14-й год правления императора Чэнхуа

Наступил одиннадцатый день первого месяца 23-го года правления Чэнхуа. Согласно древним традициям, сегодня отмечался первый день Праздника фонарей. У чиновников наступало время отдыха. Вернуться в свои учреждения, чтобы заниматься официальными делами, они должны были после окончания праздника. Однако в этом году, в связи с внезапной кончиной драгоценной супруги Вань, император созвал заседание Большого Двора, чтобы решить вопрос о присвоении ей посмертного титула, из-за чего чиновничьи отпуска пришлось сократить на один день. Многие уже слышали новость о том, что император собирается посмертно даровать госпоже Вань титул императрицы, и со вчерашнего дня в императорскую канцелярию, будто снег, сыпались прошения и доклады. Среди них были и резкие возражения, и одобрение, и предложения с советами о том, какого титула нужно посмертно удостоить госпожу Вань. Но император не читал их, не удосужился даже пролистать для видимости. Как они с Вань Туном изначально согласовали, присвоение посмертного титула драгоценной супруге было лишь предлогом, а настоящей целью заседания Большого Двора было низложение наследного принца. — Мне почему-то кажется, что скоро что-то произойдёт. У меня глаз дёргался прошлой ночью! — тихо пробормотал Сюй Пу, потерев веки. Он не знал, что прошлым вечером Лю Цзянь отправился к Тан Фаню, не говоря уже о том, что произошло позже в поместье в Дасине. — Левый глаз дёргается к деньгам, а правый — к беде. У тебя какой? — Лю Цзянь говорил небрежно, даже слегка рассеянно. Сюй Пу удивился: — Нет, разве не наоборот? Левый — к беде, а правый — к богатству? А что значит, если оба дёргаются? — Тогда, может быть, на обратном пути к тебе будет приставать настоящая красавица? — предположил Лю Цзянь. Сюй Пу рассмеялся и шутливо выругался: — Да пошёл ты! Затем он понизил голос, сдерживая улыбку: — Посмотри на Вань Сюньцзы и остальных. Разве это не странно? Лю Цзянь нахмурился. Он ещё не получил известий от Тан Фаня и не знал, как продвигается дело, однако все эти приготовления казались ему подозрительными. Но если Вань Ань ни на что не намекал, значит, Тан Фаню нечего было и расследовать. Прислушавшись к Сюй Пу, он внимательно наблюдал за выражением лиц Вань Аня и его сторонников и обнаружил, что их поведение действительно выглядело немного странным. Оно ничем не отличалось от их привычных манер, но во время заседания Большого Двора нельзя было вести себя так же небрежно, как в Кабинете министров. Всем неизбежно приходилось соблюдать торжественность. — Ты подготовил своё прошение? — шёпотом спросил он Сюй Пу. Тот прошептал в ответ: — У меня всё готово. А ты готов, когда придёт время, действительно это сделать? Не боишься, что это заставит Его Величество потерять лицо? Так же как Вань Ань и его сторонники приняли решение, Лю Цзянь и Сюй Пу тоже составили свой план. Если бы император настаивал на даровании посмертного титула императрицы драгоценной супруге Вань, они бы выступили против, представив своё прошение. И если бы император их не послушал, они бы стояли на своём, и им было не жалко потерять свои ушамао. Если же император пойдёт на компромисс и отступит, то и они могли бы уступить и согласиться, чтобы император дал госпоже Вань другой почётный титул, в качестве утешения. Конечно, император вряд ли пойдёт на компромисс, поэтому у обоих в рукавах было по два варианта доклада на случай непредвиденных обстоятельств. Лю Цзянь отозвался: — Если этого не сделать, то не придётся ли наследному принцу в будущем почитать госпожу Вань, как свою мать? Сюй Пу вздохнул и промолчал. С тех пор, как наследный принц вошёл в Восточный дворец, он всегда был скромным и вежливым, усердным и прилежным в учёбе, и в нём угадывалось будущее мудрого правителя. Но что было ещё более редким, так это его доброе сердце. Люди, соприкасавшиеся с ним, не испытывали к нему неприязни, а из-за того, что случилось с ним в детстве, их привязанность к нему была смешана с жалостью. Дворцовые служащие, которые и прежде готовы были пожертвовать своей жизнью ради принца, всё ещё сохраняли ему верность. Не говоря уже о Лю Цзяне и Сюй Пу, даже Тан Фань искренне хотел помочь наследному принцу, с которым он встречался лишь несколько раз. Император, бывший его отцом, напротив, не испытывал к принцу никаких добрых чувств. Вернее, он относился так ко всем своим сыновьям, потому что все его чувства в этой жизни были отданы госпоже Вань. Пока Лю Цзянь и Сюй Пу вели свой разговор, зал потоком заполняли придворные. Под звук императорского кнута император вышел из внутренних покоев и поднялся на трон. Все перешёптывания мгновенно умолкли, и чиновники приняли торжественный вид, ожидая речи императора. Восседать на троне Дракона — совсем не то же самое, что стоять у его подножия. Со своего места император мог видеть лица всех, кто находился внизу. В первые годы своего правления император, возможно, получал удовольствие от того, что сидел здесь и мог наблюдать за разнообразными реакциями придворных, но со временем эти ощущения утратили яркость. Раньше, когда госпожа Вань была рядом, он не особо стремился совершенствовать свой моральный облик. Он проводил всё время с ней или изредка развлекался с другими наложницами — благо, в гареме хватало молоденьких красавиц. Все наложницы и дворцовые служанки по праву принадлежали императору, и сложно было удержаться от соблазнов, в этом Чэнхуа не отличался от других правителей. Он увлёкся идеей обрести бессмертие не только из-за желания продлить свою жизнь, но и из-за стремления сохранить свою мужскую силу. Госпожа Вань, конечно, сильно страдала от этого. Она была по натуре собственницей, и даже когда её уже перестало волновать, скольких детей родили наложницы императору, она долго злилась, если Его Величество посещал какую-нибудь красавицу в гареме. Однако, чем больше она раздражалась и стремилась ему помешать, тем более заманчивыми казались императору запретные удовольствия. После смерти госпожи Вань всё изменилось. Император внезапно понял, что ни одна, даже самая прекрасная женщина, не может пробудить в нём интерес, а мечты о бессмертии, которые внушили ему Ли Цзышэн и Цзи Сяо, больше его не увлекают. На небесах и на земле был лишь один человек, который мог заставить его почувствовать себя живым. Без госпожи Вань он стал похож на одинокого призрака, утратившего всякий интерес к жизни. «Возможно, уже скоро я смогу снова увидеться с сестрицей Вань, ” — тихонько, почти беззвучно, вздохнул император. Он ощущал такую усталость, какой никогда раньше не испытывал, она охватила всё его тело до самых костей, и даже сейчас, сидя на троне Дракона и глядя на лица собравшихся в зале людей, он чувствовал, что ему тяжело дышать. Обычно заседания Большого Двора открывались барабанным боем и музыкой цзяофанси, но сегодня был особенный день, совсем не праздничный, и подобное представление было неуместным. Как было условлено заранее, первый министр Вань Ань должен был выступить с предложением лишить титула наследного принца. Получив согласие императора, Пэн Хуа и Инь Чжи, пользуясь возникшим замешательством, тут же представили бы ему на подпись такой указ. Вопрос решился бы прежде, чем кто-нибудь из придворных успел бы выступить против. Если бы чиновники принялись слишком сильно возмущаться, император мог бы пойти на уступки и в обмен на низложение принца согласился бы не наделять титулом императрицы усопшую драгоценную супругу Вань. На самом деле, император был полон решимости даровать супруге Вань посмертный титул, но накануне вечером вдовствующая императрица, узнав о его намерении, устроила громкий скандал, угрожая, что не переживёт такого позора. Не желая увидеть смерть ещё и собственной матери, император в конце концов был вынужден уступить. Однако, кроме клана Вань, никому не было известно о его истинных намерениях. Придворные чиновники думали, что темой заседания Большого Двора станет посмертный титул для драгоценной супруги Вань. Итак, всё было готово. Не хватало только восточного ветра. Император бросил взгляд на Вань Аня, который стоял ближе всех к ступеням лестницы, ведущей к трону. Тот стоял, опустив голову и не поднимая глаз. Смотреть прямо в лицо императору во время приёмов не дозволялось придворным этикетом. Но в результате, император не мог разглядеть выражение лица своего первого министра. Почему же он молчит?.. Вань Ань сохранял молчание, потому что колебался. Вчера он сильно поссорился с Лю Цзянем, и причиной послужило не только то, что Лю Цзянь своими словами сильно задел его за живое. Прослужив больше десяти лет в Кабинете министров, Вань Ань переживал и куда более неловкие сцены, чем эта стычка с Лю Цзянем. Ему доводилось слышать о себе такое, что ругательства Лю Цзяня могли бы показаться в сравнении просто нудным шумом дождя. Вань Ань лишь толкнул лодку по течению, передав противнику послание под видом ссоры. Но это послание было слишком туманным, и он не был уверен, что Лю Цзянь всё правильно понял. Может, тот сумел уловить намёк, а может и нет. Вань Ань сам не мог до конца понять, на что он рассчитывал. Он совсем не стремился узурпировать трон и возвести на него фальшивого принца, испортив родословную императорской семьи, и потому втайне надеялся, что Лю Цзянь и его сподвижники смогут разгадать планы Вань Туна и разоблачат заговор. А поскольку именно он дал им подсказку, Вань Ань надеялся на благополучный исход этого дела для и себя. Но с другой стороны, он с самого начала был замешан в заговоре и не смог бы полностью остаться в стороне. Потому, весьма вероятно, что в итоге он останется совсем один, его не поддержат ни клан Вань, ни сторонники наследного принца. Эти противоречия заставляли его метаться между двух огней, и наконец, он решился дать Лю Цзяню такой тонкий намёк, что разгадать его было почти невозможно. Как бы подразумевая: если сможете догадаться — это моя заслуга, а если нет — это не моя проблема. И вот, наступил момент, когда он должен был выступить вперёд с просьбой к императору о свержении наследного принца, раскрыв всем собравшимся истинную цель этого заседания. Однако он медлил, будто не решаясь заговорить. Время ожидания затянулось. Придворные начали в замешательстве переглядываться. А если бы за ними со стороны не наблюдали цензоры, то видимо, стали бы и перешёптываться. Люди из клана Вань больше всех были озадачены и встревожены, не понимая, что нашло вдруг на Вань Аня. Пэн Хуа, не сдержавшись, несколько раз порывался его толкнуть, но стоявший впереди Лю Цзи слегка сместился в сторону, вольно или невольно мешая ему что-либо предпринять. Пэн Хуа так разозлился, что мысленно послал проклятия всем предкам Хлопкового Лю до восьмого колена. Ли Цзышэн первым не выдержал напряжённого ожидания: — Ваше Величество, у этого подданного есть что сказать! Услышав этот голос, все устремили к нему взгляды. Ли Цзышэн был помощником министра обрядов, а именно это министерство отвечало за организацию похорон драгоценной супруги Вань. Так что, никого особо не удивило, что именно он заговорил первым. Видя, что император не собирается прерывать его речь, дежурный дворцовый евнух распорядился: — Говори! — Этот подданный полагает, что на наследного принца возлагается большая ответственность за будущее правление, за судьбу страны и народа, и потому Небеса должны благословить его. Но с момента, когда он стал наследником трона, его преследуют всяческие несчастья. Сначала его мать покинула этот мир, затем подкосилось драгоценное здоровье Вашего Величества, а теперь жизнь госпожи Вань оборвалась. Не стоит забывать и о природных знамениях. Комета пролетела через Северный Ковш, затем на горе Тайшань случилось землетрясение, да и иные предзнаменования… Зал просто взорвался гулом голосов. Все думали, что Ли Цзышэн взял слово, чтобы угодить императору, и собирается предложить ему дать посмертный титул драгоценной супруге Вань. Кто мог ожидать, что тот внезапно обрушится с критикой на наследного принца?! Не так давно идея свергнуть наследного принца уже наделала много шума при Дворе, но страсти улеглись после землетрясения на горе Тайшань. Все тогда решили, что желание императора низложить наследного принца вызвало гнев Небес, и думали, что больше никогда не вернутся к рассмотрению этого вопроса. Но Ли Цзышэн внезапно поднял эту забытую тему и даже обвинил в землетрясении самого наследного принца! Землетрясение было обычным проявлением природной стихии. Небеса не могли говорить, а вот люди могли, и именно они трактовали волю Небес, кому как было удобно. Приближённые наследного принца считали это стихийное бедствие следствием недостатка добродетели у императора, а сторонники клана Вань видели в нём свидетельство недостатков наследного принца. Лю Цзянь и Сюй Пу были ошеломлены. Никто из них не предполагал, чем может обернуться это заседание Двора! Они держали в рукавах свои прошения, связанные с посмертным титулом для госпожи Вань, однако клан Вань переиграл их и застал врасплох, действуя, казалось бы, вопреки всякому здравому смыслу! Всё произошло так неожиданно, что не только они, но и все присутствующие были удивлены и совершенно сбиты с толку, и могли лишь молча внимать речи Ли Цзышэна. — … Очевидно, пороки его достигли таких высот, что Небеса и земля больше не могут их терпеть. Потому я смиренно прошу Ваше Величество избрать другого наследника трона, более мудрого и добродетельного, чтобы исполнить желание небесных светил и волю народа! Ли Цзышэн никому не дал возможности перебить его, уверенно закончил свою речь и с поклоном отступил на своё место. — Ваше Величество, прошу простить меня, но Ли Цзышэн несёт полный бред! Позволю себе не согласиться, — поспешил вмешаться Лю Цзянь, наконец опомнившись. — Очевидно, что землетрясение на горе Тайшань… Он всё же не настолько утратил разум, чтобы в панике и спешке заявить что-то вроде «землетрясение на горе Тайшань было предупреждением Вашему Величеству, потому что вы хотели низложить наследного принца». — Землетрясение на горе Тайшань было обычным стихийным бедствием. Стихийные бедствия иногда случаются и их нельзя предотвратить. При чём же здесь наследный принц?! К тому же, с того дня, когда он получил свой титул, прошло уже больше десяти лет — как можно связать это со смертью драгоценной супруги? Прошу Ваше Величество не слушать этого коварного изменника! — Если я коварный изменник, то кто же тогда ты, старейшина Лю? — не теряя спокойствия, отозвался Ли Цзышэн. — Ты так предан наследному принцу, потому что служил наставником в Восточном дворце. Какой бы благородной ни была кровь наследного принца, он всего лишь принц. Как министры, мы должны сохранять верность только Его Величеству и никому другому. А ты прикрываешься своей преданностью принцу и преследуешь личную выгоду. Очевидно, что старейшина Лю не так уж безупречно честен, на самом деле он просто лживый лицемер! Лю Цзяня охватила ярость: — Подлая клевета! Я служу наследному принцу, потому что он законный и достойный наследник трона, назначенный Вашим Величеством. В защите законного наследника не может быть никакой корысти! — Старейшина Лю так злится, потому что знает, что его совесть не чиста! — невозмутимо отреагировал Ли Цзышэн. Лю Цзянь понял, что этой перепалкой ничего не добьётся, и, сняв с головы ушамао, опустился на колени перед троном и с поклоном обратился к императору скорбным голосом: — Ваше Величество, в чём же вина наследного принца?! Сюй Пу встал на колени рядом с ним и с достоинством проговорил: — Ваше Величество, наследный принц с того самого дня, как получил этот титул, был почтительным, добрым и скромным. Он не совершил ни одного проступка и всегда сохранял добродетель. Прошу Ваше Величество рассудить мудро и справедливо! Многие чиновники и придворные поддержали его речь и тоже встали на колени. Но некоторые остались в стороне — возможно, они просто поддерживали клан Вань. Большой зал погрузился в хаос. Цензорам пришлось вмешаться, чтобы поскорее навести порядок, однако потребовалось некоторое время, пока все немного успокоились. Вань Ань по-прежнему сохранял молчание, как будто вообще забыл о своих обязанностях первого министра. Если бы до начала заседания он не перебросился несколькими словами с присутствующими, можно было подумать, что его опоили каким-то зельем, чтобы лишить дара речи. Вань Тун тоже здесь присутствовал, но у него не было права голоса. Если бы он, занимая своё положение, опрометчиво попытался высказаться, это только вызвало бы раздражение у гражданских чиновников и настроило против него тех, кто изначально не определился со своей позицией. Он всё это отлично понимал и потому, независимо от развития ситуации, вынужден был молчать и не вмешиваться. Однако в душе он уже сто раз проклял Вань Аня. Если бы знал, что тот струсит в самый важный момент — ни за что не позволил бы ему всем руководить! Окинув спину Вань Аня взглядом, горевшим от гнева, он глазами подал знак Пэн Хуа. В сложившейся ситуации Пэн Хуа пришлось взять на себя ответственность за будущее клана Вань и упорно следовать плану. Он выступил вперёд и предложил даровать драгоценной супруге Вань посмертный титул Императрицы Почитания предков, Здоровья, Мира, Мудрости и Добродетели. Все тут же забыли о низложении наследного принца и принялись спорить и ругаться по поводу того, возможно ли даровать посмертный титул императрицы почившей госпоже Вань. Лю Цзянь, однако, уже понял, что посмертный титул не был главной целью этого заседания. Очевидно, клан Вань собирался использовать его как предлог для низложения наследного принца! И похоже, император знал об этом. Во всяком случае, он не вмешивался, позволяя им вести свою игру. Лю Цзянь и Сюй Пу переглянулись и, отметив в глазах друг друга суровую решимость, приготовились выступить в защиту наследного принца, отложив на время решение вопроса с титулом госпожи Вань. — Я ещё здесь и пока не умер, — раздался вдруг громкий голос императора. — Что за шум вы тут подняли? Придворные мигом умолкли и опустились на колени, моля о прощении, так что Лю Цзяню и Сюй Пу пришлось проглотить слова, которые они приготовили, чтобы вступиться за принца. Что же делать? Слова императора, должно быть, относились к вопросу с наследным принцем. Неужели он намерен прямо здесь и сейчас лишить его титула? Неужели принцу всё же не удастся избежать этой участи? Лю Цзянь и Сюй Пу изводились от тревоги, но не имели возможности ничего предпринять. Не могли же они просто взять и перебить слова императора?! Если в прошлый раз император хотя бы посоветовался с Кабинетом министров, прежде чем принять решение, сейчас он даже не заикнулся ни о чём заранее, и теперь у клана Вань были развязаны руки и они могли творить что угодно. Значит, император окончательно утвердился в своём решении! После недолгой паузы император продолжил: — Наследный принц не является ни старшим сыном, ни сыном главной жены. Лишь потому, что два его старших брата умерли в младенчестве, настала его очередь занять Восточный дворец. По всем правилам, законным наследником должен быть сын, рождённый драгоценной супругой. И поскольку драгоценная супруга Вань родила мне первого сына, она достойна посмертного титула императрицы. Но поскольку вы все, мои подданные, против этого, а я не желаю раздора между подданными и правителем, я принял решение низложить… — Ваше Величество, позвольте этому подданному подать прошение!!! Позади толпы придворных раздался громкий голос, прозвучавший, будто гром, в тишине большого зала. Все в изумлении обернулись и увидели двух человек на пороге Зала Тайхэ. Солнце светило им в спины, поэтому, чтобы разглядеть их лица, приходилось прищуриться. Лю Цзянь и Сюй Пу всё же без труда узнали одного из них и в один голос воскликнули: — Тан Фань! Да, это был Тан Фань. Прошлой ночью Императорская Стража, возглавляемая замаскированными Суй Чжоу и Сюэ Лином, вломилась в загородный дом Вань Туна. Выставленную им охрану перебили раньше, чем кто-то смог выбраться из дома и сообщить хозяину о нападении. С помощью подсказок барышни Мань, наложницы Вань Туна, Суй Чжоу и его соратникам удалось найти важную улику в подвале, расположенном на переднем дворе дома. И эта улика была достаточно весомой, чтобы переломить весь ход событий. Поскольку никто не смог сообщить Вань Туну о ночном налёте, он до сих пор не знал, что произошло в его загородном доме и не мог предположить, что главный козырь, припрятанный им в рукаве, незадолго до рассвета был доставлен в столицу и передан Тан Фаню, который явился с ним во дворец. Тан Фань, хотя и бездельничал дома в последнее время, всё же оставался министром Кабинета. К тому же, он пользовался помощью Суй Чжоу и Ван Чжи. Ван Чжи по его поручению даже нанёс визит вдовствующей императрице и получил от неё специальный указ после того как рассказал обо всём, что происходило вокруг императора и наследного принца. Если бы не он, Тан Фаню не удалось бы в этот день и час благополучно пройти на территорию дворца и возникнуть на пороге Зала Тайхэ. Он торопился успеть на заседание Большого Двора — и он успел. Если бы он пришёл раньше, можно было избежать всей этой неразберихи. Но, в конце концов, он всё же не опоздал. — Ваше Величество, позвольте этому подданному сказать! Тан Фань прошёл в зал, волоча за собой за руку худенького паренька, который выглядел испуганным и всю дорогу спотыкался. Когда присутствующие в зале разглядели его поближе, то не могли удержаться от удивлённого вздоха. Лицо Вань Туна перекосилось. — Тан Жуньцин, как ты позволил себе такую дерзость, ворваться во дворец и держать в заложниках наследного принца! — возмутился кто-то за его спиной. Император нахмурил брови. — Стража, сюда, скорее! — заорал Вань Тун. — Схватите этого мятежника! Взять его живым или мёртвым! За стеной раздался топот сапог, и в дверях показались фигуры стражников. Тан Фань, разумеется, не стал молча ждать, когда его прикончат: — Ваше Величество, господа, прошу вас приглядеться получше — это не наследный принц! — Схватите же его скорее! — прорычал Вань Тун. Но император резко оборвал его: — Стойте! Он прищурился и внимательно с ног до головы оглядел юношу, которого притащил Тан Фань. Если не присматриваться, тот точь-в-точь был похож на наследного принца, даже редкие волосы и шрам на лбу были такими же. Однако император сразу понял, что это не принц, потому что у принца ни при каких обстоятельствах не могло быть такого выражения лица. — Кто этот человек? — спросил император. — Докладываю Вашему Величеству, — отозвался Тан Фань, — этот человек был тайно привезён Вань Туном в его загородный дом в Дасине и, вероятно, должен был использоваться в интригах против наследного принца! — Ваше Величество, прошу вас не слушать этот вздор! Тан Фань несёт ерунду! — закричал Вань Тун. — Разве этот подданный посмел бы совершить подобное беззаконие?! — Доказательства говорят сами за себя, господин Вань, — Тан Фань усмехнулся. — Двойник наследного принца стоит у нас перед глазами. Он может дать показания, как и все обитатели твоего загородного дома. Если ты не замыслил дурное, то зачем разыскал человека, так похожего на принца, скрывал его, загримировал и обучал манерам принца, чтобы никто не мог их различить? Он повернулся к юноше: — Расскажи нам всё сам! После того как Суй Чжоу со стражниками схватили его прошлой ночью, тот уже рассказал им свою историю. Его звали Цю Пин, он был сыном крестьянина, жившего на границе провинций Сычуань и Юннань. Спасаясь от голода, он бежал в Цинчжоу, где случайно столкнулся с Вань Туном, когда тот приехал в родной город навестить родственников. Вань Тун заметил, что мальчишка чем-то похож на наследного принца, и заинтересовался, взял его под свою опеку и велел обучить его грамоте. Затем его научили вести себя, как принц, и даже подправили внешность с помощью грима, чтобы сходство было максимальным, в расчёте, что когда-нибудь это может пригодиться Вань Туну. Теперь, когда фальшивый принц был извлечён на свет и предстал перед всем двором, мотивы Вань Туна стали очевидны. Хотя император уже принял решение назначить другого наследника, он не мог не разозлиться, услышав об этих тайных интригах. Вань Тун просто использовал в своих целях особое отношение императора к семье Вань и играл с ним в свою игру, выставив его в итоге дураком! Объяснив всё, Тан Фань слегка улыбнулся: — Ваше Величество, этот подданный также хотел бы выразить свою благодарность господину первому министру. Если бы он так вовремя не намекнул старейшине Лю, а тот не передал бы всё этому чиновнику, боюсь, этот чиновник не смог бы сам найти разгадку. Тогда Вань Тун продолжал бы держать в неведении Ваше Величество и делать за вашей спиной всё, что пожелает! — Его голос эхом разносился по залу. — Разве тот, кто строит такие коварные планы, может искренне служить стране и государю? Он хотел заполучить побольше славы и богатства и воспользоваться случаем, чтобы, подменив наследного принца, вертеть им, как марионеткой! Вань Туна распирала ярость. Он и не предполагал, что человеком, разрушившим его планы, окажется Вань Ань, всегда такой сдержанный и скрытный! Нет ничего странного, что он всё время молчал — он просто выжидал, теперь всё стало ясно! Как он мог настолько лишиться рассудка, чтобы связаться с этим подлым и бесстыжим негодяем! Глаза Вань Туна налились кровью, а руки сжались в кулаки. Ему хотелось наброситься на Тан Фаня и задушить его на месте, но ещё больше — избить до смерти Вань Аня. Однако он понимал, что ему не удастся этого сделать. Они были значимыми персонами, и ему не позволили бы сбежать, если бы он убил их. Никто за ним не приглядывал, потому что, по правилам, проносить во дворец оружие никому не дозволялось, независимо от знатности и заслуг. Даже полководцы, участвуя в заседаниях Большого Двора, перед входом в Зал Тайхэ должны были сдать свои мечи. А с пустыми руками Вань Тун был всё равно что беззубый тигр. Подкупить Императорскую стражу тоже было совершенно невозможно. Во времена династии Мин пытаться захватить власть путём дворцового переворота было делом практически безнадёжным. И если бы у Вань Туна была возможность совершить такой переворот, он бы не стал так стараться, чтобы убедить императора сменить наследника трона. Но, как говорится, если собаку загнали в угол, она может перепрыгнуть через стену. В безвыходном положении здравый смысл просто не берётся в расчёт. За то недолгое время, что Тан Фань объяснял ситуацию, Вань Тун уже всё понял. Ему и так с большим трудом удалось надавить на императора, используя его любовь к сестрице Вань, чтобы тот наконец решился низложить наследного принца. Попытка запутать императорскую родословную будет расценена как непростительное злодеяние. Даже если император не решится его казнить, вдовствующая императрица и министры не дадут ему избежать наказания. Смерть теперь становилась для него лучшим выходом — с той лишь разницей, что это должна быть достойная смерть от отравленного вина, а не позорная казнь на рыночной площади. Вань Туна не устраивали оба этих варианта. Он ещё не успел растратить все свои несметные богатства, да и вкус власти был слишком хорош, он давно к нему привык и не мог себе представить, что его голова может покатиться с плеч долой. И потому он совершил самый дурацкий и непоправимый поступок в своей жизни. Прежде чем Тан Фань закончил фразу о контроле над подменным принцем, как над марионеткой, воспользовавшись тем, что все неотрывно смотрели на Тан Фаня и фальшивого принца, Вань Тун сорвался с места и стрелой бросился к восседавшему на троне императору. Он двигался так быстро, что никто не успел ему помешать, все могли лишь растерянно смотреть вслед метнувшейся вверх фигуре. Евнух — распорядитель церемоний, стоявший рядом с императором, успел только вскрикнуть и попытаться заслонить императора своим телом. Но Вань Тун ожидал чего-то подобного и с силой оттолкнул его, отчего растерявшийся евнух отлетел в сторону. Лицо императора исказилось, выдавая охвативший его душу страх. Однако его тело не успевало за мыслями, и всё, что он мог делать сейчас — это потрясённо смотреть на приближающуюся опасность. Пуфф! До ушей императора долетел приглушённый звук. Он не понимал, что происходит, когда увидел, как глаза Вань Туна расширились, а руки внезапно опустились. Тут император наконец заметил наконечник стрелы, торчащий из груди Вань Туна. Стрела пронзила его сердце! Император видел, как тело Вань Туна падает прямо перед ним: глаза широко распахнуты, а разум пуст, как никогда. В зале тут же поднялся шум. Все бросились вперёд, чтобы убедиться, что император не пострадал. Стражники поспешили оттащить в сторону тело Вань Туна. Немного придя в себя, император обнаружил, что его ладони вспотели и даже вся одежда взмокла. Суй Чжоу, стоявший у входа в зал, убрал лук со стрелами и проговорил с едва заметным напряжением в голосе: — Этому подданному следовало явиться раньше. Изменник казнён. Прошу Ваше Величество простить меня! Императору наконец удалось вернуть себе немного величия, подобающего его статусу. — Мне повезло, что Гуанчуань прибыл так вовремя! — Сказав это, он жестом указал на Ли Цзышэна и приказал: — Этого тоже убрать. Ли Цзышэн в ужасе рухнул на колени и принялся молить о пощаде: — Ваше Величество, смилуйтесь, прошу вас! Этот ничтожный не имеет никакого отношения к Вань Туну! Лица Пэн Хуа, Инь Чжи и прочих сторонников клана Вань заметно побледнели. Теперь, когда Вань Тун был мёртв, у них больше не было власти и влияния, и они сразу ощутили свою беспомощность. Конфликт был фактически исчерпан. У Тан Фаня не было времени наблюдать за их реакцией. Окинув зал внимательным взглядом, он слегка изменился в лице и, оставив фальшивого принца под присмотром императорских стражников, подошёл к Суй Чжоу. — Где Лян Фан? Если не устранить этого человека, нельзя считать заговор подавленным. Другие сторонники клана Вань, конечно, тоже были известными мерзавцами, но именно Лян Фан разработал весь план и контролировал его исполнение, сам оставаясь в тени. Суй Чжоу качнул головой: — Ван Чжи отправился его искать. Тем временем, по дороге, ведущей к воротам из дворца, направлялся тощий маленький евнух. Он шёл, опустив голову и быстро семеня ногами. На вид он был очень молод, не старше восемнадцати лет. Роста он был невысокого и ничем вообще не привлекал к себе внимания. Во дворце таких можно было найти целую сотню. То, что случилось в Зале Тайхэ, никак не отразилось на внешней защите Запретного города. Стража охраняла входы и выходы, как и в любой обычный день. Цзунци императорской стражи, стоявший на дежурстве у Западных ворот, заметил, что молодой евнух собирается покинуть дворец, и привычным жестом протянул руку, а тот отцепил с пояса и протянул ему свой жетон. — Департамент по обслуживанию дворца? С какой целью идёшь в город? — стражник вписал имя евнуха в учётную книгу, одновременно задавая привычные вопросы. — Евнух Чэнь отправил меня за покупками, — тихо ответил тот, не поднимая глаз. Стражник вернул ему жетон, молодой евнух ответил поклоном и уже собирался продолжить свой путь, когда позади его резко окликнули: — А ну стой! Молодой евнух даже не обернулся. Вместо того, чтобы остановиться, он, услышав этот окрик, наоборот, бросился бежать во всю прыть! Он рванул прочь с такой скоростью, что стражники у ворот просто остолбенели. Но его преследователь мчался ещё быстрее. Услышав, как клинок со свистом рассекает воздух прямо за спиной, маленький евнух ловко увернулся и резко поменял направление. Но клинок, казалось, разгадал его намерение и тут же преградил ему путь. Маленькому евнуху ничего не оставалось, кроме как перейти от защиты к нападению. Он отпрыгнул назад, уклоняясь от атаки, и выхватил меч у одного из стражников, охранявших ворота. Оба противника действовали стремительно, успев за пару мгновений обменяться десятком ударов. Удивительно, но несмотря на юный возраст, маленький евнух не уступал в мастерстве своему врагу. Мечи с лязгом сходились и тут же расходились, и те, кто наблюдал за этой схваткой, могли лишь слышать звон стали и блеск клинков, не успевая за движениями сражающихся. — Лян Фан! — Ван Чжи, приглядевшись немного, смог опознать противника. — Ты вступил в сговор с сектой Белого Лотоса и проник во дворец со злыми намерениями! Вань Тун уже мёртв, а ты всё ещё пытаешься сопротивляться?! Лучше сдайся прямо сейчас! Его Величество милосерден, он может пощадить твою жизнь! Маленький евнух — вернее, Лян Фан, замаскированный под маленького евнуха-слугу — не отвечал, только презрительно рассмеялся. Меч в его руке завертелся ещё быстрее, и Ван Чжи, оказавшись в неудобной позиции, слегка отступил и сменил тактику, перейдя в оборону и спокойно выжидая, когда противник откроется. Лян Фан усмехнулся и сказал совершенно другим голосом, совсем не подходившим его «омолодившемуся» лицу: — Я когда-то учил тебя обращаться с мечом. Неужели ты надеешься, что сможешь победить меня? Едва он закончил говорить, его клинок дотянулся до Ван Чжи и полоснул его по плечу. Однако Ван Чжи не дрогнул. Уловив момент, он шагнул вперёд и со скоростью летящей стрелы нацелил остриё меча в грудь Лян Фана. Не ожидая такого отпора, тот едва успел отшатнуться. А сделав шаг назад, сразу потерял возможность наступать и теснить противника. На самом деле, Лян Фан вообще не собирался сражаться с Ван Чжи. Он же не был настолько глуп, как Вань Тун, собиравшийся захватить в заложники императора. В тот момент, когда он узнал, что Тан Фань привёл во дворец поддельного принца, он понял, что клан Вань потерпел полный крах и непременно утащит его за собой в пропасть. Его цель была очевидна: выбраться прочь из дворца! Покинув Запретный город, он стал бы подобен дракону, вернувшемуся в родные моря, где его ждали свобода и бескрайний простор. И если кто-нибудь захочет его там разыскать — это будет всё равно, что выуживать из моря иголку. Лян Фан хотел не драться, а бежать, и одолеть Ван Чжи или даже убить его ничем не помогло бы ему в этом намерении. Ван Чжи напротив был полон решимости одержать победу и схватить своего врага! Пока Лян Фан неловко пятился назад, Ван Чжи стремительно бросился на него, нацелившись мечом в открывшуюся брешь в обороне противника. Рана на плече не заставила его замедлиться, и его движения по-прежнему были быстры, как молния. Отступая, Лян Фан упёрся спиной в дерево. Чтобы продолжать движение, ему пришлось бы повернуться, а это сразу поставило бы его в невыгодную позицию. В бою с настоящим мастером и секунды промедления достаточно, чтобы изменить ход сражения! Лян Фан заметил ухмылку в уголке губ Ван Чжи. И с удивлением понял, что, похоже, угодил в ловушку, давно уже расставленную противником. Но у него не было другого выхода, кроме как повернуться, чтобы не натолкнуться спиной на дерево. Вот и конец! Ван Чжи прищурился, резко выкинул вперёд руку с мечом и вонзил клинок в плечо Лян Фана. Тот вскрикнул и пошатнулся, а потом завалился на землю. Не теряя времени, Ван Чжи подался вперёд и нанёс ему удар ладонью на уровне сердца. Лян Фан закашлялся кровью, у него больше не было сил бежать или бороться. Если бы он ушёл раньше, а не остался посмотреть, как Вань Тун потерпит неудачу, то Ван Чжи, скорее всего, не смог бы его догнать. Но запоздалыми сожалениями ничего не исправить. Если бы люди могли предугадывать будущее, само это будущее давно уже изменилось бы. И любые игры разума в итоге были бы бесполезны. Лян Фан жадно глотал воздух. Он был ещё жив, и конечно же, он не мог бы умереть так легко. Но жизнь и смерть от него уже больше не зависели. — Сбежать хотел? — Ван Чжи подошёл к нему ближе. — Что же тогда не сбежал? Лян Фан уставился на Ван Чжи, словно хотел пронзить его взглядом вместо клинка. — Нечего гордиться… хе-хе… ты многих уже убил… Рано или поздно, тебя тоже, как и меня, настигнет кара… Вот увидишь, когда новый император взойдёт на трон, тебя прогонят прочь от двора!.. — Я никогда не верил в карму и перерождение душ, — усмехнулся Ван Чжи. — Если бы карма и возмездие небес существовали в этом мире, ты, ублюдок, сдох бы восемьсот лет назад! Не думай, что я не знаю, что это ты велел дворцовой служанке Фу Жу, которая служила драгоценной супруге Вань, убить наследного принца! Он выдернул меч из тела врага, заставив того вскрикнуть от боли. Кровь хлынула из раны. — Евнух Лян, тебе пора признать правду. Причина твоей неудачи в том, что твои амбиции намного выше твоих способностей. Другими словами, ты просто дурак! Это понятно? Тело Лян Фана дёрнулось, глаза закатились, то ли от боли, то ли от злости. Ван Чжи, конечно, не собирался его сейчас убивать. Евнуху Ляну предстоит раскрыть ещё много секретов, например, о том, как он вступил в сговор с Ли Цзылуном. И как тот смог подняться на гору Долголетия, чтобы следить за императорским дворцом — не с помощью ли Лян Фана? Теперь это всё было уже не так уж важно. Новая информация поможет им поймать оставшуюся мелкую рыбёшку среди служителей дворца. Но буря уже утихла. Секта Белого Лотоса в будущем уже никогда не сможет восстановить свою силу. И даже если попытается спустя несколько десятилетий — это не та забота, что может волновать нынешнее поколение. Ван Чжи поднял глаза к небу и увидел, что уже рассвело. На востоке край неба окрасился ярким белым светом, будто таившим в себе какой-то важный смысл. К воротам дворца спешила группа людей, среди которых были Тан Фань и Суй Чжоу. Ван Чжи вздохнул с облегчением и только сейчас почувствовал жгучую боль в плече. К счастью, всё уже закончилось. Ван Чжи задумался о том, что недавно сказал ему Лян Фан. После того, как новый император взойдёт на трон… Что тогда будет? Станет ли наследный принц, ныне добродетельный и великодушный, похож на своего отца? Кто может знать? Возможно, да — а возможно, нет. Он чувствовал, что хуже, чем теперь, точно уже не будет. Факел ярко горит на весеннем ветру, а очаг дарит свет до самой поздней ночи. Какой бы длинной ни была ночь, рассвет в своё время непременно наступит. Автору есть что сказать: 1. Прошу иметь в виду, что на самом деле заседания Большого Двора проходили совсем не так. Это просто вымысел автора. 2. Конец Вань Туна в реальности тоже был совсем не таким. Но он в любом случае вошёл в историю как злодей, так что, какая разница… 3. Не знаю, помнят ли ещё читатели о смерти придворной служанки, служившей драгоценной супруге Вань, из дела о Восточном дворце в третьем томе? Тогда было сказано, что она просто умерла в тюрьме. Господин Тан и евнух Ван предположили тогда, что какой-то не последний человек из дворца вступил в сговор с сектой Белого Лотоса. Эта тайна теперь тоже раскрыта. Лян Фан сам себя выдал, используя технику маскировки, которая раньше применялась Ли Цзылуном из Белого Лотоса. Так что, теперь читателям стало понятно, что это Лян Фан стоял за многими событиями, включая жестокое обращение с заключёнными чиновника Хуан Цзинлуна в Цзянси. Вся правда наконец раскрыта! Основная сюжетная линия новеллы — детектив. В одном томе описано одно дело. А когда основная сюжетная линия подошла к концу — и роман наш закончился. Автор помнит, что некоторые сюжетные линии остались незавершёнными. Например, дальнейшее продвижение по службе господина Тана и любовные отношения героев. Подробнее они будут расписаны в экстрах. Зачем нужно оставлять это на дополнительные главы? Затем, что господин Тан по ходу новеллы и так слишком быстро делал карьеру, а с падением клана Вань и секты Белого Лотоса основной сюжет завершился. Не о чем больше рассказывать. Смерть императора и восхождение на трон наследного принца — неизбежные события, а наша история должна завершиться на пике. Автор не хочет перегружать её лишними деталями. Что случится после того, как наследный принц станет императором мы узнаем из дополнительных глав. Так и основной сюжет не будет перегружен, и всё логично завершится. Автору радостно, что весь этот путь мои читатели прошли вместе с господином Таном, дядюшкой Суем и евнухом Ваном, в обычной жизни и на краю гибели, в болезни и здравии, и наконец встретили вместе с ними победный рассвет. Когда мы только познакомились с господином Таном, он был мелким чиновником, только начинающим свой путь наверх. Но испытав немало взлётов и падений, он стал наконец министром Кабинета. Не кажется ли вам, что у вас перед глазами прошла целая эпоха?..