14-й год правления императора Чэнхуа

В двадцать третьем году правления императора Чэнхуа произошло немало значимых событий. Простые люди, торгующие на рынках и каждый день вынужденные трудиться ради выживания, не подозревали о событиях, произошедших во дворце, не говоря уж о попытке мятежа, который чуть было не привёл к смене наследника престола. Всё, что стало известно народу — это то, что драгоценная супруга Вань скончалась, а император повздорил со своими министрами, чтобы наделить её посмертным титулом императрицы. Но затем по какой-то причине всё внезапно успокоилось и страсти улеглись. Кем была для всех этих людей драгоценная супруга Вань? Жители столицы, за исключением самых невежественных, знали, что она была любимой женщиной Сына Неба. Не стоит думать, что простому люду не было никакого дела до событий в императорской семье. Чем дальше они находились от дворца, тем с большим увлечением могли это обсуждать. Если вспомнить одну историю времён династии Сун, когда новорожденного наследного принца подменили кошкой, то разве не слухи, которые расползлись в народе, превратили её в известную оперу? Жаль, что такая выдающаяся женщина, как императрица Сянь Минсу, обладала такой чёрной душой, что из ревности погубила наложницу в гареме и подменила её сына. Но зачем простому народу было знать, что происходит на вершине власти? Никто особо не стремился выяснить правду в деле вдовствующей императрицы Лю. Легенда была занимательной, и людям нравилось пересказывать её, не особо задумываясь, насколько она соответствует истине. Однако, если подмена новорожденного принца на кошку — это история из народных сказаний, то любовь между императором и драгоценной супругой Вань — это настоящая история, происходившая у них на глазах. Многие помнили, как Сын Неба, ослеплённый красотой госпожи Вань, едва вступив на престол, прилагал множество усилий, чтобы сделать её императрицей. Так что, известие о том, что после её кончины император страстно желал присвоить ей этот титул хотя бы посмертно и поссорился из-за этого с министрами, вызвало много сплетен. Во времена правления Хунъуникто бы не посмел обсуждать дворцовые дела и секреты, однако теперь всё было иначе. Кто мог помешать простолюдинам сплетничать и делиться друг с другом свежими слухами? Пару десятков лет назад Императорская стража и Восточная ограда легко могли бы арестовать за подобное, но сейчас им не было никакого дела до этих пересудов. Если не было надёжных доказательств подготовки к мятежу, невозможно было уследить за всем, что обсуждают люди меж собой. Хотя в большинстве своём простолюдины были малообразованны, воображение у них ничуть не уступало чиновникам. Не потребовалось много времени, чтобы связать знаменитое дело о ночных визитах во дворец «демона-лиса» в тринадцатом году правления Чэнхуа с драгоценной супругой Вань. Поговаривали, что именно она, превратившись в лису, околдовала императора, и потому он души в ней не чаял и безропотно её слушался. Досужие сплетники так живо и красочно всё описывали, будто видели собственными глазами, и непонятно было, смеяться или плакать от этих домыслов. Другие охотники до чужих дел тайно гадали, получится ли у императора наконец присвоить драгоценной супруге Вань титул императрицы, и даже начали принимать ставки на чёрном рынке. Поговаривали, что ставки достигали нескольких сотен таэлей, и судя по всему, некоторые высокопоставленные сановники и представители знати, не желающие раскрывать свои лица, тоже участвовали в этом. Иными словами, эти события заметно взбудоражили общество. Тем временем, в императорском дворце происходило такое, о чём обычные люди вряд ли могли бы предположить. После событий, потрясших всех присутствовавших на последнем заседании Большого Двора, император наконец перестал поднимать вопрос о низложении наследного принца и посмертном титуле для госпожи Вань. Его словно подменили: он стал вдруг милосердным, великодушным и более решительным, как и подобало настоящему просвещённому государю. Это, несомненно, было чудом, так как многие никогда раньше не видели, чтобы император посещал зал заседаний более пяти дней подряд. Все давно привыкли, что он постоянно отсутствует и не погружается глубоко в государственные дела. Однако старые чиновники ещё помнили, что когда Его Величество только взошёл на престол, такая ситуация была нормальной. Двадцать три года назад, ещё до того, как молодой император похоронил своего почившего отца, Хугуан, Сычуань и ряд других провинций подвергались постоянным нападениям разбойничьих банд и несли огромные убытки. Местные власти выбивались из сил и были вынуждены обратиться за помощью к императорскому двору. Тогда император поручил Чжао Фу, Чжу Юну и другим своим полководцам подавить беспорядки. В течение трёх лет с бандами постепенно удалось покончить, и народ смог жить спокойно и безмятежно, забыв о страхе. Именно за эти действия люди хвалили тогда молодого императора. Но кроме того, в отличие от прежних правителей, император Чэнхуа был способен проявлять милосердие. Он не только вернул титул своему дяде, но и когда один из придворных покаялся, что не поддержал наследного принцапротив дяди, решившего его свергнуть, император лишь успокоил его словами: «Всё уже в прошлом. Как подданный, ты не должен был вмешиваться в дела Двора, так что вина твоя отсутствует. Не стоит переживать». К сожалению, к середине периода правления Чэнхуа те, кто возлагали большие надежды на императора, больше уже не видели в нём сильного и решительного правителя. Постепенно его сменил невежественный и ленивый Сын Неба, способный легко совершать глупые поступки, вплоть до того, что чуть было не сделал огромную ошибку, низложив наследного принца. Трудно было поверить в нынешнее преображение императора. Возможно ли в этом мире после всего содеянного одуматься и достичь просветления? Мог ли человек, влачивший каждый день бесцельное существование, неожиданно стать снова таким же разумным и способным, как раньше? Придворные, не знавшие скрытых причин, конечно же, ликовали, надеясь, что такое «нормальное» энергичное состояние императора продержится подольше, а знающие люди понимали, что, возможно, близится смертный час императора. Не зря говорят, что когда человек готовится уйти в иной мир, его душа снова обретает доброту, чтобы из последних сил исправить совершённые ошибки. Но сам император отлично понимал, что уже слишком поздно. Раньше у него не возникало желания работать, а теперь он словно бы наконец воодушевился в своём стремлении стать лучше и принялся работать усерднее, но время было упущено. Его тело слабело с каждым днём, и никакие даосские практики не могли помочь императору обрести бессмертие. Суть людей такова, что они ни о чём не жалеют, пока их путь не приблизится к концу. Император был не из тех, кто не мог верно оценить собственные поступки. Он понимал, что в произошедшем с Вань Туном, по сути, была его вина. Если бы Вань Тун не знал, какое место его сестра занимает в сердце императора, он бы ни за что не осмелился на такой поступок. Однако теперь не было никакого смысла терзаться из-за всего этого. Драгоценная супруга Вань умерла, Вань Тун тоже умер. Ван Ань переметнулся в другой лагерь в решающий момент. А оставшиеся Пэн Хуа, Ли Цзышэн и другие сторонники клана Вань были людьми без твёрдых убеждений и следовали туда, куда подует ветер. Они не могли повлиять на общее положение дел. Пыль осела, и все препятствия перед наследным принцем были наконец уничтожены. Ничего больше не создавало для него угрозу. В этом году императору исполнился сорок один год. Возраст зрелости. Возраст, когда уже нет сомнений. В последнее время к нему постоянно приходили сны. Ему снилось детство, когда он ещё не был императором. Он был всего лишь низложенным наследным принцем, сидевшим под домашним арестом во внутренних покоях дворца. Каждый день он мог видеть лишь кусочек неба в окне. Но во сне он не чувствовал уныния — наоборот, он был счастлив. Потому что кто-то был рядом. Её звали Вань Чжэньэр. Вань Чжэньэр, которой тогда было чуть больше двадцати лет, была в самом расцвете своей красоты. Император до сих пор помнил её белую нежную кожу с молочным отливом, слегка округлое лицо и сладкую улыбку. Он всегда вспоминал о ней в своих снах. И теперь уже никогда не забудет. Реальность заключалась в том, что Вань Чжэньэр умерла, её больше не было в этом мире. Император знал, что это плохое предзнаменование, и вскоре он и сам последует за ней. Он вызывал наследного принца и спросил: — Ты ненавидишь меня? — Этот сын никогда не ненавидел отца-императора, — ответил наследный принц. — Почему? — император видел, что принц отвечает искренне, а не притворяется перед ним. Это вызвало у него интерес, потому что император сам понимал, что поступал несправедливо с наследным принцем. Наследный принц, поразмыслив, ответил: — Ненависть ничего не изменит, лишь сделает меня самого более несчастным. Когда моя мать была ещё жива, она надеялась, что я смогу жить счастливо, ни на кого не затаив зла и обид. Она говорила, что я выжил благодаря доброте и помощи многих людей. Если бы я пренебрегал всем этими людьми, которые рисковали своими жизнями, чтобы помочь мне, и помнил бы только плохое, то я стал бы человеком, который видит не дальше своего носа и думает лишь о себе. Император слегка изменился в лице: — Твоя мать, наложница Цзи, сказала тебе это? — Да, — ответил наследный принц, — мать говорила, что нужно не превозноситься в моменты успеха и ни о чём не сожалеть в дни неудач. Об остальном сын догадался сам. Если в этом есть что-то неуместное, пожалуйста, простите, отец-император. Помолчав некоторое время, император вздохнул: — Нет ничего неуместного. Наложница Цзи… Она правильно тебя учила. Образ той изящной и нежной придворной дамы словно бы становился отчётливее в его памяти. Черты лица принца немного напоминали её, хотя у него не было таких густых тёмных волос. Когда император только признал принца своим сыном, волосы на его голове уже были тонкими и редкими. Он слышал, что это было связано с тем, что наложницу Цзи во время беременности заставили выпить средство, вызывающее выкидыш. В то время он не испытал никаких эмоций, узнав об этом, но сейчас, видя спокойное лицо наследного принца, император почувствовал, как заныло сердце. — Мы виноваты перед тобой…и наложницей Цзи. — Он тяжело вздохнул. — Но наложница Цзи верно сказала: поступки человека и то, на что он способен, зависит от его ума и кругозора. Когда нас не станет, ты займёшь место Сына Неба и должен помнить, что нужно окружать себя порядочными чиновниками и остерегаться подлецов. Не повторяй наших ошибок: не верь бредням даосских колдунов, таких как Ли Цзышэн и Цзи Сяо, не трать казну на строительство даосского храма. Это было моим промахом, и ты должен сделать из этого выводы. Он говорил так, будто давал сыну предсмертное напутствие. Наследный принц всё-таки не был святым, его чувства к отцу были довольно сложными. Пусть даже он не испытывал ненависти, но всё же в глубине души его жила обида. И теперь, когда он услышал слова отца, в нём поднялась целая буря эмоций. — Отец-император… — Сейчас императорский двор наполнен смрадом и туманом. Хотя Вань Тун мёртв, у него есть много сторонников, и они только и ждут возможности вернуться к власти, как отшельник с горы Дуньшань. Ты должен научиться различать добро и зло, чтобы сладкая лесть не могла ввести тебя в заблуждение. — Да, ваш сын будет помнить об этом. — В Кабинете министров Лю Цзи обладает превосходными способностями, но он не вкладывает в дело свою душу. Если решишь, что его можно использовать — используй, если нет — поменяй. У Лю Цзяня незлобный характер, он великодушен и не помнит личных обид, как и подобает министру. Также и Сюй Пу, эти двое будут тебе полезны. А ещё есть Тан Фань…— Император сделал паузу, чтобы перевести дух.— Тан Жуньцин талантлив и активен. Благодаря ему мы избежали большой беды. Этот человек рассудителен, умеет принимать верные решения и может принести большую пользу. А что касается твоего учителя, Ли Дунъяна… — Наставник Ли всё ещё в трауре по отцу, — заметилнаследный принц. — Верно, — кивнул император. — Подождём, пока его траур закончится. Его можно снова пригласить на службу. Однако он человек ловкий и хитрый, нужно присматривать за ним. Для начала можно поручить ему составлять исторические хроники, а затем уже решишь, можно ли давать ему более важный пост. Это было очень странно. Прежде чем покинуть Двор из-за траура по отцу, Ли Дунъян был простым учителем в Восточном Дворце, однако император отлично помнил его имя, его достоинства и недостатки. Очевидно, в душе император прекрасно понимал, достойный перед ним человек или нет, и сам мог делать правильные выводы. Просто раньше ему не хотелось этого делать, и вовсе не потому, что он не знал как. Но именно эта мысль помогла наследному принцу яснее понять, какому пути ему следовать дальше. От такого долгого разговора император устал. Почувствовав, что у него нет сил продолжать, он медленно закрыл глаза, ему нужно было отдохнуть. Заметив это, наследный принц собрался уже тихо уйти. Но незапно император снова открыл глаза: — Наследный принц, не вини ни в чём драгоценную супругу. Наследный принц остолбенел. Драгоценная супруга, о которой говорил император — это, разумеется, недавно скончавшаяся госпожа Вань. Прежде чем наследный принц успел отреагировать, до него долетели слова отца: — Мы не станем давать ей посмертный титул, но надеемся, что после смерти она сможет упокоиться с миром. Наследный принц согласен принять это? Наследный принц вздохнул про себя и сложил руки в знак почтения: — Ваш сын повинуется императорскому приказу. А если бы он не согласится, то что же? Она уже умерла, что теперь, бичевать её труп посмертно? Возможно, многим людям, стоящим у власти, хотелось бы так поступить, и они могли бы уничтожить вообще всё семейство Вань, чтобы утолить ненависть в сердце. Но разве это помогло бы вернуть к жизни его мать? Услышав его обещание, император, казалось, успокоился. Вздохнув с облегчением, он снова погрузился в сонное забытьё. Возможно, во сне ему удастся снова увидеть девушку, чья улыбка была подобна цветам. Она ласково гладила его по волосам и просила не убегать далеко, потому что иначе она не сможет его найти. Однако это уже не касалось наследного принца. Он молча развернулся и покинул покои отца. Темнота этой комнаты в одно мгновение осталась позади. Солнечный свет упал на его плечи, такой же тёплый, как слова, которые матушка когда-то шептала ему на ухо. Никто посторонний не знал о разговоре, произошедшим между отцом и сыном, но всем было очевидно, что император слабеет день ото дня. Многие слышали, как он сокрушался по поводу кончины драгоценной супруги, и что ему тоже пора последовать за ней. Чиновники не разделяли его желание проливать слёзы и восхвалять их любовь как нечто драгоценное и великое. Однако все знали, что император наконец перестал предаваться безделью, и это действительно было радостным событием, которое стоило отметить. Члены Кабинета министров боялись, что император будет так горевать, что сотворит что-нибудь безответственное. И потому они поспешили воспользоваться тем, что император болен и прикован к постели, и попросили наследного принца посетить заседание Кабинета и принять участие в решении важных государственных вопросов. Император дал на это согласие. Несмотря на то, что он был ещё подростком, зрелый не по годам наследный принц снискал больше почтения, чем сам император. Он не давал никаких советов, пока Кабинет министров принимал решение. Только когда среди министров возникал спор и они не могли прийти к единому мнению, он высказывал свои соображения по обсуждаемым вопросам. Ещё более достойным похвалы было то, что каждый раз, когда происходило что-то важное, требовавшее его участия, он появлялся перед министрами независимо от занятости другими делами. Не было ни одного чиновника, кто бы не радовался такому добродетельному и великодушному наследнику трона. В то время как все были заняты тем, что разгребали оставленный кланом Вань беспорядок при дворе, в 23-м году Чэнхуа — в год красной огненной овцы — состоялся императорский экзамен. И Лу Линси также принял в нём участие. Несмотря на то, что его род был древним и влиятельным, и в разных поколениях имелось немало важных чиновников, изначально он сам не собирался сдавать императорский экзамен. В душе он мечтал о странствиях и свободной жизни в Цзянху, подобно воинам династий Хань и Тан. Потому он отправился в Шаолиньский монастырь учиться воинским искусствам, а получив учёную степень сюцая, принялся путешествовать по стране. Но его стремления и образ мыслей изменились после того, как он встретил Тан Фаня. Лу Линси обнаружил, что на самом деле люди становятся жадными до славы и богатства не от того, что занимают должности чиновников, а потому что их умы и сердца ограничены и не способны к истинной свободе. Разум Тан Фаня был возвышенным, как у небожителя, и потому не имело значения, у власти он или в отставке, добился он цели или потерпел неудачу, он никогда не заставлял людей вокруг чувствовать себя подавленными или униженными. Если бы Лу Линси нужно было описать его стихами, на ум бы ему пришли такие строки: «Прекрасен, словно нефрит. Идёт, стремясь обрести покой. Остановившись, любуется бирюзовыми небесами над головой. Лёгок и непостижим, невозможно уловить этот дух. Будто восход Луны, будто дыхание осени.» Эти строки классической поэзии хорошо подходили, чтобы описать Тан Фаня. В то время, когда они, объединив усилия, раскрыли преступления в Сучжоу, и Тан Фань разрабатывал свои мудрые стратегии, чтобы одолеть врага, отношение Лу Линси к Тан Фаню быстро сменилось с простой симпатии на сложную смесь преклонения и обожания. Однако этого было недостаточно. Будучи всего лишь сюцаем, он не имел возможности стать ближе к Тан Фаню. Лу Линси даже задумался, что если он вдруг явится с визитом в дом Тан, то не выставит ли себя нахалом и надоедливой липучкой? К тому же, если тебе кто-то так сильно нравится, то нужно упорно трудиться и найти способ стать для него полезным и даже незаменимым, чтобы обрести ценность в его глазах. Лу Линси решил стараться изо всех сил, чтобы не отставать от Тан Фаня. Мало было просто быть с ним на равных — он хотел, чтобы тот наконец-то осознал его значимость и выделил среди прочих своих друзей. Если бы только у него получилось… Эти мысли заставили сердце Лу Линси сладко заныть, хотя он и запрещал себе слишком смелые мечты. Приняв такое решение, Лу Линси отказался от своей беспутной жизни и тяги к путешествиям, подготовился к императорскому экзамену как следует и наконец-то сдал его, заняв шестнадцатое место во втором списке получивших степень цзиньши. Хотя этот результат на экзамене не был таким значительным, как первый из сильнейших или второй в списке, он всё равно был высоким. Лу Линси успешно поступил в Академию Ханьлинь, получив там должность, и смог обосноваться в столице. Всё это доставляло радость Лу Линси, но в то же время он чувствовал, что ему чего-то не хватает. Он был счастлив, потому что наконец мог видеть Тан Фаня каждый день. Естественно, тот никогда не забывал о нём и относился к нему со всем радушием, даже несколько раз приглашал его вместе пообедать. Казалось, они снова вернулись в те дни, когда вместе расследовали дело в Сучжоу. Однако Лу Линси расстраивало, что каждый раз, когда ему с таким трудом удавалось остаться с Тан Фанем наедине, всегда появлялся кто-то третий и мешал им. Чаще всего это был живущий по соседству с домом Тан глава Императорской стражи Суй Чжоу. «Вот уж неприятный субъект!» — думал Лу Линси. Но всё же не спешил проявлять своё недовольство. Поскольку выяснил, что Тан Фаня и Суй Чжоу связывала крепкая дружба. И если бы он оттолкнул Суй Чжоу, то скорее всего, вызвал бы возмущение Тан Фаня. А Лу Линси не собирался делать ничего такого, что вызвало бы возмущение старшего брата Тана. Тем временем, дел в Кабинете министров было много. Вань Ань, Пэн Хуа и Инь Чжи втроём оставались дома, отстранённые от своих обязанностей из-за произошедшего с Вань Туном, и хотя Тан Фань вернулся в Кабинет министров, там трудилось только четыре человека и они едва успевали со всем справляться. Потому они призвали на помощь людей из Академии Ханьлинь, чтобы новоизбранные академики помогали им с подготовкой документов. Естественно, эти люди не могли войти в Кабинет министров в качестве императорских советников. В лучшем случае, они могли быть помощниками министров и выполнять функции секретарей, помогая министрам разбирать официальные документы, сортировать их, взяв на себя часть нагрузки министров. Такая служба, дававшая возможность наблюдать со стороны за работой Кабинета и близко общаться со старейшинами, была престижной, хотя и требовала тяжкого труда. Попасть на такое место можно было только после предварительного отбора. Лу Линси тоже хотел попасть туда, но не стал использовать для этого близкие отношения с Тан Фанем. Если бы он добился цели исключительно благодаря помощи друга, это заставило бы его почувствовать себя неудачником. Его собственные знания и способности были неплохи, и в итоге он заработал себе желанное место. «Брат Тан, я иду!» — довольно подумал Лу Линси вечером накануне дня, когда он должен был отправиться в Кабинет министров, повернулся на другой бок и погрузился в мир сновидений. На следующее утро он собирался преподнести Тан Фаню большой сюрприз. Автору есть что сказать: В дополнительных главах не будет соблюдаться хронология событий. Изложение будет более свободным. Каждому читателю удастся найти что-нибудь по душе. Автор планирует осветить такие темы: — Лу Линси. Соперничество в любви — Повседневная жизнь господина Тана — Амбиции и достижения Ван Чжи — Отношения с новым императором и маленьким наследным принцем Чжу Хоучжао — Дальнейшая судьба зятя и ещё кое-что…