него перекосило лицо, потому что Нина заразительно заулыбалась, продолжая хихикать.       — О, нет, видимо, я переусердствовала и вместо того, чтобы вызвать у тебя нежный блеск в глазах, защемила лицевой нерв.       Матиас не сдержался и подхватил её переливчатый смех, разбавляя его своим, басовитым, но искренним.       — Посмотрите-ка, он умеет улыбаться и даже смеяться. Неужели у меня получилось растопить лёд?       Больше Матиас не отвечал и не говорил и Нина поддерживала эту приятную тишину, заканчивая массаж мягкими поглаживаниями, что бесконечно клонили в сон.       — Матиас, ты же понимаешь, что мы будем спать в одной кровати, да? Это номер для парочки, — сердце подскочило к горлу, когда пришло осознание, и Хельвар, стой он в полный рост, отшатнулся бы, но так как он лежал, а на краю кровати сидела бесцеремонная и вездесущая Нина Зеник, Матиас ограничился огорошенным кашлем. Как он мог забыть? Он ведь сам прекрасно слышал этот аспект их предстоящей ночёвки, когда они оформляли номер. — Хочу убедиться, что ты не примешь это за харассмент.       Он ненавидел то, что его уши лизнул жар, стекающий по шее вниз.       Нина спокойно ожидала ответа, вглядываясь в его полураспахнутые голубые глаза, лихорадочно оглядывающие комнату на наличие других горизонтальных поверхностей. Была пара стульев, маленький холодильник и стол с двумя тумбочками, но ни кресла, ни раскладушки не находилось.       — Да не бойся ты, приставать не буду. У тебя когда-нибудь была девушка, Матиас?       Хельвар остановил взгляд на Нине, озорно закусившей нижнюю губу. Её глаза горели и, Джель — свидетель, Матиас в темноте счёл бы этот свет за еретический.       Он прочистил горло, давая понять как ему некомфортны подобного рода вопросы, но всё-таки ответил:       — Да. Её звали Ингрид, но мы расстались.       Как только мысли оформились в слова, в районе сердца кольнуло, но усталость постепенно брала вверх и Матиас не могу ей больше противиться. Перекатившись на другую сторону, он уткнулся в стену, напоследок сказав Нине:       — Держи себя, пожалуйста, в руках.