14-й год правления императора Чэнхуа

Народ Центральных равнин никогда не стремился без конца расширять границы своих земель. И эта династия не стала исключением. Как только удалось навести порядок на границах, внешняя политика Великой Мин окончательно перешла от нападения к обороне, и боевой пыл со времён основания Империи заметно угас. К власти пришли благоразумные и сдержанные правители, и дипломатия стала значить больше военной мощи. Даже полководцам из приграничья пришлось стать цзиньши, чтобы успешно продвигаться по службе. Мятеж в Шаосине вызвал большое волнение в обществе, и последовавшие споры о путях преодоления кризиса и недопущении в будущем чего-то подобного протекали довольно бурно. При дворе преобладало мнение, что торговый договор с Японией не несёт никакой пользы, доходы от него минимальны, но пираты получают возможность для набегов, притворяясь мирными торговцами. А потому договор необходимо расторгнуть, полностью прекратить внешние торговые отношения и отгородиться от всего мира. Это единственный способ навсегда обеспечить спокойствие в стране. Однако, хотя большинство чиновников поддерживали такую позицию, нашлись и те, кто был против. Среди них был и Тан Фань со своими сторонниками. Тан Фань придерживался мнения, что хотя Поднебесная и не стремится развязывать войны, но и уклоняться от них не должна. Нельзя позволять чужакам храпеть на краю твоей кровати. Грубо говоря, как можно прятать голову в панцирь, когда твой народ притесняют в собственном доме? К тому же, Империю окружали вассальные государства — Чосон и Аннам. Что подумают там, если Великая Мин отступит? Разве можно в таком случае сохранить их уважение? Император-основатель вернул себе земли династии Хань. Его потомок император Юнлэ перенёс столицу в Пекин, дабы Сыны Неба охраняли границы страны. Разве прошло так уж много лет с тех пор, когда династия Мин изгнала многотысячное монгольское войско обратно в степи? Закрытие границ может дать кратковременный эффект, но если в будущем японские пираты вернутся с новыми силами, разве не придётся всё равно вступить с ними в борьбу? Даже если это произойдёт не в ближайшее время, но ведь о будущих поколениях тоже следует позаботиться, разве нет? Нужно заметить, что во времена династии Сун морская торговля со многими странами процветала и приносила в казну огромные доходы. Почему же Великая Мин, во многом превосходящая империю Сун, лишена её смелости и амбиций? Неужели за век правления монгольской династии Юань народ Центральных равнин растерял всё своё мужество? Как бы пылко не звучали подобные заявления, противников у них тоже находилось немало. Многие люди привыкли жить в мире и покое и считали, что лучше делать меньше и не рисковать, чем делать больше, не зная, к чему это приведёт. Они посмеивались над смелыми стремлениями Тан Фаня и полагали, что в стране достаточно собственных ресурсов — так зачем же выходить в море, полное опасностей и штормов, чтобы одержать верх над какой-то мелкой страной? Тем более, на строительство флота нужно много денег. Это стало ясно ещё во времена семи путешествий евнуха Саньбао в западные моря. Все эти плавания не принесли Империи Мин особой пользы, а денег было потрачено столько, что некоторым казалось, будто казна после правления императора Юнлэ всё время сокращалась именно из-за его неудержимого желания исследовать западные земли. К тому же, если потратить силы и средства на борьбу с японскими пиратами, победа над ними не принесёт особой славы, а поражение и вовсе угробит репутацию. Лучше всего просто закрыть границы и оставить всё как есть. По заветам императора-основателя: чтоб не одна щепка не могла выйти в море. Это надёжная стратегия, и законы предков всегда правильны. Кое-кто посмелее даже злопыхали, обвиняя Тан Фаня, что он стремится развязать войну, потому что ведает делами Военного министерства. Потому что, если начнётся война, Военное ведомство извлечёт из этого выгоду — и денег больше получит, и упрочит своё положение. Тан Фань с лёгкостью опроверг все эти доводы один за другим. Конечно, война стоит денег. Но если не вложить их сейчас, успеха не добиться. Пироги с неба не падают. Даже великие государства может погубить излишняя воинственность, но если не уделять время войне, мир не удастся сохранить. Великая Мин не начинает несправедливых войн. Но враги пришли к её воротам, увели людей в рабство, разграбили их дома. Если не оказать им сопротивление, оставаясь мягкими, как хурма, все поймут, что можно и дальше так поступать, и нападения будут продолжаться. Если закрыть границы и разорвать все внешние связи, люди могут поверить, что мир теперь будет вечным и со временем забудут, как нужно вести войну. Но придёт время, и враги вернутся, и им будет намного легче совершать свои набеги. К тому же, японские пираты похитили много людей и увезли их в рабство — разве можно просто закрыть на это глаза? Кроме того, правильнее будет не расторгнуть торговый договор с Японией, а расширить его. Учитывая, какую прибыль приносила морская торговля во времена Империи Сун, можно рассчитывать, что Великая Мин, обладая большей военной мощью, сможет извлечь из неё и бОльшую выгоду. Хотя император-основатель строго запретил судам Поднебесной выходить в море, это правило распространялось только на гражданские корабли. Уже после введения запрета евнух Саньбао совершил семь плаваний в западные моря, и государство продолжало вести торговлю. Законы предков можно по-разному толковать, и абсолютного запрета на выход в море в них не содержалось. И даже несмотря на то, что частная морская торговля была теперь полностью запрещена, находилось немало кораблей, которые продолжали выходить в море и приносить прибыль своим владельцам. Однако из-за морского запрета казна не получала от них ни цяня дохода, что было огромным упущением. Вместо плотин лучше строить каналы. Вместо того, чтобы бороться с контрабандной торговлей, не лучше ли сделать её организованной и обложить налогами? Это решение в перспективе позволило бы достичь сразу двух целей. Тан Фань не один отстаивал эту позицию. Многие были против, но многие и поддерживали его. Среди них был чиновник управления церемоний в Нанкине Ян Ицин, младший советник управления церемоний Ли Дунъян, учёный советник и толкователь канонов Се Цянь и другие. И если Се Цянь просто поддерживал старого друга, то остальные действительно разделяли его стратегию. Их взгляды совпадали с позицией Тан Фаня, и они считали, что защита хуже, чем нападение. Хотя создание флота потребует больших затрат, последующая выгода сможет всё возместить. Если бы удалось восстановить масштабы морской торговли эпохи Сун, императорскому двору больше не пришлось бы беспокоиться, где взять денег на государственные нужды, а самому императору беспокоиться о пополнении внутренней казны. Хотя эти люди не занимали высоких должностей и не входили в Кабинет министров, они были молодыми чиновниками нового поколения и пользовались доверием императора. Через несколько лет, когда старые министры Кабинета отправятся на покой, именно они будут стоять у власти в Великой Мин. Споры между противниками велись ожесточённо и продолжались весь третий и четвёртый годы правления императора Хунчжи. Они начались с обсуждения вопроса, нужно ли отправлять войска для борьбы с пиратами и расторгнуть торговый договор с Японией, а закончились разговорами о том, какую стратегию лучше использовать в этой войне и до какой степени следует отменить морской запрет. Ситуация постепенно продвигалась к общему пониманию. Так продолжалось до конца четвёртого года правления Хунчжи, когда пираты, почувствовав безнаказанность, снова принялись устраивать набеги и грабить прибрежные территории. Это побудило императора наконец принять решение: Ван Чжи был назначен командующим в Нинбо и получил приказ построить военный флот. Говоря по правде, император Хунчжи был сдержанным и осторожным человеком. Полученный в детстве опыт говорил ему, что принимать решения, особенно по значимым вопросам, следует осмотрительно. Если бы его окружение составляли бы такие же консервативные и осторожные люли, императорский двор тоже оставался бы приверженным прошлому и без труда поддерживал свой статус, но места для смелости и стремления к новому, как в годы основания Империи, там бы не нашлось. И это было бы нормально, ведь любая династия развивается до определённого этапа, и без влияния внешних факторов в дальнейшем просто продолжает жить по инерции вплоть до своего падения. Но на этот раз история сделала поворот. Тан Фань и его сторонники, разумеется, не могли знать, что на третий год правления Хунчжи далеко отсюда, намного дальше чем за десять тысяч ли, португальский мореплаватель Диаш обогнул Африку и открыл мыс Доброй Надежды. Континент под названием Европа, куда когда-то стремилась конница Чингис-хана, охватила свежая волна, позднее названная историками Ренессансом. А одна маленькая страна, отделённая морем от этого континента, готовилась к грядущей Реформации. Но в Великой Мин об этом никто ничего не знал. Даже Тан Фань до конца не осознавал, какие изменения в жизни Империи могут принести те перемены, за которые он выступал. Ван Чжи наконец дождался дня, о котором он так мечтал. Когда он вернулся из Датуна, то был практически уверен, что его служебный путь закончился. Для евнуха его достижения можно было считать блестящими, однако Ван Чжи не был до конца доволен. Конечно, его вдохновляло командовать многотысячным войском, скачущим по степи в самую гущу боя, и Небеса даровали ему такой талант. Он несколько лет возглавлял гарнизон Датуна и одержал победу над монголами — разве это не было значимой заслугой? Но хорошие времена длились не долго. Императорский двор был не слишком заинтересован в дальнейшей борьбе с монголами, и дела на границе его мало интересовали. Чтобы при дворе не решили, что он приобрёл слишком много власти и возгордился своими успехами, по совету Тан Фаня Ван Чжи вынужден был оставить военную службу и вернуться в столицу. Он больше никогда не бывал на границе. Но Тан Фань советовал ему смотреть дальше, не ограничиваясь бескрайними степями. Империя Мин владела также обширными водными просторами, и на юго-западе тоже было неспокойно. Когда Тан Фань говорил об этом, он просто стремился утешить друга и вряд ли сам тогда задумывался, насколько его слова в будущем превратятся в реальность. Больше всего в своей жизни Ван Чжи восхищался евнухом Саньбао. Возможность повторить его подвиги и совершить что-то подобное своему кумиру приводила Ван Чжи в восторг. И для Императорского двора он на самом деле был достойным кандидатом. При дворе по-прежнему многие выступали против. Хотя решение императора было поддержано Тан Фанем и некоторыми другими чиновниками, противодействие тоже было заметным, и возглавляли его первый министр Кабинета вместе с Лю Цзянем и некоторыми их сторонниками. Однако убедительные доводы Тан Фаня в конце концов смогли сломить их сопротивление. Императорский двор распорядился сформировать небольшой военный флот для борьбы с японскими пиратами, при условии, что средства на его содержание будут ограничены и не приведут к излишним расходам из казны. Если бы при таких обстоятельствах дело поручили какому-нибудь чиновнику или полководцу, и тому и другому пришлось бы столкнуться с многочисленными жалобами и обвинениями. Однако Ван Чжи это не беспокоило. Он был евнухом, и то, что прежде было его недостатком, теперь стало преимуществом. В истории Поднебесной уже имелись примеры, когда евнухи руководили военными делами. К тому же, Ван Чжи уже имел военные заслуги, и его подвиги в Датуне не могли не приниматься в расчёт. Когда император был ещё наследным принцем, Ван Чжи втайне перешёл на его сторону и приложил немало усилий, чтобы он взошёл на престол. И теперь пришло время пожинать плоды. Император Хунчжи был человеком, который на добро отвечал добром даже вдвойне, и потому, когда Ван Чжи обратился к нему с этим предложением, император без колебаний дал согласие и даже снабдил его небольшой суммой из внутренней казны, чётко обозначив своё намерение поддержать его начинание. Ван Чжи действительно был самым подходящим человеком. Он был полон амбиций и всей душой стремился к подвигам, которые ему предстояло совершить. Однако прежде нужно было преодолеть немало трудностей.