14-й год правления императора Чэнхуа

Старые глаза бабушки Чжоу не подвели её — она издалека разглядела пришедшего. — Айя, мой дорогой внук пришёл! — Приветствую мою дорогую бабушку! — поспешил ответить Суй Чжоу. — Будь благословенна, как Восточное мореи живи долго, как горы Наньшань! Госпожа Чжоу была рада этому простому и искреннему пожеланию и жестом подозвала Суй Чжоу подойти поближе. Она притянула его к себе, вдоволь полюбовалась внуком и пригласила сесть рядом. Её лицо освещала улыбка. — Как хорошо, что ты пришёл! Я очень рада! Ты почти целый месяц не заглядывал в гости. Бабушка думала, ты так занят делами, что совсем забыл обо мне! Глядя на госпожу Чжоу, которая с детства любила его больше, чем родители, Суй Чжоу и сам не мог не улыбнуться. — Как бы этот внук не был занят на службе, он всегда рад навестить бабушку! Старая госпожа Чжоу попросила служанку принести сладости и засахаренные фрукты. Поддавшись на уговоры бабушки, Суй Чжоу закинул в рот дольку мандарина. Бабушка Чжоу с улыбкой спросила: — А вы друг друга без слов понимаете, да?! Когда Жуньцин пришёл, я его тоже угощала засахаренными фруктами, и он сразу выбрал мандарин. Суй Чжоу подумал, что между ними действительно существует глубокая связь, но бабушке ни к чему знать все подробности. Волновать её подобными откровениями было не нужно, и Суй Чжоу лишь неопределённо хмыкнул в ответ. Бабушка Чжоу, всё это время внимательно следившая за выражением его лица, внезапно спросила: — Тебя сейчас обидели в доме твоего отца, да? Суй Чжоу был потрясён её проницательностью, но коротко качнул головой: — Нет. — Тебе не нужно от меня это скрывать, — проворчала госпожа Чжоу. — Почему бы тебе не поделиться с собственной бабушкой? Если твои родители снова обошлись с тобой несправедливо — только скажи мне, я их наругаю как следует! Если отец и матушка Суй отдавали предпочтение старшему сыну, то любимчиком бабушки был Суй Чжоу. Она всегда заступалась за него и была недовольна, когда его обижали. Ему это казалось немного забавным, ведь он давно уже вырос и его сложно было обидеть. Но доброта бабушки трогала его до глубины души. — Всё хорошо, бабушка. Меня не так уж просто обидеть, не беспокойся об этом. На самом деле, Суй Чжоу понимал, что бабушка Чжоу и без его слов знает, как с ним обращаются в отчем доме. Самомнение у Суй Аня доставало до небес, а вот способностей и удачи ему явно недоставало. Он потратил на учёбу полжизни, но так и не получил желанную степень цзиньши. Хорошо хоть, семейное положение позволяло ему жить, не беспокоясь о еде и одежде. Если бы он научился принимать вещи такими, как есть, мог бы жить в своё удовольствие. Ведь многие бедные люди вокруг него трудились в поте лица, но так и не смогли даже приблизиться к его семье по уровню богатства. Однако, бедные страдают от одних проблем, а богатые — от других. Суй Аню не нужно было горбатиться за чашку риса, и он все усилия отдал подготовке к императорскому экзамену — но, похоже, сдать его не сумеет и до конца своей жизни. Никому не удавалось его переубедить, и его это сильно удручало. Бабушка Чжоу не раз упрекала его за такую упёртость, но Суй Ань ничего не хотел слушать. Чем больше она пыталась его уговорить, тем больше его это убеждало, что в душе она отдаёт предпочтение Суй Чжоу. Бабушке Чжоу ничего не оставалось, кроме как оставить его в покое. В конце концов, если родителей Суй Аня это не беспокоило, какой смысл ей на старости лет так об этом переживать? К тому же, Суй Ань женился на женщине, которая разделяла его идеи. Госпожа Цзяо, как и он, пылала желанием продвинуть его по службе. Если изначально Суй Ань и сомневался в выборе пути, то жена окончательно его убедила. Но вопреки всем их стремлениям, на императорских экзаменах Суй Ань раз за разом терпел неудачу. В то время как Суй Чжоу успешно поднимался наверх. Теперь у него был титул и он стал главой Императорской стражи, обладающим реальной властью. И это обстоятельство заставляло старшего брата ещё сильнее ощущать себя неудачником, что не добавляло семейству Суй покоя и гармонии. — Ты правильно сделал, что съехал от них. С глаз долой — и из сердца вон. Навещай иногда своих родителей, чтобы не думали, что ты забыл о них, и этого достаточно. Твои родители не видят, кто прав, кто виноват, а бабушка всё видит. Моя душа не слепа. Она погладила Суй Чжоу по руке, будто желая его утешить. Суй Чжоу слегка смутился от этих слов. — Бабушка, я давно не принимаю это близко к сердцу. И это было правдой. Суй Ань за свою жизнь практически не видел мир и потому остро на всё реагировал, но для Суй Чжоу атмосфера в родительском доме не была поводом для серьёзного расстройства. У них был разный взгляд на мир, и потому их поступки и отношение ко многим вещам сильно различались. Суй Чжоу каждый день приходилось решать множество проблем государственной важности (а теперь, когда он возглавил Императорскую стражу, пустяками его не загружали) — разве у него оставалось время и силы беспокоиться о том, что о нём думает старший брат и почему родители сильнее любят не его? Вот если бы он бездельничал целыми днями, тогда бы, вероятно, мог всерьёз этим озаботиться. Бабушку Чжоу успокоил его ответ. В семье Суй был Суй Чжоу, и ей было достаточно его одного. — Бабушка рада это слышать. К тому же, у тебя есть такой друг как Жуньцин. Это дорогого стоит. Легче раздобыть тысячу золотых монет, чем найти хорошего друга. Дорожи им. Если хочешь ему что-то сказать — говори, не допускай недомолвок, чтобы потом не пришлось пожалеть. Чем старше человек, тем больше видит вокруг. Жизнь состоит всего из нескольких десятков лет, и самое главное — прожить её счастливо. Пока то, что ты делаешь, не мешает другим людям, живи как считаешь нужным и ни о чём не беспокойся. То, что она сказала, было настолько значимым, что казалось, будто она даёт прощальное напутствие. Суй Чжоу слегка расстроился: — Бабушка, зачем говорить об этом в Новый год? Мы с Жуньцином со всеми проблемами справимся, не волнуйся. — Это хорошо, очень хорошо, — старая госпожа улыбнулась и больше ничего не добавила. Когда они с Тан Фанем покинули дом Чжоу, на улице начался лёгкий снегопад. У Суй Чжоу был с собой зонт, но только один. Тан Фань хотел было вернуться и попросить ещё один у служанки в доме Чжоу, но Суй Чжоу остановил его, заверив, что в этом нет нужды. Тан Фань не стал настаивать. В эти новогодние праздники у них выдалась редкая свободная минутка, и они никуда не спешили. На улицах столицы было полно народа. Здесь было слишком шумно и оживлённо, чтобы можно было насладиться спокойствием, как в маленьких городках в Цзяннане. Но когда внезапно повалил снег, многие люди, которые собирались выйти из дома и прогуляться, отказались от этого намерения, и потому на улицах стало тише и спокойнее. Они шли вдвоём, плечом к плечу, медленно продвигаясь вперёд сквозь снежную завесу и сохраняя молчание, просто наслаждаясь полученными с таким трудом мгновениями свободы и покоя. Тем временем, снегопад усиливался. Суй Чжоу незаметно сдвинул зонт, чтобы укрыть им полностью Тан Фаня, и его плечи вскоре побелели от снега. Тан Фань это заметил и предложил: — Здесь по дороге есть чайный домик. Может, зайдём, отдохнём немного? — Хорошо. Посетителей в чайной было немного, всего два-три человека сидели за столиками и согревались чаем. Увидев входящих Суй Чжоу и Тан Фаня, к ним поспешила девушка: — Прошу дорогих гостей, присаживайтесь! Что вы хотите выпить? Когда они бывали где-то вдвоём, Тан Фань всегда говорил за обоих, и этот раз не стал исключением. Он рассмеялся и спросил: — Разве в чайной не наливают чай? Что ещё здесь можно пить? Девушка состроила ему свои красивые глазки: — В других чайных, может и так, но у нас всё иначе. Есть чай из мушмулы, чай с османтусом, обычный дикий чай, сливовый сок. Гости могут выбрать то, что им по душе. Тан Фань удивился: — Чай с мушмулой на Новый год? Но ведь она не растёт на севере? — Она растёт в Аньхое, её собирают летом и сушат, — с улыбкой объяснила девушка. — Одна семья приехала в столицу и привезла с собой. Мушмула успокаивает горло и облегчает кашель, так что для зимы это хороший напиток. Не желают ли гости попробовать? Тан Фань не мог остаться равнодушным к этому рассказу и с готовностью кивнул: — С удовольствием! Две чашки, пожалуйста. Девушка обаятельно улыбнулась ему, развернулась и ушла. Хотя её фигуру вряд ли можно было назвать соблазнительной, но она была довольно изящной. — А ты ей приглянулся, — холодно заметил Суй Чжоу, как только девица ушла. Тан Фань: …